Катрин Исаева – Первая люболь (страница 4)

Третий год подряд одно и то же — нужно было искать деньги на пуховик и ботинки, а деньжата в нашей семье заканчивались, даже не успев появиться. Этой особой магией транжирства обладали люди с алкогольной зависимостью. Спасибо матери — научила нас с братишкой лет с двенадцати впахивать на двух подработках.

Даже когда денег на полке старого рассохшегося буфета хватало только на крупу и картошку, мы с Богданом не унывали. Руки-ноги есть, голова на месте, проживем, как-нибудь. Тогда в нас еще теплилась надежда, что мать перестанет продавать в ломбарде всё, что плохо лежит.

Месяц назад она продала мой новый зимний пуховик.

Перепрыгнув ступеньки, я зарулил в курилку, испытывая жизненную необходимость в никотиновой пилюле. Сделав пару коротких затяжек, вновь согнулся пополам от отвратительного собачьего лая.

Любой доктор, глядя на меня, уже бы застрелился. Однако мой организм привык к методике «клин клином»: жить стало гораздо легче и настроение, пробившее дно с утра, немного выровнялось.

— Дим, а Дим, как жизнь?! — Анька Краева провела кончиками пальцев по моему плечу, игриво отряхивая подол короткой юбки.

— Как жизнь, как жизнь?! Курю и жизнь укорачивается! — смачно харкнул.

Её ресницы были так густо накрашены, что напоминали слипшиеся паучьи лапки, на губах переливался толстый слой перламутровой помады. За тонной штукатурки нельзя было рассмотреть то, чем наделила одноклассницу матушка-природа. Хотя мне было фиолетово.

Анька выглядела гораздо старше девчонок из нашего класса, и гораздо раньше других сформировалась. Наверное, именно по этой причине я и водил с ней дружбу.

— Все утро проторчала на медосмотре. Наверное, нет уже смысла идти на последний урок? Как думаешь?!

Вместо ответа я глубоко затянулся, переводя взгляд на исписанную граффити стену.

— Мать сегодня на смене до вечера, go ко мне на обед? — Анька погладила меня по щеке.

В нос ударил едкий запах её чересчур сладких духов. Поморщившись, я одернул руку. Пару раз мы с Анькой уже обедали. Какой нормальный здоровый пацан откажется утолить разыгравшийся аппетит?! Вот и я время от времени принимал приглашения хлебосольной девицы.

— Эй, Воин, ну, чего молчишь?! — Краева томно улыбнулась.

— Давай в следующий раз, у меня еще есть дела в школе…

Твою мать. Я только что лишился очень вкусного обеда!

— Дела в школе? У тебя?! Ой, не смеши! Димочка, да пойдем, у меня и тортик есть! «Полет» называется! Полетаем вместе?

— Полетаем еще обязательно, Анют! Только не сегодня. Говорю же — дела…

Стиснув челюсти, вдруг представил решительные глаза цвета горького-шоколада и тяжелые каштановые волосы до самой задницы.

Не терпелось перекинуться парой слов с бесстрашной малой. Пусть знает, кто здесь главный и по чьим правилам придется играть. А мы с ней ещё обязательно сыграем. По-крупному.

Глава 4

Роза

Я затянула шарф потуже, и, задержав взгляд на своем бледном лице, покинула школу. Несколько секунд стояла посреди двора, обдумывая, каким путем быстрее добраться домой.

С неприветливого неба сыпались холодные рассыпчатые хлопья. Съежившись, мечтала заварить чай с шиповником, утопив трудности сегодняшнего дня в кружке с ароматной заваркой.

Льдисто-голубые глаза Воинова впечатались в сознание, расшевелив там какой-то болючий пучок нервов. Мысли о дерзком хулигане поднимали целые народные восстания в душе, но даже если бы можно было отмотать время назад, я бы ничего не изменила.

Мой отец — майор полиции, погибший при попытке остановить преступника, посмертно награжден орденом Мужества. Уже пять лет мы с мамой и братом берегли эту награду, как настоящее сокровище, восхищаясь героическим поступком отца.

Почему-то те, кто говорит, что время лечит, не прикладывают бланк с рецептом выздоровления.

После его смерти наша жизнь пошла под откос. Фирма, в которой мама работала менеджером, обанкротилась. На пособие для членов семьи погибшего сотрудника полиции можно было прожить несколько лет вообще ничего не делая, но мама решила рискнуть, вложив полученные средства в ресторанный бизнес.

Первое время дела в её уютном ресторанчике шли в гору. На бизнес-ланчи к нам приезжали даже всякие шишки из районной администрации, а потом на соседней улице открылось кафе модной столичной сети.

Целый год упорной борьбы за каждого посетителя окончился несколькими кредитами и целым мотком испорченных нервов. Чтобы загасить долги, пришлось съехать из просторной трешки в квартиру попроще, и снова встать на биржу труда.

Папка всегда говорил: «Над вами тушат пожар, значит, стоит устроить пенную вечеринку!» Вот мы и барахтались в этой пене по самые уши.

Поглощенная упадническими мыслями я не заметила, как приблизилась к дому. Бросив беглый взгляд на киоск с лучшим чертановским кофе, испытала досаду, что не могу купить еще один стакан — непозволительная роскошь в нашей ситуации.

Мама тянула на себе двух несовершеннолетних подростков: мне недавно исполнилось семнадцать, братишке — пятнадцать. Правда, Лёшка решил еще пару дней повалять дурака дома, сославшись на больное горло.

— Малая, ты что, меня преследуешь?! — кто-то схватил меня сзади, рывком потянув в сторону, но также резко отпустил.

Он шока и ужаса ноги подкосились, рюкзак съехал с плеч, и я рухнула на холодную промерзшую землю.

— Что тебе надо, гад? Мало сегодня людей унизил?! Самоутверждаешься за счет тех, кто слабее и не может дать сдачи? — варежки натянулись на сжатых кулаках.

Гуляя бесцеремонным взглядом по моему дрожащему телу, губы хулигана растянула зловещая полуулыбка.

— А ты совсем страх потеряла! — Воинов пнул снег мне в лицо.

Ахнула, ощутив прикосновение острых ледяных кристаллов к нежной коже. Отец часто рассказывал, что чувствует к преступникам особый токсичный сорт презрения, заставляющий пар из ушей валить, а зубы клацать от злости.

Я испытывала к долговязому хулигану без шапки и в летней обуви нечто подобное. Душу затопила жгучая, неизлечимая, ядерная ненависть. Меня колотил озноб.

— Я тебя не боюсь! — выкрикнула в сердцах.

— А должна. — прохрипел Воинов, еще раз подняв кроссовкой снежную пургу, — Должна бояться, малая! Меня все в Чертаново боятся. И ты будешь ходить по стойке смирно, никуда не денешься.

— Я уговорю Андрея заявить на тебя! Вы напали на него только потому, что он…

— И еще нападем! Не волнуйся. — Воинов закашлялся, нездорово выкатив глаза.

— Что тебе от меня надо? — лицо жгло от ветра, сердце пылало огнем ненависти.

— Что ты можешь мне предложить? Мордашка с пивом прокатит, а фигура не в моем вкусе! — маргинал снова зашелся кашлем.

— Ничтожество! — медленно поднялась, испытывая небывалый прилив сил, — Мой отец называл таких, как ты, отбросами общества!

В глазах Воинова что-то щелкнуло. Он подбежал ко мне, повалил в сугроб, зажав худым долговязым телом.

— Помогите-е-е… — холодная прокуренная ладонь легла поперек рта.

Дыхание перехватило. Туманные голубые глаза смотрели с нечеловеческой яростью, сердце вопило от страха, негодования и стыда.

Я старалась припомнить хоть какие-то приемы самообороны, но тело будто парализовало. Его внешняя худоба оказалась обманчивой — хулиган обладал не дюжей силой, впечатав меня в сугроб.

— Твой папаша прав — я и есть отброс, малая! И с этого дня ты будешь прислуживать отбросу, стелиться перед отбросом, беспрекословно выполнять команды отброса, иначе жизнь в Северном Чертаново покажется тебе чистилищем. Кстати, я и с папашей твоим с удовольствием познакомлюсь! — осатанело улыбнулся, оголяя белоснежные клыки.

— Не познакомишься. — произнесла безучастно.

— А что, зассыт связываться с отбросом?! — Воин мерзко заржал, перекатывая жвачку во рту.

— Мой папа награжден орденом Мужества посмертно, за то, что не боялся таких, как ты. Жаль, не сможет спуститься с небес, чтобы набить тебе морду!

Время остановилось. Звуки замерли. Кажется, даже снег перестал идти. Мы оба с лютой ненавистью смотрели друг другу в глаза, как непримиримые соперники. Как воины, готовые схлестнуться в смертельном поединке, а пока, находящиеся по разные стороны баррикад.

Хулиган ослабил хватку, позволяя, наконец, вырваться и на онемевших негнущихся ногах я побежала к подъезду. Меня всю трясло. Я ненавидела Воинова и всё, что с ним связано: этот район, эту школу, и даже чертов киоск с бесподобным кофе!

А еще я до трясучки скучала по своему отцу.

Почему такие, как этот отморозок и его банда беспрепятственно ходят по земле, а самоотверженный герой гниет в могиле с червями?! И где взять бланк с рецептом выздоровления, чтобы время хоть немного зарубцевало старую кровоточащую рану?..

Глава 5

— Хей, систер! Как дела?! — Лёша появился в коридоре, едва я переступила порог квартиры.

— Как у пуговицы, что ни день, то в петлю, — промямлила, отряхивая воротник от снега.

Кареглазый брюнет среднего роста с рваной челкой, чуть нависающей на глаза, почесал переносицу, старательно изображая умирающего лебедя. Только в отличие от мамы, передо мной можно было не разыгрывать спектакль. Нагреть градусник под раскаленной лампой — излюбленная хитрость братишки, чтобы лишний раз поваляться дома вместо уроков.

— Эй, кто обидел мою драгоценную, систер?! Назови его имя, голову отверну!

— Все в порядке, немного устала. Все-таки первый день в новой школе…