Катерина Тумас – Я — жена создателя миров (страница 1)

Катерина Тумас, Ирина Романова

Я – жена создателя миров

Пролог

Я прогнулась в спине, точно зная… ты смотришь… Смотришь так, что, кажется, твой взгляд обжигает мои бесстыдно раздвинутые бедра…

Слегка качнула попой… И повернув голову, посмотрела на тебя, ты завороженно проводил мои движения взглядом…

В животе судорожно все сжалось… Боже, как же я хочу тебя… Но ты продолжаешь стоять перед кроватью, словно испытываешь меня. Чтобы я сама позвала к себе…

Я как кошка снова изогнулась в спине… Ставя шире ноги, чтобы мои нижние губки раздвинулись и приоткрыли тугую глубину… Ты жадно сглотнул и выдохнул, словно не дышал до этого…

В животе все дрожало, я чувствовала, что если ты сейчас не войдёшь в меня… Мне будет больно… От пустоты внутри, где сейчас тебя не хватает…

По внутренней стороне бедра скатилась влажная капля, и я, не выдержав, произнесла:

– Пожалуйста…

Я уже знаю, что ты обожаешь, когда я такая влажная, и что ты не сразу войдёшь в меня, дразня… 

Игра началась, но чем дольше она будет длиться, тем слаще будет экстаз…

– Иду… кошечка… – хрипло произнес ты, отмирая. Приблизившись ко мне, одной рукой взял за бедро, а второй водил головкой члена по раскрытым губкам, щедро размазывая мою же влагу. Я точно знала, что член у тебя сейчас жёсткий и твердый как камень…

Я застонала и начала извиваться, надеясь самой насадиться на член, чтобы наконец-то заполнить пустоту внутри себя…

– Я хочу ласкать тебя всю, проверяя самые чувствительные места твоего тела… И просто чувствую, какая ты сейчас внутри горячая, – ты произнес это севшим от возбуждения голосом.

– Сева… – взмолилась я.

– Как же дико хочу тебя… – ты кончиками пальцев провел по моему телу, языком оставил влажную дорожку по шее и ушкам и, обдав горячим дыханием, прошептал:

– Нет, кошечка… Не сейчас, – ты опять дразнишь, я всхлипываю от разочарования… А ты начинаешь ласкать меня руками, твои пальцы исследуют мое тело, точно зная… Где то, что тебе надо… Чуть зацепив твердые горошины груди… И снова вырывая из меня стон.

– Прошу…

       – Что ты просишь – легкий шлепок по попе, и затем компенсация, проглаживание…

– Я хочу тебя, – с трудом вырвала эти слова из пересохшего горла.

Ты начал медленно входить в меня, я застонала снова, чувствуя, как член туго проникает в лоно. Я чувствовала сейчас каждую венку на твоем орудии, словно оно было частью меня. Все, что я смогла – это застонать, начиная подаваться тебе навстречу. Но ты не давал мне двигаться быстро, крепко держа за бедро, растягивая удовольствие.

Я хотела получить разрядку, живот безумно ныл и сжимался, стенки лона начали вибрировать, готовясь получить удовольствие.

– Да, милая… у нас будет столько времени на игры. А сейчас не будем затягивать надолго, – и одним движением ты перевернул меня в позу наездницы.

Теперь я могла сама управлять ситуацией, начиная двигаться в том темпе, в котором мне было нужно. Сначала медленно, ловя тот наклон, что давал нехватающую искру страсти. Потом увеличила темп, поймав в плен твой взгляд и облокотившись ладонями тебе на грудь, двигалась, подгоняя себя и тебя.

Я открыла глаза, смотря, как ты, не скрывая эмоций, сдерживаешь себя, твои пальцы жёстко держали меня за бедра, помогая держать нужный темп. Миг – и твое лицо искажается мукой экстаза, а следом и я… Оргазм захлестнул нас так, что я буквально рухнула на твою грудь. Ты продолжал слегка двигаться во мне, поддерживая еще плескавшийся во мне огонь страсти.

Глава 1 Смерть и новая жизнь

– Я не жалею. Иначе бы не смог жить дальше, – повторял я, глядя в потухающие глаза боевого товарища, лучшего друга, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы. Плечом к плечу ползали под пулями врагов и убивали их. А теперь… – Спи спокойно, – выдохнул я, осознав, что его больше нет со мной, и аккуратно опустил ему веки.

Хотелось, чтобы верный товарищ ушёл с миром, без чувства вины, но я не врал ему. Ни о чём не жалею.

Когда пришла информация, что он оказался в ловушке, зажат между двумя отрядами афганцев, командование велело бросить сержанта им на растерзание и эвакуироваться. Но я ни секунды не раздумывал. Если бы отвернулся от него вот так, всю жизнь бы корил себя, никогда бы не простил. Лучше сдохнуть. Из всего отряда только у меня были шансы вытащить раненого из такой передряги, потому что я лучший. Пришлось приложить усилия, чтобы убедить командование отправить меня, капитана отряда, на спасательную миссию за простым сержантом. Уже думал уйти самовольно, но один офицер, видимо, поняв мой настрой, всё же согласился отдать такой приказ. Жаль паренька, влетит ему за это. Но большая человеческая благодарность за возможность.

Добрался до дислокации сержанта я, уже, будучи раненым в плечо, правда, сумел положить половину одного из караулящих его отрядов. Но всё без толку. Мой друг был на последнем издыхании. Как же он расстроился, что ещё и я из-за него тут голову сложу… Понимаю, на его месте я бы так же отреагировал. Но без преданности мы никто, не живём, а проживаем. Думаю, ему было тяжелее, чем мне. Я и сам бы ни в коем случае не хотел потянуть за собой товарища, но так уж сложилась судьба. Когда мы оба попали в Афган, то понимали, что рано или поздно может случиться нечто подобное.

Откинувшись на стену полуразрушенного дома, где мы укрывались, я вздохнул и задумался. То, что отсюда не выбраться – видно невооружённым глазом. Ещё когда прорывался через оцепление, я понимал это. Вдвоём у нас мог быть шанс, но не свезло. Унывать некогда, раз уж моя участь предрешена. Нужно сделать максимум перед смертью. Продать свою жизнь подороже, я смогу, однако, это не всё. Нельзя оставлять тело товарища афганским стервятникам. Они умеют над трупами издеваться.

Снаружи начали раздаваться редкие выкрики, небось перегруппировались уже и отдохнули, готовятся наступать,. Надо поторопиться. Осмотревшись, я обнаружил вокруг множество тряпья и несколько матрасов. Снаружи ещё была куча соломы для животных. Отлично, устрою другу сказочный погребальный костёр.

Первым делом я перетаскал в дом солому. Тело товарища уложил на матрасы, сваленные возле уцелевшей деревянной стены, и оформил тряпьём да соломой, чтобы быстрее огонь принялся. Достав походный нож, вскрыл пару патронов и высыпал порох на матрасы. Вообще, опасное занятие, но сейчас уже всё равно. Даже если мне пару пальцев в процессе оторвёт, оно того стоит.

Я всегда предпочитал спички, а товарищ носил с собой бензиновую зажигалку, которая очень пригодилась после его смерти – я облил остатками топлива из неё стену. Всё, осталось поджечь с нескольких сторон для верности и уматывать отсюда. Неплохо бы успеть начать своё самоубийственное наступление до того, как афганцы нападут сами, будет им эффект неожиданности.

Наблюдая за разгорающимся костром, я отполз в дальний угол, не хотелось надышаться дымом заранее, в конце очень важно иметь ясный ум и трезвую голову, только так смогу потянуть за собой побольше этих гадов. Крики снаружи усилились, там поняли, что – вот неожиданность! – а дом-то горит. Сколько удивления в их голосах, аж приятно слышать. А вы думали? Наши так просто не сдаются!

Я выпрыгнул в разбитое окно навстречу пулям в тот момент, когда обвалилась крыша. Сразу зарядил очередью по высунувшимся из-за бархана головам, положил, должно быть, половину из них. Отлично, уже неплохой результат. Укрылся за большим камнем и некоторое время отстреливался, пока пытался понять расстановку сил противника. Затем короткими перебежками, а порой и ползком, добрался до фланга большего отряда, после чего встал в полный рост и высадил всю обойму.

Упал в кусты, игнорируя боль в плече, и перезарядился. Душу грел и предавал решимости огромный костёр, в который превратился моими усилиями ветхий деревянный домишко. Справа послышались шаги, выпустил туда очередь, слушая стоны раненных, словно лучшую в мире музыку. Наверное, на том свете мне за все эти убийства воздастся, но… да-да, я ни о чём не жалею. Очищать мир от зла – такой путь я выбрал для себя. Те, кто поднимает оружие на мирных граждан, кто убивает детей и насилует беззащитных женщин – зло. Я тоже не ангел, если только ангел смерти, однако зачастую против зла может выступить только другое зло. Меч можно остановить щитом, как говорится, но меченосца сразить можно только другим мечом. А мы боремся не против оружия, но против тех, кто его держит в руках и применяет.

Выпрыгнув из кустов, я занял выгодную позицию, отстрелил черепушки ещё двоим афганцам и с удовольствием наблюдал, как они булькают кровищей. Ко мне подкрались сзади, я развернулся и встретил их пулями. Словил одну ответную прямо в грудь, но бронежилет выдержал, только дух на мгновение вышибло. Пока приходил в себя, оказался окружён. Что ж, настал тот самый, последний момент.

Встав во весь рост, я встретил врагов лицом к лицу. Боевой клич помог мне не отступиться. Время словно замедлилось. Я был меток, как никогда, прицеливался, словно в замедлении. Кажется, даже смог отчётливо рассмотреть ту самую пулю, что прилетела мне в голову и стала последней, выключив свет.

Занятно, не думал, что умру именно так. Но я ни о чём не жалею…

Не знаю, чего я ожидал… Но получил банальный тоннель со светом в конце. Немного даже разочаровало, хотя уже было всё равно. Я умер, какая теперь разница? Вот именно, никакой. Посему я расслабился и полетел на свет.