Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 7)

Я сажусь за письменный стол и собираюсь включить компьютер, как вдруг замечаю на столешнице желтый стикер: «Обед в 12:00 в „Жемчужинах"?» Записка подписана едва читаемым «Риди». Риди – или мистер Рид, как его зовут на самом деле, – библиотекарь из литературоведческой библиотеки. Работая над диссертацией, я часто вступаю с ним в увлекательные дискуссии. Он настоящий книжный фанат и успел посоветовать мне пару-тройку текстов для исследования, которые очень пригодились. Его познания безумно ценны для моей темы «Культурное наследие и интертекстуальность». Тем не менее я удивлен приглашению на обед, поскольку до сих пор наше общение ограничивалось библиотекой.

– Доброе утро! – здоровается, входя, Тим – он явно в хорошем настроении. – Ну, хорошо провел выходные? – Он многозначительно шевелит бровями.

Изначально Тим и Антея хотели уговорить меня выпить с ними в пятницу вечером, но помешало мое свидание с Сарой. Он, естественно, понятия не имеет о том, что с Сарой все пошло наперекосяк, а потом я встретил Эми, и с ней у меня наконец-то снова появились мурашки и каким странным опытом это для меня обернулось. Прерванным половым актом без полового акта, так сказать. А еще о том, каким провалом закончился вечер.

– Неплохо, – отвечаю я, делая вид, что сосредоточенно читаю электронную почту.

Мне нравится Тим, но рассказ об Эми, ее странных правилах и моем решении не спать с ней выйдет за рамки установившихся между нами отношений. Кроме того, у меня возникает чувство, что, рассказав об этой встрече, я предам Эми. И еще пожелание, которое я написал Джинни в книге. Перепуганное выражение лица Эми, когда до нас обоих дошло, что мы, вообще-то, знакомы, прочно врезалось мне в память.

Если честно, меня до сих пор беспокоит то обстоятельство, что я случайно чуть не переспал с социальной работницей парня моей лучшей подруги. В свое оправдание должен заметить, что был не совсем трезв и прежде видел ее лишь однажды – мельком на вечеринке. Плюс эта ее неприязнь к прикосновениям. Я все выходные размышлял, не могло ли это быть своего рода фетишем и не аутистка ли она. Я где-то читал, что дискомфорт от тактильного контакта может быть вариантом проявления аутистического спектра. У меня даже возникло желание погуглить эту тему, но затем я решил доказать себе, что меня это не волнует. В конце концов, вот уже несколько месяцев я сам фактически не романтизирую секс, если он случается, и добровольно исчезаю еще до завтрака после интрижки на одну ночь.

Возможно, тот вечер просто отзеркалил такую же мою ситуацию, и сейчас мои мысли опять пошли по тому же кругу. Кажется, я пытаюсь обмануть себя. Она мне понравилась больше, чем все остальные, с кем я познакомился за последние пару месяцев. Тот факт, что я не смог соблюсти ее правила и просто заняться с ней сексом, впоследствии меня очень удивил. Острая потребность в близости с ней оказалась сильнее похоти. А такого я уже давно за собой не замечал.

– Как «неплохо»? – ухмыляется Тим.

– Неплохо неплохо, – я стараюсь говорить непринужденно.

– Вы с ней увидитесь снова?

Бросаю на него раздраженный взгляд в надежде, что это заставит Тима замолчать.

– У меня даже нет номера ее телефона, – заявляю я, имея в виду Эми, в то время как он подразумевает Сару.

– Чьего номера телефона? – встревает Антея, открывая дверь. Она приветствует Тима поцелуем в губы и посылает воздушный поцелуй мне, а потом широко улыбается. – Чтобы ты не чувствовал себя обделенным.

– Новая пятничная знакомая Сэма, – объясняет Тим.

Они ожидающе смотрят на меня.

Я не думал, хочу ли снова увидеться с Эми. Это был бы старый Сэм. Сэм, ищущий истинную любовь. Может быть, когда-нибудь мы случайно встретимся еще раз. Но, в конце концов, этого не захочет Эми. Даже если бы я до сих пор искал ту единственную, это бессмысленный вопрос. И как бы я объяснил это Тамсин и Рису? А Эми – женщине, которая явно хочет, чтобы ее оставили в покое? Даже думать об этом смешно. Нельзя увильнуть от секса, а пару дней спустя умолять о встрече. Нужно выбирать.

– Иногда молчанием можно сказать больше, чем словами, – приторным голосом тянет Антея. Она хохочет, и ее черные кудри раскачиваются. – «Но если мой язык и мало говорит, то мысленно любовь у ног лежит»[2].

Мы с Тимом одновременно издаем стон. Антея знает все сонеты Шекспира наизусть. Мы с Тимом называем это синдромом сонета. В отличие от синдрома Туретта[3], любое слово, даже бессмысленное, способно сработать у Антеи как триггер и вызвать цитату из сонета. Но она, конечно, не совсем неправа. То, что Эми занимает мои мысли, отличает ее от всех женщин, с которыми я в последние месяцы, так сказать, ходил на свидания.

– Возможно, это означает, что ты окончательно забыл Тамсин, – говорит Тим.

– У меня встреча с профессором Армитедж, надо обсудить с ней мое эссе по Элиоту, так что объявляю эту дискуссию законченной, – отвечаю я и встаю.

– «Когда нам вновь сойтись втроем, – театрально вопрошает Антея, – под ливень, молнию и гром?»[4]

Эта девушка беспрерывно цитирует не только сонеты Шекспира, она знает наизусть слишком много отрывков из его трагедий.

– «Когда мечей затихнет звон и будет бранный спор решен»[5], – продолжает Тим, с усмешкой глядя на Антею.

– Как я рад, что вы нашли друг друга, – вставляю я, – потому что кто еще вас выдержит?

– Ты, например, – заявляет Антея и запрокидывает голову, наблюдая за тем, как я протискиваюсь мимо ее стула к выходу.

Профессор Армитедж – выдающаяся женщина-ученый, которая тем не менее может немного пугать, особенно студентов младших курсов, – научная руководительница моей диссертации. Ее кабинет расположен тремя этажами ниже нашей комнаты в башне. Я спускаюсь пешком, потому что движение пойдет на пользу моей голове.

Разумеется, я забыл Тамсин. Поначалу мне было больно видеть, что моя лучшая подруга безумно влюблена в другого парня и счастлива, поэтому я на некоторое время ограничил общение с ней до минимума. Но видит бог, в последние несколько месяцев у меня появилось достаточно отвлекающих факторов, чтобы окончательно выбросить ее из головы. И теперь мы снова относимся друг к другу так же, как и до моего смятения чувств. Мы лучшие друзья. Так и должно быть! Лучшие друзья, которые, правда, не рассказывают друг другу, если чуть не переспят с кем-то из общих знакомых. Я сохраню все в секрете. Уверен, Эми тоже не будет трезвонить о нашей встрече на каждом углу.

Когда в начале первого я захожу в «Жемчужины», меня встречает аромат свежеприготовленной еды. Во время обеда здесь угощают студентов по выгодным ценам. Выбор небольшой – обычно рагу с мясом и без. Но готовят вкусно, и в университетском кафе царит непринужденная и веселая атмосфера. По вечерам тут часто проводятся дискуссии, поэтические слэмы[6] или концерты. Все мероприятия бесплатные, благодаря чему «Жемчужины» стали самым популярным заведением в кампусе, несмотря на неприглядную пластиковую мебель.

Риди я замечаю в очереди перед барной стойкой. Библиотекарю уже за сорок, и он выделяется очень консервативным стилем в одежде, поэтому сразу бросается в глаза.

– Пока найди нам стол, – предлагает он, – я тебе чего-нибудь возьму. Сегодня есть вегетарианский карри. Что будешь пить?

– Просто воду. Спасибо!

Я пробираюсь сквозь толпу студентов, чьи разговоры заполняют зал с высокими потолками. Увидев, что двое парней собираются уходить, я быстро перехватываю их столик. Риди не приходится долго ждать. Он ставит между нами тяжелый поднос и садится.

– Ну что, как дела с исследованием? – спрашивает коллега. – Я прочитал твое эссе по «Бесплодной земле». Весьма впечатляет.

– Без твоих переводов с древнегреческого у меня ничего не получилось бы, – признаюсь я. Риди ночи напролет торчал со мной в библиотеке, пока мы наконец не остались довольны переводами метатекстов, которые цитирует Т. С. Элиот. – И теперь эссе действительно опубликуют в сборнике.

Профессор Армитедж сообщила мне об этом сегодня утром. А еще она хочет номинировать его на премию молодых талантов.

– Поздравляю! – Риди хлопает ладонью по столу. – Именно такие отлично смотрятся в резюме.

– Ты же знаешь, я за этим не гонюсь, – отвечаю я.

– И тем не менее надо задумываться, чем ты хочешь заниматься после защиты. Когда заканчивается срок твоей стипендии?

У меня вырывается стон:

– Осенью. Знаю. Не волнуйся, я не пропущу дату подачи заявок. – И, чтобы сменить тему, спрашиваю: – А у тебя как дела? Все хорошо?

– Да, лучше не бывает. Но я хочу кое-что с тобой обсудить. Надеюсь, это не испортит тебе настроение.

Я не удивлен, что для этого обеда есть какая-то причина. Но то, что тема серьезная, оказалось неожиданностью.

– Вот что я нашел в библиотеке. Лежало рядом с мусорной корзиной. – Он подвигает по столику листок бумаги.

– Что это? – не понимаю я.

– Сам прочитай, – кивает мне Риди.

«Ты слышала, что Руби с ним встречалась?» – читаю я.

Ниже другим почерком написано: «Что-о-о? Серьезно? Эта корова? Как же несправедлив мир».

Потом опять первый почерк: «Похоже, у них было».

Снова второй: «Да ты шутишь! Руби и Макферсон? Не может быть».

Первый: «Он на следующее утро выскользнул из ее комнаты. А еще она рассказала Надин. Я от нее и узнала».

Второй: «Я сейчас умру! Почему Руби? Почему не я?»