Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 21)
14
Малик
Еще не очень поздно, но я уже лежу в постели. Мне завтра вставать ни свет ни заря. Хотя я вымотан и ожидал, что сразу усну, сейчас лежу с открытыми глазами и пялюсь в темноту комнаты. Сквозь кусок белой ткани, который повесил на окно, откуда вечно дует, проникают бледные ночные огни, напоминая мне о Зельде. Но не только моя голова снова и снова пробуждает воспоминания о ней, это делает и тело.
Я надеялся, что Рис сегодня вернется домой. Мне бы очень хотелось все ему рассказать, чтобы сделать эти события более реальными. Из-за того, что эмоции заперты у меня внутри, создается впечатление, что это был лишь прекрасный сон. Подтверждение – вот что мне нужно. Рассказать обо всем помогло бы. Если продолжу держать это в себе, рано или поздно закиплю.
Я хватаю мобильник с белого комода за кроватью.
«Ты уже спишь?» – печатаю и отправляю сообщение Жасмин.
«Хорошо бы, – приходит мгновенный ответ. – У Эбони кашель, и я переехала на диван, чтобы немного отдохнуть».
Стоит представить недовольную Жасмин на диване в гостиной, как у меня на лице появляется ухмылка. Но в то же время я беспокоюсь за Эбони. Она часто болеет. Ничего серьезного, но иммунитет у нее, похоже, слабее, чем у остальных.
«Мне надо кое-что тебе рассказать», – пишу я.
«Секрет?» – спрашивает она.
«Не секрет, но ты первая, кто об этом узнает».
«Заинтриговал! Выкладывай!»
«Я кое с кем познакомился».
Пока набираю сообщение, сердце начинает биться быстрее. И уголки губ дергаются вверх.
«Ооооооооооо!» – пишет Жасмин и отправляет неприлично улыбающийся смайлик. А потом:
«Расскажи мне все. Как ее зовут? Сколько ей лет? Как она выглядит? Чем занимается? Откуда ты ее знаешь?»
Поражаюсь, как быстро умеет печатать Жасмин.
«Ее зовут Зельда, – начинаю я. – Она подруга Тамсин. Девушки Риса. Помнишь ее?»
«Да».
Сестра посылает мне эмодзи, закатывающий глаза. Жасмин питает слабость к Рису и не пришла в восторг после того, как я сообщил, что у Риса есть девушка.
«Когда ты ее нам представишь?» – спрашивает она.
«Когда буду уверен, что вы ее не отпугнете», – отвечаю я.
«Смешно, – прилетает от Жасмин. – То есть никогда?»
Так как я не отвечаю, она опять начинает печатать. Я жду, но сестра перестает набирать текст. Затем опять что-то пишет. И снова останавливается. Когда мой мобильник наконец вибрирует, на экране появляется:
«Ты счастлив?»
Я улыбаюсь. Потому что да, так и есть.
«Очень счастлив», – пишу ей.
«Тогда я тоже счастлива», – добавляет Жасмин и ставит в конце сердечко.
На работе мой единственный луч света – это Ленни, который старается помочь чем может. Но с ним, как и со мной, обращаются как с рабом. Атмосфера на кухне суетливая, неприязненная и шумная. Я делаю все быстро, но часто недостаточно. Задания, которые мне дают, с одной стороны, простые, потому что, кроме скорости и умения обращаться с ножом, ничего особенного от меня не требуют. С другой стороны, Алек, а тем более Клеман постоянно находят, к чему придраться. Я пытаюсь соответствовать требованиям, но в условиях нехватки времени, ощущая, будто за мной постоянно наблюдают, допускаю больше неточностей, чем хотел бы.
Сегодня обстановка особенно сложная. Клеману не понравились доставленные продукты, и в результате пришлось в последний момент изменять меню для конгресса, где будут присутствовать три сотни гостей. Теперь Клеману никто не может угодить.
– И какой идиот чистил картошку? – громыхает он, перекрикивая общий гомон.
Я радуюсь, что ошибку совершил не я. Парнишка-поваренок, который все утро провел за чисткой, бледнеет. Мы все работаем на пределе сил, так как приветственный банкет сегодня вечером – важное событие.
– Остатки кожуры! – рычит Клеман. – Ты слепой? – Он швыряет в парня картофелиной. Тот успевает пригнуться, и снаряд оставляет вмятину на нержавеющей стали холодильника. Мы все стараемся не обращать внимания на эту сцену. Потому что нет ничего хуже, чем ловить на себе сочувствующие взгляды.
– Вон из моей кухни! Тут не нужны такие болваны, как ты! – орет Клеман. А когда парень не двигается с места, ревет: – Мне долго ждать? – и кидает в него еще одну картофелину.
Поваренок неуверенно идет к двери.
– Нож положи, – рявкает Клеман. – И фартук тоже собственность отеля. Или рядом с «некомпетентностью» вписать в твою характеристику «воровство»?
Дрожа, парень возвращается к рабочему месту. Кладет на столешницу нож, которым только что резал петрушку, и развязывает фартук. И выбегает за дверь. Я закрываю глаза. То, что Клеман ублюдок, мне известно с первого дня. Но его припадки каждый раз шокируют. А то, что он увольняет людей из-за одной-единственной ошибки, совсем не обнадеживает.
– Эй ты, – бросает он нам. Головы всех, кто работает за нашим кухонным островом, испуганно поворачиваются в его сторону. – Да, ты.
Ленни бросает на меня взгляд, который означает: «Просто держи себя в руках, если не хочешь лишиться работы». Он обходит остров и забирает у меня из рук нож.
– Не кипятись, – тихо произносит он сквозь стиснутые зубы.
Несмотря на то что я ненавижу Клемана всей душой, понимаю, что Ленни прав. Эта работа – мой шанс доказать всем, чего я стою. Так что я держу рот на замке и начинаю проверять, не осталось ли на картошке следов кожуры.
Рассматривая картофелину за картофелиной и убеждаясь, что они почищены идеально, я пытаюсь направить мысли на что-нибудь позитивное и прекрасное. На что-нибудь, что меня радует. На то, что заставит забыть о Клемане и унижениях. На Зельду.
15
Зельда
– О-оу, – тянет Тамсин, глядя на мои накрашенные черным лаком ногти. – Что стряслось?
Мы сидим рядом на паре по литературе – еще одному предмету, которым я не горю и на который записалась только ради того, чтобы у нас с Тамсин было одно общее занятие. Я даже не смогу получить за него баллы. Курс литературы по средам, и следующие полчаса после лекции, которые мы проводим либо в кафе, либо в баре неподалеку, помогают нам не потерять друг друга во время учебной недели. Кроме того, преподаватель литературы Макперфект, которого на самом деле зовут Сэм Макферсон, – довольно симпатичный аспирант и лучший друг Тамсин. По крайней мере, был им, пока не поцеловал ее. С тех пор их отношения стали чуть холоднее. В основном потому, что он, похоже, действительно испытывал к ней чувства. Впрочем, заметно, что с каждой неделей напряжение спадает.
– Я усложняю себе жизнь, – отвечаю на ее вопрос.
В последние дни я забросила учебу и слишком много думала о сложившейся ситуации. О родителях и их ожиданиях. О моих желаниях. О Малике. Я составила два списка. На одной странице написала его имя. А на другой – все, что мешает мне быть с Маликом. Я взвешивала все и обдумывала со всех сторон.
– Это из-за Малика? – спрашивает Тамсин и достает из сумки «Дракулу» Брэма Стокера. Эту книгу мы обсуждаем уже вторую неделю.
В воскресенье вечером я рассказала ей все по телефону. Об игре, моем танце, поцелуях. О том, что мы провели вместе ночь, и о непостижимом ощущении счастья, которое этот парень у меня вызывает. А еще о невозможности быть с ним. Но к последнему она отнеслась с куда меньшим пониманием. И не зря, возможно.
– С тех пор как мы попрощались, только о нем и думаю, – говорю я. – Не представляю, что со мной творится. Без шуток, Тамсин, это самое невероятное, что со мной когда-либо случалось.
Подруга ухмыляется:
– И в чем тогда проблема?
– Ты прекрасно знаешь, в чем. Я веду параллельную жизнь. Может быть, перед Арушем и Леоном я и могу притворяться. Но перед Маликом не хочу.
В аудиторию входит Макперфект. Все мгновенно умолкают. Но Тамсин продолжает шептать:
– По-моему, ты и не должна. Это было бы нечестно.
– Но тогда мне придется закончить с этим. А у меня не хватит сил. – От одной мысли мне становится нечем дышать.
– На твоем месте я бы немного снизила давление, – тихо произносит Тамсин. – Вы же не обязаны сразу идти к алтарю. А если поймешь, что Малик – любовь всей твоей жизни, сможешь обдумать, что с этим делать.
– Тамсин, Зельда, позволите нам присоединиться к вашей беседе? – говорит Макперфект, и мы умолкаем. Остальные студентки неодобрительно смотрят на нас. Поразительно, какая высокая посещаемость на парах по литературе, хотя это не обязательная дисциплина. Хотя если учесть, что девятнадцать из двадцати слушателей женского пола, это не кажется таким удивительным. Девушки с обожанием во взглядах снова поворачиваются к Сэму. Тамсин с тихим стоном закатывает глаза. Она знает Сэма с детства.
– Позволь ему насладиться вниманием, – усмехнувшись, шепчу я.
– Похоже, Зельда хочет поделиться с нами своими мыслями о «Дракуле», – строго смотрит на меня Сэм. Я краснею.
Помню, в прошлый раз мы говорили о «Дракуле» как о готическом романе. Но мне нечего сказать по этому поводу.
– Э-э, – заикаюсь я. Не хочу опозориться перед Сэмом. У него не должно создаться впечатление, что я не интересуюсь его предметом. – На самом деле… – Не знаю, что сказать, поэтому ляпаю первое, что приходит в голову: – На самом деле речь в книге идет в первую очередь о сексе.