Катерина Тумас – Пленники проклятья (страница 45)

Как личинки охотятся? Очень занятно, между прочим! Живописно! Они крепятся к потолку, откуда свешивают вниз длинную густую соплю. Опускают как можно ниже линии газа, насколько вообще способны, хоть до самого пола. Если насекомое дотронется до неё, то сразу приклеится и всё — конец близок. Личинка просто втянет свою соплю на край газовой прослойки, чтобы та отравила жертву, которую хищник уже сможет спокойно, не опасаясь сопротивления, съесть. Пропитать насквозь еду газ не успеет, потому спустившаяся к добыче личинка получит питательный, сытный корм.

Но потенциальную добычу ещё ведь нужно словить! Да, можно рассчитывать на удачу, случайные касания от пролетающих мимо насекомых. Но в тёмных пещерах многие из них ориентируются не столько на зрение, сколько на другие органы чувств. Так что могут находить и облетать ловушки личинок светляка. Потому те придумали способ привлекать жертв. Они светятся, как взрослые особи, но из-за свойств слюны, свет проходит и отражается в капельке на конце. И глупые членистоногие ведутся на такое!

Но я, кажется, слишком углубился в свою тему — красоту строения этого прекрасного мирка, почти совсем позабыв рассказать о его магическом внешнем великолепии. Ведь из грозовых туч не только свисают эдакие искусственные сверкающие капли (что создаёт просто космическое впечатление!). Оттуда же ещё торчат и острые пики сталактитов, на которые порой присаживаются пролетающие мимо разнообразные существа.

Такие, как потрясающие протострекозы. Они не слишком большие, но зато у этих созданий светящиеся крылья. Мягкий голубоватый свет позволяет им привлекать добычу в отдаленных от освещенных сталактитов пещерах, где они частенько охотятся, дабы не испытывать проблем с конкурентами. Там тоже живёт всякое членистоногое и хитиновое пропитание, но его приходится хорошенько поискать. Привлекающее свечение неплохо в этом помогает. А на фоне зеленоватых облачков газа крылья выглядят вообще чем-то сверхъестественным.

Но не только стрекозы летают тут вокруг. Помимо других насекомых, вроде жуков и ос, есть ещё чёрные чешуйчатые летучие мышки, которые всем этим крылатых добром закусывают. А с пола упавших или зазевавшихся подбирают так называемые мрачные гекконы и сталагмитовые жабы. И всё это квакает да по-тропически громко хлюпает во множестве разнообразных водоёмчиков, образовавшихся тут и там при местной повышенной влажности.

Я так залюбовался, что даже уселся на пол, беззастенчиво разинув пасть. Когда вокруг меня собрался целый рой всяких крылатых гадов, догадался, наконец, отключить свой собственный свет — горящее жёлтым брюхо. Насекомые тут же потеряли ко мне интерес, но это не единственное, что произошло.

— Додумался, всё же. А я уж и не надеялся, — раздалось сзади. Насмешливо, но дружелюбно.

Я обернулся и уставился от пришельца. Даже не нашёлся, что сказать, просто рефлекторно послал импульс приветствия и добрых намерений. На что дракон лишь хмыкнул.

Подземные отличаются от летающих очень сильно. Это змееподобные драконы без крыльев. Они имеют длинное гибкое тело и, зачастую, более четырёх конечностей. Позвоночник утыкан шипами, а из морды растут несколько подвижных тонких усиков-вибрисс, которыми драконы ощупывают ближайшее пространство.

В этом плане мой новый знакомый являлся классическим представителем своего вида. Но всегда существуют различия. Например, голова у него оказалась достаточно массивной, с тяжёлой, но не широкой челюстью. С морды он чем-то напоминал меня или Морока. А цветом — Холодного. Но присмотрелся — нет, просто этот тоже оказался синим, однако совсем иначе синим.

Насыщенные чешуйки цвета грозового океана словно поглощают свет, а из их основания, прячущегося под соседними чешуйками, постоянно льётся слабенькое голубое свечение. В целом образ создаётся такой, словно на тебя смотрит призрак из глубокой темноты пещеры. Смотрит, иногда поблёскивая отражением в зрачках.

Я таращился на это необычное создание с затаённым трепетом. Даже забыл, что передо мной разумный дракон, а не очередной потрясающий экземпляр животного мира.

— Заблудился? — прервал затянувшееся молчание подземный дракон и улыбнулся, явно осознавая, что виной всему впечатление, которое он на меня произвёл. — Идём, отведу к ближайшему колодцу наверх.

Сказав так, он повернулся и собрался уходить.

— Нет-нет, мне не нужно наверх! — я поспешил задержать его. Дракон повернул ко мне заинтересованную морду. — Мне бы, наоборот, вниз. В общем, я специально к вам спускался.

Уровень недоумения у собеседника поднялся.

— Внимательно тебя слушаю, друг, — проговорил дракон, проецируя искреннее любопытство.

Я задумался. Как бы рассказать, зачем я здесь? Не хотелось бы, чтобы меня случайно неправильно поняли.

— Дело в том, — начал я, подбирая слова, — что у моего друга приключилась беда, — и показал образ Медного.

— Какого рода?

— Воспоминания из прошлой жизни настигли и… — я показал картинку беснующегося в бреду товарища, — он чуть не убил себя, мучимый иллюзиями.

На это дракон покивал понимающе, с толикой печали, а когда поднял взгляд, в нём отчётливо читался азарт. Или это решимость? Я не разобрал, а ленточный никаких эмоций не послал.

— Понял тебя. Мы сможем помочь твоему другу. Следуй за мной.

— Моё имя Дэган, — представился я перед тем, как с благодарностью двинуться за проводником.

— Рад знакомству, а я Ужасный, — ответил тот, оскалившись в жуткой улыбке, состоящей сплошь из тонких, как волоски, острых зубов, от созерцания которых я сразу же сообразил, почему зовут этого дракона именно так.

🌹Глава 25ая, кашу заваривательная

Ужасный вёл меня неровными тоннелями ещё ниже, чем мы были до того. Когда я шёл по так называемому тракту, то не испытывать проблем с навигацией. Топай вперёд, да и всё. Большая прямая дорога.

Но стоит свернуть в сторону, как ситуация координально меняется. Тракты обычно прокладывает сначала лава, а затем их дорабатывают подземные драконы своими лапами, когтями и огнём. Боковые же ходы — это по большей части трещины и естественные ниши. Само собой, многие из них так же проложены лавой, но небольшими потоками. А такие часто не проплавляют всю породу на своём пути, а идут по наименьшему сопротивлению. Тугоплавкие куски огибаются. И в итоге получается что-то такое, что напоминает внутреннее строение муравейника или даже скорее форму корней растений. Если бы только они могли прерываться резко вдруг и начинаться из ниоткуда.

По таким хитросплетениям, где я бы сто раз уже заблудился, Ужасный шёл уверенно, словно я по своей пещере в три помещения. Светить мне было не нужно, с этим справлялся сам подземный дракон. А я, кстати, всё не мог на него насмотреться. Красавец, необычный. Всё ж таки флюоресценция — потрясающее явление…

Когда мы вынырнули из мелких тоннелей, я не заметил. Просто в какой-то момент, вывернув из-за очередного резкого поворота, обнаружил себя в лесу.

Друзья, я вот вам честно скажу. Никогда в жизни, да и не только в этой, я не видел такой лес. Ничего лиственного и близко нет здесь, но выглядит он, как вполне себе такие густые, заросшие джунгли. И через одно растения светятся.

Основную живую массу составляют, судя по всему, грибы. Разнообразнейших форм и расцветок холодных тонов. На тонкой длинной белой ножке с нежной полупрозрачной шляпкой и какими-то узорами на ней от голубого цвета до тёмно-синего. Торчащие прямо из стен пещеры мощные шляпки разных оттенков фиолетового. Свисающие с потолка прямо на сталактитах белые и голубые вытянутые овальные крышечки.

У некоторых шляпка выгнута так, что образует глубокий высокий сосуд, а пластины со спорами идут от самой ножки и до края шляпки. У других обнаружились забавные юбки в несколько рядов на стебле, как у мухомора. Кое-где я заметил свисающие со шляпок некие белые сетки, похожие на гибрид паутины и сот, как у пчёл. На прочих выступали сверкающие в люминесценции капли жидкости.

Сморщенные, подобные кораллам и другим морским растениям, пушистые и совсем круглые. В общем, такое сводящее с ума разнообразие грибов, что можно тут на вечность залипнуть, если попытаться описать каждый.

А помимо них ещё и другие подземные растения, вроде водорослей, странного синего мха и лишайников. Хотя, я, уверен, во многих случаях идентифицировал неверно, однако плевать. Тут не это главное. Вот Лира знает, что нужно делать в подобной ситуации. И я уподобился ей: разинул пасть да таращился по сторонам. Как шею себе не свернул — вопрос открытый.

Ужасному моя реакция понравилась. Он даже заметил:

— Рад, что не пытаешься скрыть эмоции. Прочие драконы мнят себя всезнающими и не показывают удивления.

— Те, кто действительно могут считаться всезнающими, — ответиля я ему, — никогда не считают себя таковыми.

— Верно, Дэган, — кивнул дракон, улыбнувшись. — Истинный мастер никогда не останавливается в развитии, потому что прекрасно осознаёт, как далёк он от совершенства.

Тут уж я покивал. Хороший дракон, молодец он. Понравился мне. Буду заглядывать в гости.

Мы прошли под несколькими перекинутыми по грибным шляпкам естественными мостами из водорослей со светящимися капсулами по всей длинне, затем перепрыгнули два поваленных гигантских гриба, которые миновать без крыльев мне не представлялось возможным. А вот Ужасный просто… взвился вверх в одном мощном прыжке и нырнул затем вниз, как юркая струя воды. И вот, наконец, мы пришли к жилищу подземных драконов.