Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 34)

Не знаю, чем бы все это закончилось, но в то время, как мы с мамой в растерянности стояли у того самого пункта, к нам подошел высокий сухощавый мужчина и, пробежав по нам взглядом ничего не выражающих рыбьих глаз, внезапно спросил:

- Рабыни?

Мама даже опешила от такого вопроса, но быстро пришла в себя и ответила.

- Нет, господин офицер, мы обычные горожанки.

- И что делают обычные горожанки в месте, где распределяют бывших рабов? - Все также бесстрастно продолжил он задавать вопросы.

- Мы ... - Мама немного растерялась и запнулась. - мы хотим забрать наших слуг.

- Слуг? Сюда не приводят слуг, уважаемая ханан.

- Но их привели! - Уже более уверенно проговорила мама, как-то исподлобья глядя на офицера. - Мы еще вчера сами дали им свободу, и они решили остаться с нами, но уже в качестве слуг.

Военный как-то криво хмыкнул и осмотрел нас еще внимательнее.

- В наше время редкость, когда рабы так верны своим хозяевам.

Тут я не выдержала и все-таки вставила свои пять копеек.

- Мы никогда не относились к ним как к рабам!

- Как похвально. - Все с той же кривой улыбочкой проговорил он. - И почему же вы не освободили их раньше, раз всегда считали их равными себе?

Я смотрела на него и понимала, что он, конечно, в чем-то прав, но и не прав одновременно. Местное мировоззрение было таково, что бывший раб все равно не смог бы быть полноправным членом общества, скорее бесправным, ведь у него не будет защиты хозяина, а клеймо раба, хоть и бывшего, развяжет руки всяким неуравновешенным личностям, права которых местный закон будет блюсти в первую очередь, даже не смотря на его нарушение по отношению к бывшему рабу. К сожалению, для освобожденных был один выход: уехать прочь из Шалема. При чем так далеко, как это возможно.

В нашем же случае ни Кирим, ни проф, ни даже Ромич, которого я уже давно уговаривала уехать, как раз уезжать-то и не хотели. Кирим в силу того, что всю жизнь прослужил роду моего отца и никакой иной судьбы для себя не желал, проф - потому что сам решил пока пожить с нами, ведь его рабство изначально было чисто номинальным, рабство само по себе были для него защитой, так как при обнаружении, ему угрожает какая-то опасность. Это я поняла из неких обрывков фраз, которые слышала из его разговора с отцом. Ну и, наконец, Ромич. Его понять тоже не сложно. За эти годы, мы стали для него семьей. И я думаю, он все равно рано или поздно уехал бы, но пока к этому не готов или чего-то ждет. В любом случае, терять этих людей вот так я не собиралась. Поэтому собралась и все-таки ответила этому вояке.

- Не знаю, на сколько точно вы осведомлены о традициях Шалема, но таким образом, мы обеспечивали их безопасность.

- И что же поменялось теперь, люди ведь, остались теми же? - Сверля меня взглядом проговорил он.

- Люди может и те же, но власть иная. И она, я надеюсь, будет следить за соблюдением закона вне зависимости кого обижают: обычного горожанина или такого же горожанина, но бывшего раба.

Он немного помолчал, изучая нас мамой уже более внимательным взглядом.

- Что ж, в твоих рассуждениях есть смысл. А сколько тебе лет, девочка?

Я немного стушевалась, поняв, что разговаривала с незнакомым мужчиной слишком вольно и прямо для этого места и времени.

- Девять, господин офицер. - Вмешалась мама, переводя, так сказать, огонь на себя, и обнимая меня за плечи в защитном жесте. - Лейла умная девочка и сказала вам чистую правду. Для нас эти люди никогда не были рабами, скорее д-друзьями. - Даже запнулась она, наконец действительно понимая, что так оно и было. - И мы очень не хотим их потерять, тем более что и они сами очень хотят остаться.

- Хотят значит... - Совсем тихо протянул он.

- Господин офицер, - с надеждой залепетала мама, глядя на него уже вполне открыто и с мольбой, - Мы давно предлагали им свободу, но они сами не захотели, ведь так для них в городе было лучше.

Еще немного помолчав и задумчиво посверлив маму взглядом, он пришел к какому-то решению и, чуть сузив глаза, отрывисто приказал тощему:

- Отпусти их бывших рабов и зайди ко мне.

Не веря своему счастью, мы с мамой наперебой начали его благодарить. Однако, не слушая нас, он просто развернулся и пошел прочь. Но нас это уже мало волновало, потому что нам удалось-таки отбить своих!

Позже радость победы омрачили практически каждодневные визиты этого самого офицера, которого, как мы позже узнали, звали Боргич Кальтимийский, звание его, если адаптировать к реалиям моего старого мира, было ближе всего к полковнику, да и сам он был не последним человеком в армии Фаргоции. Однако, в виду ранения в плечо, он не последовал за наступающей вперед армией, а остался в городе на правах коменданта и отвечающего за распределение прибывающих войск и мирного населения. Так как число солдат, прибывающих в Шалем, а затем спешно отбывающих на передовую, не уменьшалось день ото дня, К тому же, из захваченных городов и деревень уже полился постоянный ручеек бывших рабов и простых граждан, прельщенных обещаниями лучшей доли, которые тоже останавливались в Шалеме, а затем переправлялись за горный хребет в Фаргоцию, Кстати, путь отправки и прибытия требует отдельного повествования, и я об этом обязательно расскажу, но чуть позже.

Так вот, повадился к нам ходить этот Боргич и расспрашивать маму о нашем житье бытье, параллельно выспрашивая и о житье бытье и наших новых слуг: профа, Ромича и Кирима. Поначалу, мы его даже привечали в благодарность за спасение, так сказать. Угощали кофе и чаем со сладостями, даже один раз обедом накормили. Ел он, правда, один, не смотря на все просьбы, ведь женщины Шалема с чужими мужчинами, да, впрочем, и со своими, не едят в одном помещении. А то, что мы постоянно нарушали эти самые традиции ему было знать не обязательно и даже вредно.

Очень быстро мы все поняли, что ходит он к нам не просто так: его прельстили мамины глаза, о которых он уж очень часто говорил при встрече, Разумеется, мама начала от него прятаться, и тем, кому не повезло встретить его первым и сказать, что Малики нету, так как она куда-то там пошла, приходилось подолгу выслушивать самые разные отповеди, которые со временем становились все язвительнее и неприятней. Конечно, мама пробовала объяснить господину офицеру, что замужем, любит своего мужа и ее больше никто не интересувет, но упрямый Боргич усиленно делал вид, что не понимает ни намеков, ни прямых высказываний.

Поэтому, как только на горизонте появлялась его фигура, мы все, как звери, что в первом мультике о Маше и медведе, при его появлении прятались в любые возможные щели. Однако, кому-то каждый раз все равно не везло. Сегодня не повезло Ромичу: он его все-таки встретил и, видимо, сказал много всего разного. Поэтому в данном случае мне оставалось только пожалеть бедолагу, ведь ни послать по матушке, ни как-то иначе выказать своего недовольства мы себе позволить не могли. Начальство, как никак.

- Ромич, ты же все прекрасно понимаешь. Так чего так злишься?

-Чего злюсь?! Чего злюсь, говоришь?! - Тут же взвился парень. - Да этот шакал уже напрямую угрожает, что если, мол, глубокоуважаемая Малика и дальше будет его так откровенно игнорировать, то ничем хорошим для ее семьи это не закончится! - Передразнивая проговорил он. - Нет, ты представляешь? Этот! - Тут он не цензурно выразился, но краткий смысл состоял в том, что глубоко неуважаемы господин Боргич является помесью ишака и гиены. - Вздумал угрожать женщине! Замужней женщине! Если бы господин Ратмир- аха был сейчас в городе, то этому шакалу мало бы не показалось!

- Это так, Ромич. - Вздохнула я в ответ и не думая одергивать парня. - Но отца сейчас в городе нету, и этот... нехороший человек может быть причиной многих неприятностей... - Я задумалась ненадолго, однако, вновь посмотрев на Ромича, понял, что его гложет что-то еще. - Ромич?

Парень без слов понял, что я хотела у него спросить.

-Понимаешь, Лейла, этот... этот... - Он все же сдержался, чтобы вновь не выругаться. - Он копротирует госпожу Малику-ханан!

-Он что делает? - Не поняла я.

-Копротирует! Ну, таскается к нам постоянно, носит Малике-ханан цветочки там, штучки всякие, а вся улица это видит! Как ты думаешь, что они все думают?

Из путанных объяснений Ромича я, наконец, поняла, что он имел в виду.

-Компрометирует, Ромич. - За время обучения у профессора словарный запас парня в разы вырос и также в разы превышал этот запас любого среднестатистического шалемца. Однако, редкие, а вернее редко используемые слова он иногда все еще путал или коверкал. - Ты прав, Ромич, но мы все равно ничего не можем с этим поделать.

-Да, конечно, - с сарказмом проговорил он, - кто он и кто мы? Попробуй только что-то не то сказать, тут же в бараке для переселенцев окажешься. А из того, что говорит ему Малика-хана он слышит лишь то, что хочет слышать сам!

Парень раздраженно повел плечами и отвернулся, а я, уже очень хорошо его зная, поняла, что и сейчас он поведал мне не все, что заставило его злиться и нервничать. А потому я подошла к нему поближе и положила руку на плечо.

-Ромич, что еще?

-Ничего, Лейла. Тебе не о чем беспокоиться. Мы с Киримом и профом сможем тебя защитить!

Интерррееесные высказывания... И что же все это значит?