Катерина Цвик – Закрытый колледж. Вера ищет тень (страница 2)

— Все школьные предметы ты продолжишь изучать в колледже. Дети туда поступают после девятого класса.

— А меня, значит, возьмут после десятого? — продолжала я тупить.

— Ты не будешь белой вороной — такие дети там тоже есть. Просто поступишь сразу во второй класс по их внутренней градации.

— Я не буду белой вороной?.. — наконец в полной мере осознала я услышанное. — Папа, ты о чем вообще?! У меня вчера из рисунка полезла какая-то хрень, а ты мне про какой-то там колледж рассказываешь?! — взвилась я со стула, отчего он отлетел назад и чуть не развалился, с грохотом упав. В этом доме вся мебель держалась на честном слове.

Все это время отец избегал смотреть мне в глаза, делая вид, что рассматривает за окном крайне интересный пейзаж. Внезапно его глаза расширились, и он прямо со стула резко прыгнул на меня и повалил на пол. Я даже удивиться не успела!

Но в следующее мгновение услышала хлопки, похожие на выстрелы, и звон разбитого стекла. А там, где я только что стояла, бревенчатую стену, осыпая нас щепками, вспороли пули.

— Держи, — бросил жестко отец и сунул мне в руку пистолет. — Стреляй во всех, кого увидишь.

И подполз к сумке, стоявшей у стены. Достал еще один ствол и кивнул мне на окно, показывая, что смотреть нужно туда, а не на него.

Мне было так страшно, что зуб на зуб от дрожи не попадал, но я подкатилась к стене, мысленно благодаря бывших хозяев дома за то, что использовали для строительства толстый брус, а не доски, которые пули прошили бы на раз. Потом выдохнула, сняла пистолет с предохранителя. И только успела это сделать, как увидела тень, мелькнувшую за окном. Пистолет привычно дернулся в руках, когда я из него выстрелила

Отец в это время следил за другим окном. Но долго держать оборону мы не смогли бы. Понимал это и папа, поэтому бросил мне вторую обойму и приказ:

— Прикрой меня!

Я в отчаянии на него посмотрела, И, сцепив зубы, вскочила в полный рост, выпуская в окно всю обойму и одновременно смещаясь в сторону, чтобы не стать совсем уж откровенной мишенью.

Кажется, что-то чиркнуло у виска, но в следующее мгновение я спряталась за стеной, тяжело дыша и судорожно пытаясь быстро сменить обойму. Руки дрожали, казалось, я копалась целую вечность.

Отца в доме уже не было, зато на улице раздались выстрелы.

Отстреливаться сразу на два фронта — незаколоченных окон в этом доме было именно столько, — еще и контролировать дверь я бы не смогла. А потому села так, чтобы видеть их все, и крепко сжала пистолет.

Отец многому меня учил, но в такой западне мы с ним еще не были. Пару раз ему приходилось отстреливаться, но вот мне самой использовать пистолет не на тренировках — ни разу.

Но хуже всего было состояние неизвестности. Жив ли отец? Что там происходит? Кто это кричит и чьи выстрелы я слышу?!

Вдруг стало тихо. Так тихо, что слышно, как за окном стрекочут кузнечики. Я сглотнула вязкую слюну и перехватила пистолет крепче, уже двумя трясущимися руками.

Не знаю, сколько прошло времени — сейчас я ни в чем не была уверена, — но внезапно у двери раздался шорох, и я судорожно вскинула пистолет.

Глава 3. Отец. Ранение. Разговор

— Вера, это я. Не стреляй, — услышала я голос отца и с трудом разжала почти сведенные от напряжения пальцы. В дом, держась за окровавленный бок, вошел отец и окинул меня обеспокоенным взглядом. — С тобой все в порядке? Что это? — подскочил он ко мне, забыв о ранении. — Почему у тебя волосы в крови?

— Где? — удивилась я и провела рукой по голове.

И только после этого почувствовала жжение над ухом. А еще что саднят ободранные при падении руки и болят ушибы.

— Небольшая ранка, — отмахнулась я неуверенно. — Ничего серьезного. А вот ты как?

Меня слегка повело от вида и запаха его крови, но я старалась держаться.

— Похоже, по касательной задело, — поморщился отец, продолжая зажимать рану. — Повезло.

— Нужно перевязать! — в панике воскликнула я и бросилась за своим рюкзаком, в котором всегда лежала укомплектованная всем необходимым аптечка.

— Давай быстрее, — прошипел отец, когда я обрабатывала ему рану. — Нужно отсюда сейчас же уезжать. Здесь больше нельзя оставаться. И так задержались слишком долго.

— Уедем, — буркнула я, стараясь справиться с дрожью в руках и наклеивая на рану специальный пластырь, после чего принялась обматывать торс отца бинтом.

— Это уже лишнее.

— Сиди и молчи! — рявкнула я на него, закрепила бинт и совершенно неожиданно для себя разревелась.

Я ведь только что могла потерять единственного оставшегося у меня родного человека!

— Ну тише, тише, — обнял меня отец. — Все будет хорошо. Давай-ка лучше я твою рану тоже обработаю.

— Да какая это рана? — всхлипнула я и снова дотронулась до волос.

— Самая настоящая. Боевая, — грустно усмехнулся отец и быстро обработал царапины на голове и руках перекисью. Я зашипела от боли. — Молодец, а теперь переодень майку, а то вся в крови, и достань чистую мне.

Отец был прав. Вот только кто на нас напал на этот раз?

Этот вопрос я задала ему, когда мы с ним и Гадостью ехали в машине, а деревня скрылась за поворотом.

Старенький ВАГ вовсю пыхтел. Он был нашей резервной машиной, которой мы воспользовались для побега из города всего несколько дней назад. Но наши преследователи все же как-то нас вычислили и на этот раз почему-то решили не ждать ночи. Я видела их машину за деревней, когда мы проезжали мимо.

Я откинулась на спинку сиденья. И почему оно такое жесткое? Раньше отец лишь изредка выезжал на ВАГе — чисто чтобы удостовериться, что он на ходу. Ну и чтобы научить водить меня.

Прав у меня пока не было, но вести машину я могла. Однако управлять именно ВАГом не любила. Мне больше нравились «Амур» или «новгородец». У них и салон комфортнее, и автоматическая коробка передач, а не вот это все с дерганием рычага и тремя педалями. Не отказалась бы я покататься и на элитном «орле», но

что-то меня понесло не туда. Нервы. Или отходняк?

— Так кто на нас опять на напал, пап? — повторила я вопрос. — Люди деда?

— Нет. — Отец дернул щекой. Он не любил говорить о родственниках мамы. — Они бы стреляли только в меня. А в этот раз убить хотели тебя. Похоже, это были его враги. — И совсем тихо сквозь зубы добавил: — Неймется же им всем. Но если бы не их азиатские физиономии, то я подумал бы, что о тебе уже успел узнать Орден очищения.

— Какой еще Орден очищения? — нахмурилась я.

— Это сборище тех, кто охотится за такими, как ты, — вздохнул папа, выезжая на трассу.

— Как я? — эхом повторила я, вглядываясь в напряженное лицо родителя.

Отец ответил не сразу. Лишь когда напряжение в салоне стало почти невыносимым, произнес:

— Я думал, все это обойдет тебя стороной, но ошибся.

— Что «это»? — Я сглотнула. — Ты имеешь в виду тот оживший рисунок?

— И это тоже. — Отец с силой потер лицо ладонью и коротко глянул на меня. — Понимаешь, у нашего мира есть другая сторона. Я надеялся, что ты никогда с ней не столкнешься и спокойно проживешь жизнь без этого всего. Тебе и так хватает приключений. Осталось потерпеть совсем немного, но — Отец замолчал, словно ему было физически больно говорить.

— Папа, я должна знать, что происходит и кто я такая, — твердо произнесла я, хотя внутри все дрожало от сдерживаемых эмоций.

— Я не могу, — напряженно ответил он и вцепился в руль до побелевших костяшек.

— Не можешь или не хочешь? — уже злясь, уточнила я.

— Не могу, — ответил он.

И я больше не смогла сдерживаться и почти закричала:

— Почему?! Неужели я не имею права знать правду?! Что со мной происходит?!

На глазах выступили слезы обиды. Почему мой собственный отец, тот, кому я больше всех в этом мире доверяла, не доверял мне?!

— На меня поставили печать о неразглашении! — посмотрел он на меня с мольбой и, поморщившись, внезапно потер грудь в районе сердца.

Его лицо после этого так стремительно побелело, что я вскрикнула:

— Папа!

Я ухватилась за руль машины, которую повело из-за того, что руки отца ослабли.

Он нажал на тормоз, и мы остановились прямо посреди дороги. Благо машин на трассе сейчас не было.

— Папа! — Испытывая самую настоящую панику, я начала теребить его за плечо.

— Вера, успокойся. Все хорошо, — попытался утихомирить меня отец. — Сейчас все пройдет.