Кати Беяз – Мемуары Ведьмы. Книга Первая (страница 4)

На третий день женщина не выдержала и вытащила из-под порога плетеного человека.

— Когда я открыла половицу, то не поверила своим глазам. Моя рука отдернулась, в попытке взять оберег. Он был совсем другой и уже мало походил на то, что ты мне дала для охраны.

Бабушка нахмурила брови и посмотрела на пол, туда, где упал ее оберег. Теперь его было совсем не узнать. Руки плетеного человека были размотаны, они напоминали длинные растопыренные в разные стороны щупальца, усеянные мелкими шипами. Его рябиновые глаза казались совсем обезумевшими, в них вплелись тонкие ветки, словно вены и дали ростки. Я сделала шаг назад, сторонясь этого чудища, как вдруг его глаза шевельнулись и уставились прямо на меня. Это произошло так быстро, что мне, оказалось, достаточно трудно признать реальность происходящего. По сей день я не могу ответить себе на вопрос, действительно ли это существо посмотрело на меня тогда или его взгляд был всего лишь плодом моего воображения.

Глаза бабушки заметно раскрылись от удивления, затем она прищурилась и свернула губы в трубочку. Всем нам теперь плетеный человек виделся иным, чем-то злобным, а не оберегающим. Он, казалось, жаждет чьей-то крови с этим рябиновым взглядом и ужасающе длинными растопыренными ветками-руками.

— Тебе, баб Валь, люди жизнь свою доверяют, а ты… — протянув последние слова и качая головой, пожаловалась женщина.

— Тут что-то не так, Ольга, мне надо…

— Ладно, чего там, оправдаться можно по-всякому, а кто мне здоровье вернет и рассудок любимого мужа? — перебила та бабушку.

— Мне надо подумать, что там у тебя произошло на самом деле. И покамест я не могу говорить пустого и придумывать небылицы, — сухо ответила бабушка, стараясь игнорировать давление недовольной клиентки, — а ночевать вам с мужем лучше вне своего дома сегодня.

Ольга подняла брови, напрягла губы и повернула голову в бок, выражая своим видом глубокое разочарование в способностях ведуньи. Она вышла из дома, не произнеся больше ни слова, но из открытого окна до нас снова донесся ее осуждающий тон.

Бабушка сидела с задумчивым лицом, глядя в пол. Затем глубоко вздохнула и взяла плетеного человека газетой, велев мне не выходить из дома и не смотреть в окно. Разумеется, я ее послушалась.

Задрав ноги, я уселась на кровати в углу и стала изображать в большом альбоме для рисования плетеного человека. Вскоре я услышала звук разгорающегося костра и говор моей бабушки. Я прекратила рисовать, отложив все в сторону, и напряглась всем телом, стараясь услышать немного больше из того, что происходило во дворе. Бабушка в свою очередь тараторила что-то на неизвестном мне языке, как вдруг послышался визг, самый настоящий визг! На секунду я подумала, что это она, но сквозь череду визжаний, я все еще могла слышать ее невнятное бормотание. Мне стало не по себе, и средь бела дня мои руки покрылись мурашками. Затем все звуки смолкли, и я почувствовала запах жженых перьев, такой, словно дед только что опалил курицу. Потом запах совсем исчез, как и не было, и в дом зашла бабушка, а вместе с ней на языке появился горький привкус полыни.

— Кто это визжал? — с порога спросила я.

— Оберег визжал, — как-то подавленно ответила она.

— Так он был живой? — с ужасом спросила я, отклонившись спиной назад, словно меня отпихнули не рукой, а произнесенными словами.

— Да, живой. Он, конечно, не станцевал бы тебе лезгинку, но заставить одного человека убить другого, он вполне смог бы. Иди лучше принеси мне кое-какие вещи из погреба.

Глава 3

Когда я вернулась со всем необходимым, бабушка уже разложила на столе белый платок, на котором было что-то вышито. Приблизившись и присмотревшись к золотой вышивке, я обнаружила перед собой самую настоящую пентаграмму. На молочном шелке античным люрексом была вышита пятиконечная звезда с магическими знаками в центре каждого из лучей, и одним большим символом посередине.

Я немного оторопела, ведь этот знак всегда ассоциировался с нечистой силой, и по моим соображениям на полных правах причислялся к черной магии. Бабушка заметила мой взгляд и расплылась в улыбке.

— Магия не может быть чёрной или белой, магия она и есть магия. Вот мысли человека — это совсем другое дело. Именно наши мысли имеют определенный цвет и оттенок, подобно умению разжигать костер, который в одних руках способен согреть, а в других сжечь дотла, — пояснила она.

Разгладив руками немного примятый шелк, она даже выдохнула в сторону, дабы не нарушить гладкость привередливой ткани, и продолжила:

— Приемы же в магии примерно одинаковы, и перед тобой сейчас один из самых мощных колдовских символов. Были времена, когда этот знак нарочно приписали к чернокнижию, что было лишь попыткой запугать людей, в надежде, что они забудут, как пользоваться этой невероятной силой. Впрочем, надежды оправдались.

Бабушка взяла фиолетовые кристаллы и поставила их по краям знака. В центр она поместила толстую свечу темно-зеленого цвета, которая была явно самодельной. В ней прорисовывались мелкие детали трав и даже цветочков, её поверхность не была идеально ровной, а больше походила на кусок тёмного теста или глины. Я могла даже различить отпечатки пальцев того, кто её лепил. Любования свечой были остановлены треском травы, которую бабушка разожгла для ритуала. Пылающая бледно-голубая веточка приблизилась к свече и всё зеленое туловище той будто бы ожило. Оно стало местами прозрачное, с увековеченными навсегда остатками полевых цветов и трав, из отвара которых она была когда-то изготовлена. Бабушка дала свече разгореться и прочла заклинание, состоящее из трех коротких слов. Я даже улыбнулась, ведь мне показалось, что она шутит, забавляя меня детским стишком типа «абракадабра»… Но бабушка казалась сосредоточенной и серьёзной. Она задула огонь на ветке, все еще держа ее в руке, и в то же мгновение от травы стал исходить темный дымок тонкой струйкой вверх. Ведунья поднесла ее к одному из лучей пентаграммы — та по прежнему дымила, затем ко второму лучу, к третьему и вдруг на моих глазах тающая в воздухе струя дыма устремилась не вверх, как положено по всем законам гравитации, а прямо вниз, прямо в центр одного из магических знаков. Это было таким завораживающим и неподдающимся никакому объяснению, что мне показалось, будто в этом месте отверстие, через которое сквозняк уносит дымок куда-то под пол. Я почти рефлекторно наклонилась и заглянула под стол. Отверстия, разумеется, не было, но когда я снова взглянула на поверхность стола, то наполовину черная ветка травы уже перестала дымить вовсе. Бабушка закончила ритуал, поблагодарив все атрибуты, я же поспешила спросить, что это всё значит?

— Это значит, что моя магия встретила чужую магию, образовав что-то живое, — глубоко вздохнув, ответила она. — Мой магический посыл встретил в том доме другой магический посыл и породил жизнь в плетеном человеке. Эмоции хозяйки дома определили перевес этой жизни в темную сторону.

Нашу клиентку не пришлось долго ждать. Она была человеком резким, порой конфликтным, и даже с родственниками ей не получалось обрести теплоту общения. Ей хотелось поскорее вернуться в свой дом, и она сразу с порога требовательным голосом попросила у бабушки разъяснений.

— Садись, — пригласила она Ольгу к круглому столу, отодвигая стул.

— Ой, давайте побыстрее, и только без этих плетеных игрушек теперь, — напыщенно заявила она.

— С ними или без, свою магию ты сама должна убрать, и я тебе в этом не могу помочь, — спокойно, наливая чай, начала разговор бабушка.

Женщина закрыла глаза, взялась двумя пальцами за переносицу, и сделала глубокий вдох.

— Так, бабуля, давайте по факту, а не фантазийные версии выдвигать.

— Тогда у нас двоих с фантазией всё хорошо. Тебе с сахаром? — не поддаваясь на провокации, продолжала бабушка.

— Да что ж это твориться, я за помощью к ней пришла, а она меня в чём-то обвиняет. Не можете решить проблему, не хватает силенок и знаний, так не надо на меня перекидывать. Мол, я приворожила, так теперь эдакая расплата ко мне пожаловала, — гневно выпалила женщина, вставая из-за стола.

Она резким движением отодвинула от себя стул и направилась к выходу, когда взявшись за ручку двери, замерла в оцепенении. Наступило гробовое молчание, все поняли, что женщина озвучила своё признание, здесь и сейчас. То, что тяготило её долгое время, просто не могло уже оставаться внутри и вырвалось наружу.

— И что будет, если не снять приворот? — после затянувшейся паузы, не поворачиваясь, спросила робким голосом еще минуту назад раздраженная Ольга.

— Мужа твоего призрак, скорее всего, заберёт, но и тебе не советую отныне ночевать дома, — невозмутимо произнесла бабушка, отпивая маленькими глоточками горячий чай.

— Гос-по-ди-и-и-и-и, — раздражённо протянула женщина, поворачиваясь лицом к нам, — так ты сними этот приворот и всё. И я пойду домой.

— Я не могу его снять, он сделан на твоей крови, должен снять тот, кто делал, — не прерывая свою чайную церемонию, ответила бабушка.

— И что, после этого будет? Он уйдёт из дома?

Тут бабушка, наконец, повернулась к нервной гостье лицом, и спокойным, но очень жестким голосом произнесла.

— Я не знаю, что будет после этого! Но если не сделать, то уйдёт он уже не из дома, а из этого мира! Ты это своим образованным мозгом понимаешь? Женщина сложила руки под грудью, подошла к окну и не глядя более бабушке в глаза начала свой рассказ.