Кати Беяз – Мемуары Ведьмы. Книга вторая (страница 35)

— Бабуль, но почему же христианство нас не любит? Мы же, получается, на одной стороне воюем?

— Христианство не может не любить, христианство и есть любовь. Просто они боятся, что бесы завладеют людьми, владеющими в свою очередь магией, и тогда тьма даст перевес. Такое уже не раз случалось, поэтому в этом они очень правы. Стоит лишь вспомнить мою некогда лучшую подругу и ее «Вишневый Пирог».

— Да, я помню. И, исходя из ее опыта, теперь понимаю, почему христианство запрещает гадания!

— Да, все так! Когда-то может я бы и пошла на фронт, но умения демонические усовершенствовались. Они нашли способ пробираться в сознания изначально очень верующих людей. Бесы поняли, что самая большая слабость человеческая — это тщеславие и алчность. Когда мы победим их в себе, то миру тьмы будет уже больше нечего нам предложить.

Глава 3

Вся эта информация, неожиданно свалившаяся на мои плечи, одновременно увлекала и вызывала недоверие.

— А где же доказательства? — аккуратно, пытаясь не обидеть бабушку, спросила я.

— Доказательств масса. Начиная с того, что все религиозные войны начались с возникновения в мифологии бога Яхве.

— И что тут такого?

— А ты видела этого бога? Его изображение? Каким люди его знали? Как его описывали?

— Нет, я не сильна в мифологии, — смущенно ответила я.

— Очень зря, в нашей родовой книге об этом много написано и есть его зарисовка. Принести тебе книгу вместо вязания? — с иронией в голосе, спросила она.

Я кивнула в ответ, и мне стало немного стыдно за себя. Бабушка часто меня упрекала, что я не учусь тем знаниям, которые лежат у меня под носом, и сейчас я как никогда ясно поняла, что это самая распространенная человеческая ошибка — не ценить то, что дается легко, без труда и усилий. Даже не анализируя степень этих знаний, их масштабность и правдивость, я теряла к ним всякий интерес, потому что они были всегда в нашем шкафу, стоило лишь протянуть руку. Моё сердце замирало, только заслышав с экрана телевизора непостижимые теории об истории нашей Земли тогда как самые невероятные знания хранились в моем собственном роду. Многие поколения пытались наиболее правдиво и достоверно отобразить все происходящее вокруг именно для меня, а я им не верила. Я не считала их достаточно авторитетными для себя, а ведь судьба привела меня именно в эту семью, в этот род. Привела не зря, подведя так близко, чтоб я поверила им безоговорочно. Ведь они мои родные и самые близкие, моя кровь, мои гены, моя память, моё прошлое и моё будущее. Они те, кто не может предать, обмануть или ввести в заблуждение. Их намерения чище талой воды, ведь они есть я, а я есть они.

На колени легла увесистая книга, открытая на определенной странице, где среди витиеватой писанины был изображен портрет. Меня бросило в жар от красноречивой картинки. Это существо никак не могло быть даже чрезвычайно далеким родственником человеческой расы. Тогда как множество богов описывались схожими с человеком, кожа бога Яхве имела зеленовато бурый цвет и больше походила на грубую кожу крокодила или варана. Голова этого существа была усыпана небольшими отростками, два из которых хорошо развились и выросли в массивные рога. Его уши отличались увеличенными размерами и свисали, подобно животному. Тяжелые веки покрывали лишенные белков красные глаза с удлиненными черными зрачками, безупречно копирующими устройство зрения рептилий. Я окаменела от удивления и оборвала себя на полуфразе:

— Это же сам…

— Дьявол? — спокойно переспросила бабушка.

На что я только покачала головой.

— Да, он самый. В его мире, как видишь, эволюция пошла несколько по другому пути.

Я вдруг захотела заняться переводом всего этого текста, которым была обрамлена картинка, но от каждой попытки сосредоточиться голова шла кругом, а тошнота подкрадывалась и заставляла меня, словно человека подверженного морской болезни, поднимать взгляд в поиске линии горизонта.

Я отложила книгу, и принялась следить за бабушкой. Она собиралась в один дом к лежачему больному, еще с вечера приготовив ему мазь для ног и специальный заговор. Быстро одеваясь, она окликнула дедушку. Я было остановила ее, но они договорились между собой не оставлять меня одну ни на минуту, и я точно знала, что никакие мои уговоры дать дедуле поспать не увенчаются успехом.

Увлеченная таким объемом новых знаний, я пыталась сложить все по кусочкам. Не ощущая больше головной боли, у меня словно прибавилось сил, и я не знала, кого благодарить: новый ингредиент в бабулином чае или ее поразительный рассказ. Я все еще чувствовала себя немного разбитой, но это не шло ни в какое сравнение с ночным приступом мигрени. Из спальни появился дедушка, и я приветливо позвала его. Он удивился моему настроению и широко заулыбался в ответ. Поцеловав бабушку, он закрыл дверь и направился ко мне.

— Дедушка, расскажи мне про НЛО, — играючи попросила я.

— НЛО, доча, это Неопознанный Летающий Объект. Люди замечают странные огни в разное время суток, в разных городах, которые ведут себя тоже по-разному. Одни огни движутся произвольно, другие по одной линии, они имеют разное свечение и летают в различном количестве. НЛО летает, не издавая никаких звуков, а значит — это не может быть самолетом, вертолётом или ещё чем-то, что известно людям или сделано людьми. Поэтому им и дано такое название.

— Получается, мы вчера с тобой видели настоящее НЛО?

— Хм, получается так, видели, — дедушка почесал висок, словно до сих пор не верил своим собственным глазам.

— А давай сходим в лес и внимательно рассмотрим все вокруг, может оно упало вчера, а мы этот неопознанный объект обнаружим?

Дедушка звонко засмеялся:

— Почему ты считаешь, что оно упало?

— Возможно, и нет, но если этот объект приземлился, и кто-то вышел из него погулять, ты мы обнаружим следы!

— В такой-то снегопад? — дедушка почесал затылок.

Он явно испугался за меня вчера и совсем не хотел повторения истории. Но я прекрасно помнила свой сон, и мне было важно последовать всему, что я там услышала. Я понимала всем своим существом — это, пожалуй, самое важное в моей жизни, что я должна сделать!

— Дедуль, мне надо в лес, — протянула я, посмотрев на него щенячьим взглядом.

Он нахмурился, вкрадчиво взглянул мне в глаза и тихо пробурчал:

— Зачем тебе туда надо?

— Я была там ночью, следила за красными огнями.

Он резко обернулся на меня и со всей тревогой в своих прозрачно голубых глазах, безмолвно спросил, не тронулась ли я своим рассудком. Я же продолжила:

— Мир вокруг меня был немного другим, я видела свечение всех предметов и их огонь жизни. Я летала во сне там над Соснами, в лесу, а красный огонек заговорил со мной.

Кажется, дедушка был в шоке от моего рассказа, но слово «сон» явно благотворно влиял на его настроение. Он словно выдохнул и продолжил нашу беседу:

— И что они тебе сказали?

— Они сказали, что я должна сегодня прийти в лес на одну из полян, где мы ночью разговорились, зависнув на верхушках деревьев.

— Ладно, после завтрака сходим, — снисходительно произнес он.

— Но они сказали мне приходить одной…

— А они не сказали слушаться твоего мудрого дедушку? — подыгрывая мне, он все же не уступал моим прихотям.

— Нет, они только сказали, что он бы все отдал, чтоб я выздоровела…

Его глаза наполнились слезами и одна, кажется, капнула прямо в чай, над которым он склонился.

— Если мне суждено умереть, какая разница, где я это сделаю: в своей ненавистной постели или там, в мягком снегу. Однако, там у меня есть надежда на чью-то помощь, а здесь… — я не смогла найти подходящих слов, чтоб не обидеть дорогих мне людей, и, замешкавшись, продолжила. — Вы же сами понимаете с бабушкой, что не в силах мне помочь.

Дедушка боялся посмотреть мне в глаза. Он держался, как мог, чтоб не рыдать от всех этих неоспоримых фактов, которые обрушились на него с самого утра. Я видела, как его лицо покраснело. Вены на висках вздулись, и он в неистовом волнении спросил в который раз, словно не понимая смысла простых слов, исходящих от меня:

— Что, по-твоему, мы должны сделать?

— Пожалуйста, пусти меня в лес…

— Совсем одну?

— Да, совсем одну!

— Так куда тебе именно там надо?

— Я не знаю, куда позовут меня красные огни.

Он оперся руками о кухонный стол, закрыл глаза и склонил голову к груди. Не открывая их, он продолжил:

— Откуда ты знаешь, что они там будут?

— Я просто знаю, доверься мне!

Мы оделись и вышли из дома. Всё ещё шел снег, и сугробы под нашими ногами только росли. Было совсем безветренно, и лес впереди словно был зарисован из какого-то сказочного сюжета. Только изредка накопившиеся лопухи снега падали с пушистых хвойных лап, нарушая эту неподвижность.

Зайдя в лес и пройдя несколько метров вглубь него, я вдруг ощутила непреодолимую тягу прогуляться вперед, на светлеющую вдали поляну. Повернувшись к дедушке, я с тревогой и какой-то материнской заботой, посмотрела ему в глаза. В тот же момент дедушка удивлённо произнес:

— Ты видела их? Я ничего не заметил, — понимая взгляд по соснам, он произнес, — ко всему сегодня такие плотные тучи.

— Я не видела, но знаю точно, мне надо идти вперед.

Он взял мою руку в красной варежке, помял ее и произнес:

— Обещай мне…

Его глаза краснели, а дыхание сбивалось. Я не на шутку стала бояться оставлять его одного здесь, но все мое внутреннее чутье, или кто-то еще внутри меня самой настойчиво требовал идти вперед одной. Отпустить все страхи за себя и за деда. Идти и точка.