Катиш Петкевич – Наследник. Тайна дворцовой книги (страница 7)

Войдя в классную комнату, мальчик поздоровался с господином Хансеном, который задумчиво стоял возле окна. Мегги Сью, просияв, тихонько села на предназначавшийся для неё стул у двери. Ксанди оглядел преподавателя и сразу заметил, что тот чем-то взволнован. Господин Хансен, как всегда, был в своём чёрном костюме, кожаные ботинки начищены и отполированы до блеска, негустые серо-коричневые волосы тщательно зачёсаны назад, а большие тонкие очки сверкали в лучах осеннего солнца. Однако в ясном взгляде преподавателя читалась напряжённость, которая мгновенно передалась и мальчику.

«Неужели он каким-то образом узнал, что вчера я солгал про боль в животе, чтобы пропустить урок географии?» – промелькнуло в голове у Ксанди, и он тут же стал судорожно вспоминать, что могло выдать его. Вроде бы он никому не сознался в своём проступке, так что узнать об этом было невозможно. На всякий случай мальчик решил придать своему лицу самое невинное выражение и обратил на учителя фальшиво-честный взгляд.

Как уже было сказано, господин Хансен был не только преподавателем литературы и словесности, но и наставником наследника, составившим для него всю учебную программу и следившим за его успехами. Если Ксанди ленился или у него что-то не получалось, господин Хансен мог хорошенько его отчитать (только наставнику разрешалось это делать – остальные учителя были вынуждены записывать все промахи и шалости мальчика и затем передавать это господину Хансену) или даже наказать. Но, несмотря на то что Ксанди частенько доставалось от наставника, он всё равно уважал и любил его больше остальных преподавателей. От господина Хансена всегда исходило добро, и это чувствовали все окружающие. Даже когда он ругал Ксанди, мальчик понимал, что наставник это делает оттого, что искренне расстроен его поведением, а не затем, чтобы показать свою значимость (как это делало большинство взрослых). Из всех людей во дворце только наставнику удавалось по-настоящему пристыдить мальчика, и, когда Ксанди намеревался совершить очередную шалость, он всегда пытался предугадать, насколько сильно это расстроит господина Хансена.

– Итак, как прошёл вчерашний день, Ваше Высочество? – спросил наставник тихим голосом. Это был совершенно обыденный вопрос, который господин Хансен задавал в начале каждого урока, но сегодня даже эта дежурная фраза звучала по-особенному. Мальчик поёжился, вспомнив ужасную микстуру, но постарался ответить как ни в чём не бывало:

– Благодарю вас, всё было хорошо.

Господин Хансен сомкнул руки за спиной и прошёлся вдоль окна, глядя в потолок.

– Как вы знаете, Ваше Высочество, каждый год после наступления вашего дня рождения мы с учителями устраиваем экзамены.

Ксанди незаметно поморщился: вместо того чтобы готовиться к праздникам, ему каждый год приходилось тратить всё своё время на подготовку к экзаменам по всем предметам. В назначенный день собиралась целая комиссия из учителей, возглавляемая господином Хансеном. Ксанди с неизменно дрожащими от волнения коленями вставал перед присутствующими посередине зала, и каждый учитель по очереди задавал мальчику какой-либо каверзный вопрос по своему предмету. От Ксанди требовался точный и краткий ответ строго по учебникам. Если ученик не мог дать ответ хотя бы на один вопрос, экзамен не засчитывали.

На экзамене мальчик всегда настолько сильно волновался, что порой чувствовал, как у него темнело в глазах, а сердце начинало биться с такой скоростью, что казалось, будто его стук был слышен остальным. Учителя на экзамене почему-то всегда становились гораздо более строгими, чем обыкновенно, и их бесстрастные суровые лица пугали экзаменуемого ещё больше.

Для Ксанди жизнь во время подготовки к экзамену и, собственно, на самом экзамене словно останавливалась: все постоянно только и твердили про уроки, про важность знаний, про ответственность, долг и прочие неинтересные вещи. Поэтому после завершения экзамена мальчик в буквальном смысле мог вздохнуть с облегчением. Однажды он сказал господину Хансену, что мечтает как можно скорее вырасти, ведь взрослым не нужно сдавать эти ужасные экзамены, на что наставник грустно улыбнулся: «Ваше Высочество, к сожалению, вся ваша жизнь – это один большой экзамен, и чем дальше, тем сложнее задачи». Безусловно, такой ответ огорчил и удивил мальчика: что может быть хуже этих экзаменов?

Господин Хансен учтиво кашлянул, заставив Ксанди очнуться от мрачных воспоминаний о предыдущих экзаменах, и произнёс наисерьёзнейшим тоном:

– Вам исполняется одиннадцать лет, вы уже самостоятельный и достаточно взрослый человек. Поэтому было принято решение пригласить на экзамен целую комиссию, в том числе уважаемых учёных, каждый из которых считается признанным специалистом в своей области.

Этого ещё не хватало! Мальчик настороженно посмотрел на господина Хансена, который расхаживал вдоль окна, цепляясь блуждающим взглядом за белоснежную лепнину на потолке.

– Ваше Высочество, это очень важный момент в вашей жизни, вам нужно будет готовиться ещё усерднее. Времени осталось совсем немного, я прослежу за тем, чтобы вы уделяли занятиям должное внимание… – В этот момент наставник многозначительно перевёл взгляд с потолка на мальчика и добавил: – Учителя будут предлагать в два раза больше заданий.

Такого развития событий Ксанди не видел даже в самом ужасном кошмаре. В два раза больше заданий?! Всё оставшееся время занятия мальчик просидел с угрюмым видом, задумчиво глядя в окно и неохотно отвечая на вопросы. Как только урок был закончен, господин Хансен стал собирать на столе бумаги, а Мегги Сью, сделав кокетливый книксен[1], скрылась в дверях. Ксанди принялся сгребать учебники в ранец, как вдруг вспомнил одну вещь.

– Господин Хансен, – обратился он к наставнику, – могу я задать вам вопрос, который не связан с уроком?

Учитель кивнул и вопросительно взглянул на мальчика.

– Сегодня на утренней прогулке мы видели, как рабочие в саду собирали большой павильон, – начал Ксанди. – Он собирался легко, как игрушка, нужно было одну часть присоединять к другой и так далее. Детали были очень красивые, и мы решили спросить одного рабочего, что будет в павильоне. – Мальчик нахмурился. – Он сказал, что не знает.

– Что же вас смутило, Ваше Высочество? – удивился господин Хансен.

Ксанди, ковыряя край учебника пальцем (дурная привычка, от которой его все безуспешно пытались отучить), ответил:

– Я подумал… Как можно работать, строить что-то и даже не знать, зачем это делается?

Наставник отложил бумаги, поправил очки, сползавшие по тонкому носу, и понимающе улыбнулся.

– Это отличный вопрос, Ваше Высочество. И очень сложный. Видите ли, – он зачем-то ещё раз поправил очки, будто бы они мешали говорить, – по сути, все люди делятся на приказчиков и исполнителей. Первые – люди, которые всё просчитывают, продумывают и указывают остальным, что нужно сделать. Это требует большого труда, сообразительности и ответственности. Они точно знают конечную цель своей деятельности. Другие – а их, поверьте, гораздо больше – люди, которые волею судьбы становятся исполнителями. От них зачастую не требуется размышлять, они лишь выполняют то, что им говорят, и о конечной цели своих действий могут не знать, что, впрочем, их вполне устраивает.

– Но как можно не думать о том, что ты делаешь? – возмущённо выпалил Ксанди.

Господин Хансен улыбнулся ещё шире.

– Не стоит недооценивать труд исполнителей. Ведь именно благодаря им появились многие могущественные империи и королевства.

Ксанди, глядя на собственное отражение в очках наставника, с интересом спросил:

– Но… Кем буду я, когда стану королём?

– О, Ваше Высочество, вам уготовано стать исполнителем. Я имею в виду, исполнителем воли народа. Но, в отличие от многих, вы будете точно знать конечную цель, – мягко сказал господин Хансен.

На лице мальчика читалось искреннее удивление. Немного поразмыслив, он возразил:

– Но что, если я не хочу быть исполнителем? Что, если… я сам хочу всё просчитывать, продумывать и распоряжаться своими действиями?

Очаровательная улыбка господина Хансена испарилась. Очевидно, вопрос застал его врасплох, так как он отпрянул от Ксанди, распрямился и, прочистив горло, произнёс:

– В этом мире каждому отведена своя роль, которой необходимо придерживаться. В противном случае миропорядок попросту рухнет, превратится в бесконечный хаос. – Он внимательно оглядел мальчика, словно пытаясь угадать его мысли. – Ваше Высочество, вам нужно принять свое предназначение и неотступно следовать ему.

Ксанди не задал больше вопросов, потому разговор был окончен. Господин Хансен проводил мальчика долгим внимательным взглядом, пока тот не скрылся в дверях.

Далее Ксанди направился в свою часть дворца, чтобы подготовиться к следующему пункту распорядка своего дня – прогулке в королевском лесу. Надо сказать, что это был не просто променад: мальчик катался в открытой коляске, запряженной красивой серебристо-гнедой лошадью Ронни (зимой наследник ездил в санях). Раньше Ксанди неизменно сопровождал кто-то из лакеев, а коляской управлял старый кучер Биргер. Но с прошлого года Ксанди разрешили ездить без лакея, и, даже несмотря на то что по всему пути их следования дежурили гвардейцы, старик кучер всё равно иногда тайком позволял мальчику управлять коляской самостоятельно (хотя это было строго запрещено). С тех пор прогулка в лесу стала для мальчика самым любимым времяпрепровождением. В хорошую или плохую погоду – Ксанди всегда с радостью выбегал из дворца, где возле ступеней его ждали запряжённая Ронни, нетерпеливо переступавшая с ноги на ногу, и кучер.