Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 51)

- Ладно, мам. - Забывшись, проговорила я. - Пойду ставить кастрюлю с водой и созывать всех на полдник, а ты пока долепливай до конца, там всего ничего осталось.

Поставив воду и растопив получше печь, я направилась созывать всех пробовать заморскую вкусность, рецепт которой я якобы привезла из Турании. Понятно, что мальчикам никаких рецептов знать не полагалось, но ничем другим, кроме как большой любовью к вареникам, которая заставила меня выучить рецепт их приготовления, подобные знания я объяснить просто не смогла.

Когда же я созвала всех, то немного задержалась в предоставленной мне комнате, заметив, что капли сока все-таки попали мне на рукава белой рубашки. Решив застирать пятна сразу после полдника, я надела другую рубашку, так как, за прошедшие со дня прибытия в этот дом мальчика Лея пять дней, мама успела сшить мне еще несколько сменных.

Подходя к дверям кухни в приподнятом настроении, я не сразу осознала, что меня так насторожило. А заставило меня остановиться у самого порога полная тишина, что сейчас буквально повисла за неплотно прикрытой дверью.

Стараясь двигаться как можно тише, я заглянула в небольшую щелку и из открывшегося мне ракурса увидела Сольгера, который стоял в тех дверях кухни, что выходили в сени дома.

Его лицо было немного виноватым, однако чем дальше, тем больше в нем проступало недоумение и даже возмущение.

- Послушайте, - наконец заговорил он, - если вы не хотите, чтобы я общался с Лейлой, не надо. Просто скажите: все ли с ней хорошо! Когда я уезжал почти месяц назад, ее состояние хоть уже и не вызывало опасений, но все же она оставалась без сознания!

Наконец, отец прокашлялся и спросил:

- Молодой человек, простите, не имел чести быть с вами знаком...

- Сольгер ар-Наринал (Примечание: Приставка "ар" означает принадлежность человека с дворянскому сословию в Фаргоции), капитан фаргоцианской армии.

- Очень приятно, а меня зовут Ратмир сын Харуфа, я отец Лейлы. Скажите, как давно вы прибыли в город? - Голос отца был тихим, однако, напряжение сквозившее в нем я почувствовала довольно отчетливо.

- Только что. Просто решил сделать небольшой крюк и заглянуть к вам, чтобы справиться о здоровье Лейлы, прежде, чем ехать в крепость.

Напряжение витавшее на кухне тут же сбавило свой накал, видимо, они были сбиты с толку уверенностью парня в том, что я жива и боялись, что он каким-то образом узнал, что я тогда не сгорела, а услышав, что он еще ничего не знает, немного расслабились. Прикрыв глаза, отец просветил Сольгера относительно моей судьбы.

- Ее больше нет. - И, подняв руку ладонью вперед и не дав ему ничего сказать, пояснил. - Ее убили почти три недели назад.

С Сольгера как-то разом сошла вся краска с лица, а судя по сдавленному: "Как?", - горло сдавил спазм.

- Ее сожгли.

Осознав то, что он только что услышал, парень провел по лицу ладонью, а потом резко скользнул пальцами в волосы на макушке и сильно их сжал.

- Но почему? Как комендант мог допустить такое в своем городе! Подобное попирает все законы королевства! Не понимаю! - Начинал распаляться он.

Однако, тут раздался мамин голос, который просто сочился злостью и сарказмом.

- Просто ваш комендант узнав о готовящемся бесчинстве, вместо того, чтобы все это прекратить, искал меня, чтобы вытребовать за спасение дочери... - Тут она запнулась и буквально выплюнула следующие слова. - Скажем так, мою благосклонность.

Казалось, эти слова заставили Сольгера с трудом дышать. Заметив это, и то, что парень по-настоящему переживал мою гибель, отец смягчился.

- Присядьте, Сольгер-аха.

Внезапно вода, что я поставила на печь закипела на столько, что начала выплескиваться на печь, отчего та стала издавать шипящий звук, привлекший всеобщее внимание.

- Это вода под вареники, - тут же отозвалась мама, - сейчас сниму.

- Какие вареники? - Раздался сдавленный вопрос Саргайла.

- С вишней. - Ответила мама.

- Она... Она звала... меня... на вареники... с вишней ... Звала... - Последние слова прозвучали совсем глухо, а Саргайл рванут у горла сорочку, так, что пуговицы разлетелись по разным углам, и, просипев: "Простите", - чуть не ударившись о косяк, вышел прочь.

Глядя на эту картину, мое сердце сдавила такая жалость к этому парню, что лишь большим усилием воли я заставила себя остаться на месте, а не кинуться следом, чтобы рассказать, что со мной все в порядке, что я осталась жива! Вместо этого я оперлась лбом о косяк и попыталась успокоить полившиеся из глаз слезы.

"Нет, нет, все правильно! Если я хочу начать новую жизнь, то все, кто знал обо мне и моем даре должны верить, что меня больше нет. Иначе все пойдет прахом. Иначе весь этот маскарад не имеет смысла." - Так я мысленно убеждала себя и успокаивала свою не к месту разбушевавшуюся совесть, ведь только что, даже не желая того, я заставила страдать, как это ни странно, дорогого мне человека.

На следующий день мы узнали, что злополучного коменданта сняли с должности и отослали на передовую, а вечером перед этим кто-то сильно избил беднягу, когда тот возвращался из городского кабака. Отец клялся, что не имел к этому инциденту никакого отношения. И я ему верила. Все-таки как ни крути, а если бы отец поднял руку на коменданта, да еще в военное время, его бы ждала виселица. Ходить к нему ругаться отец тоже не стал, так как подобные действия комендант мог истолковать как угрозу своей жизни в то же военное время и заточить отца в тюрьму. Найти же безбашеных личностей, которые согласились навалять коменданту, вряд ли бы удалось. Жить хотят все.

Поэтому он собирался перед отъездом нанять для мамы телохранителей, которые никого бы к ней не подпустили. Закон Фаргоции, при этом, вполне оправдывал действия таких защитников, даже если бы им пришлось схлестнуться с самим комендантом.

И это не трусость. Это забота о семье, потому что будь отец немного глупее, то еще в первый день после приезда отправился бы выяснять с комендантом отношения и сгинул бы на виселице. Я думаю, тот даже этого и ждал, подыскивая слова и выражения позадиристей, чтобы спровоцировать отца наверняка. И для кого смерть моего отца стала бы благом?

Поэтому, я целиком и полностью поддерживала его позицию, но при этом точно знала, что как только появится случай отомстить, отец не преминет им воспользоваться. Хотя, теперь если случай и представится, то не скоро. Но можно считать, что за маму этому подлецу все-таки прилетело, и почему-то мне кажется, что в этой истории не обошлось без Сольгера. Но тогда кто он такой на самом деле, если смог меньше чем за день снять военного коменданта города? М-да... Вопросы... Вопросы...

Но сейчас не об этом. Я благодарна Всевышнему, что теперь покину город со спокойным сердцем, зная, что оставшиеся здесь близкие находятся в относительной безопасности. Относительной, по тому что война все таки в самом разгаре, и полностью быть уверенной ни в чем нельзя. Однако, мне кажется, что чтобы ни случилось, Фаргоция не отдаст Шалем обратно Эльмирантии. Все остальные завоевания может быть, но Шалем - нет. Ведь только ради этого порта, по сути, и затевалась вся авантюра с тоннелем через целую горную гряду. Но, как говорится, это мои предположения и, повторюсь, ни в чем уверенным быть нельзя. И все же. Мне стало спокойней.

Глава 13 (Эпилог)

Вот и пришло время плавания. Мама, Кирим, мальчики, Сэйра, Сольгер и многие другие... Они остались на том берегу, что сейчас стремительно исчезал из виду. Я знала, что буду по ним безумно скучать, да что там, я уже по ним скучала, хотя слезы расставания еще не высохли на моих щеках. Однако, точно также я знала и то, что сделала все правильно. Пришло время изменить свою судьбу и если не плыть против течения, то по крайней мере взять штурвал корабля собственной жизни в свои руки.

Ветер перемен уже трепал мои непослушные локоны, а перед глазами раскинулось широкое Алое море. Море, что принимало такой странный оттенок лишь на рассвете. И, думаю, профессор обязательно еще расскажет мне некую научную теорию, что объяснит эту странность.

Да, впереди будет еще очень много интересного и увлекательного, трудного и практически невыполнимого. Впереди меня ждет нелегкая стезя притворства и обмана. Все таки выдавать себя за мальчика не так легко, как может показаться поначалу.

Невольно, я улыбнулась этой мысли. Когда-то, читая о девочках, которые переодевались мальчиками, мне было очень интересно следить за перипетиями их жизни. Каких только авторы не посылали им испытаний! И вот теперь... Здравствуй, гендерная интрига! Я сама стану участником такой вот истории. Только это будет уже не книга, которую в любой момент можно закрыть, это будет моя жизнь, мой путь...

- Как дела? - Спросил подошедший сзади Ромич и положил свою крепкую ладонь мне на плечо. - Не страшно?

- Все хорошо, Ромич. А страх... Да, пожалуй, я боюсь. Но это какой-то задорный страх, что ли. Я боюсь тех перемен, что скрываются за горизонтом этого моря. Но еще больше я хочу их. Так что, плывем навстречу переменам, мой верный друг!

Краем глаза я заметила, что Ромича тоже переполняет это захватывающее чувство: чувство предвкушения, что жило сейчас и во мне. А потому, весело улыбнувшись, он вскинул вверх левую руку, сжатую в кулак, и закричал: