Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 30)

- Тетя Сэйра, а где вы встретили Саргайла? - А потом запнулась и с нарастающей тревогой продолжила. - И где дядя Ренат и Арават?

Все взгляды переметнулись на все также сидящую с отсутствующим видом Сэйру.

- Они погибли, Лейла. - Уронила она фразу, которая, казалось, лишила ее остатка сил, однако, спустя минуту молчания, которую никто не решился нарушить, продолжила. - Мы были дома, в кофейне, когда все началось. Спали, конечно. - Вдруг, Сэйра подняла на меня взгляд и проговорила. - Ты шей, Лейла, шей. У господина офицера мало времени.

Потом снова перевела взгляд в никуда и продолжила, а я решила, что нужно последовать ее совету и принялась за руку парня, все-таки руку зашивать мне уже приходилось, и я надеялась, что в этот раз все пройдет легче. Однако, света катастрофически не хватало и я поняла, что легче точно не будет.

- Муж услышал шум на улице, пошел проверить. Потом быстро вернулся и поднял всех домашних, приказав одеваться и собираться в одной комнате. Потом мы услышали, как дверь в кофейню ломают, а потом к нам ворвались моряки. - Она перевела дух и снова продолжила. - Старший из них сказал, что если мы не будем совершать глупостей и среди нас нету солдат или офицеров эльмирантийской армии, то нас не тронут, только дом проверят. Мы, конечно, рассказали, как есть, подождали пока они все проверят и уйдут. Смысла вступать с ними в бой муж не видел. Все-таки мы мирные жители, да и смысл нападать на этих бешеных моряков, число которых превышает нас вместе взятых? Не тронули? И слава Всевышнему! Даже расслабиться успели после их ухода. А потом двое из них вернулись...

Снова повисла долгая мучительная пауза, во время которой слышалось лишь сдавленное мычание Саргайла. Который изо всех сил сдерживал рвущиеся у него крики. А я думала, что крысы и падаль, в виде вполне живых людей, есть везде, и очень жаль, что близким мне людям не повезло с ними столкнуться. Скорее всего всем был дан приказ не трогать мирных жителей, если те не нападут сами. Все-таки город хотели захватить, а не уничтожить, но вот против таких личностей в общей неразберихе сделать ничего невозможно. Именно об этом и говорил мне Ярел, когда предупреждал, что ближайшие сутки станут для города адом.

- Мы сразу поняли по их мерзким улыбочкам, что эти двое вернулись не просто так. Сначала они требовали от нас денег. Я готова была отдать все до последней медяшки, лишь бы они нас не тронули и даже предложила за ними сходить. Однако, один из этих уродов показал на Айлу и сказал, чтобы деньги принесла она, а он, мол, проследит, чтобы та по дороге не потерялась. Попытавшийся, было возразить, сын, получил эфесом по лицу, но сознания не потерял, а я повисла на муже, все еще в надежде, что все закончится миром... Миром не вышло... Я, дура, сразу и не поняла для чего он деньги Айлу нести заставил, а когда из соседней комнаты послышался приглушенный крик сама на оставшегося нас сторожить шакала бросилась. Только муж быстрее оказался и умнее. У него нож был припрятан. Того солдата он убил. Ранили и его, правда, но не сильно. А второго они с сыном с Айлы стащили и тоже прирезали. Хорошо хоть этот шакал не успел ее обесчестить, иначе я бы себе еще и этого не простила.

Снова наступила напряженная тишина. Во время которой она гладила дочь по волосам. А я утерла влажный от выступившего от напряжения лоб и перевязала уже зашитую и обработанную рану, мысленно прицеливаясь к бедру Саргайла, который уже даже подвывал как-то вяло.

- Однако. Эти шакалы все же умудрились привлечь внимание других нападавших и мы поняли, что нужно бежать, иначе нас тут всех убьют. Мы бросились к боковому выходу, так как через кофейню к нам уже бежали. Выскочили через калитку на улицу, а там крики, лязг оружия. В общем полная неразбериха. На нас напали. Ренат и Арават отбивались как могли. Мы с Айлой прятались за их спинами, служанки и рабы куда-то разбежались. Да и что-либо понять в той кутерьме было сложно. Когда упал сын, Ренат пытался его отбить, но тщетно, совсем скоро упал и он. Я хотела... Я была готова остаться там, вместе с ними, но Айла... Нужно было спасти хотя бы ее, поэтому я их бросила.

Голос Сэйры дрогнул и из ее глаз наконец потекли слезы, однако, ни выражение лица, ни тембр голоса не изменились. А я все шила, делая стежок за стежком и смаргивала набежавшие на глаза слезы. Саргайл же потерял сознание еще в тот момент, когда я взялась за его вторую рану. Пожалуй, для него это сейчас наилучший вариант.

- Пробиться нам помог Саргайл, который увидел нас еще тогда, когда были живы Ренат и Арават, но пробиться к нам получилось не сразу. У него как раз сегодня отгул был и, когда это все началось, он ночевал в городе. А потом был бешеный бег по улицам Шалема, совсем недалеко от сюда на нас напали сразу трое. Саргайл их всех убил, но сам оказался сильно ранен. Я до сих пор не верю, что мы до вас добрались.

Мама подошла к Сэйре, присела рядом и обняла ее. Остальные женщины тоже придвинулись к ним ближе, выражая сочувствие. Этого простого действия хватило, чтобы пробить брешь в ледяном панцире бесчувствия, который воздвигла вокруг себя женщина. И она разрыдалась, прижимаясь к маме и пряча лицо на ее плече. Однако, даже рыдала она тихо и приглушенно ни на миг не забывая о той опасности, что все еще висит над всеми нами. Мужчины сидели хмурые и прятали глаза, мальчики этими самыми глазами сверкали и гневно сжимали губы, а Мират не совсем понимал, что же вокруг действительно произошло, что значит умерли, вчера ведь с дядей Ренатом вместе стул починяли, а с Араватом пирог уминали? Однако, жался к старшему брату и вопросительно заглядывал тому в глаза.

Мне тоже безумно хотелось обнять Сэйру и Айлу, хотелось вместе с ними оплакать их потерю, хотелось просто поделиться своим теплом и участием, однако передо мной стояла гораздо более сложная задача: сделать все, чтобы лежащий передо мной мужчина выжил. А потому я перевязала ему бедро, медленно и осторожно ослабила и сняла жгут, и уставилась на лицо мучаясь дилеммой: зашивать или оставить заживать так. С одной стороны, если я сейчас не наложу швы, то заживать рана будет долго, муторно, а главное криво, что изуродует моего красавца офицера так, что даже представлять не хочется. Все таки сабля разрубила ему лицо от середины правой щеки через верхнюю и нижнюю губы и до подбородка. А с другой стороны, я даже не представляла чем может закончиться моя помощь и не попаду ли я в какой-нибудь нерв, который окончательно может перекосить лицо несчастного. Однако, подумав, я решила, что хуже бедолаге уже быть не может, ведь даже если я зашью его совсем не удачно, то края раны хотя бы более менее ровно заживут, а не останутся вот так... Я мысленно передернула плечами. К тому же его бессознательное состояние позволит избежать боли.

Главное, чтобы сердце выдержало.

При этой мысли мое собственное сердце почти остановилось, а потом бросилось в бешенный галоп, но я снова постаралась взять себя в руки.

Забрав у Кирима и его лампу, я поставила их как можно ближе к лицу и мысленно содрогнулась: если бы хоть один из тех, кто в нашем мире имеет отношение к медицине видел сейчас эту картину и знал то, что я собираюсь делать и уже сделала, то наверное покрутил бы пальцем у виска и сказал, что я сумасшедшая. Хотя разве подчас в военно-полевых госпиталях второй мировой войны условия были лучше? Света, может, побольше, а так... А так они были квалифицированными, то есть обученными врачами, а я сейчас пытаюсь взвалить на свои тощие плечи то, что делать в принципе не должна! ... Но буду.

Дааа, опять меня затянул мысленный круговорот. Нервы... Мысли так и норовят куда-нибудь убежать, лишь бы оттянуть момент, так сказать, истины.

Хотя... Может, и не зря я вспомнила наших врачей? Ведь при каждом из них всегда была мед. сестра! А я тут одна мучаюсь, когда помощников полная комната.

- Ромич!

Почему-то о помощи я попросила именно его.

- На вот, держи вот это. - И показала ему скрученные в маленький рулончик мягкие тряпочки. - Я называю это тампон. Так вот будешь прикладывать этот тампон к ране так, чтобы вытереть кровь, когда я буду ее зашивать. Постарайся делать это так, чтобы я постоянно видела ее края. - А потом спохватилась, когда он протянул ко мне руки. - Руки! Руки только хорошо помой и оботри домашней настойкой.

И мы приступили. Больше ничьи взгляды мне не мешали, потому что я сосредоточилась на ране Саргайла на столько, что не видела и не слышала ничего вокруг.

Когда операция закончилась и я обработала рану лечебной мазью и прикрыла тряпицей, то почувствовала, что устала на столько, что ни на что больше сил просто не осталось. Поэтому, помыв при помощи Ромича руки и лицо, прилегла недалеко от Саргайла и тут же уснула. Все-таки эта ночь была слишком насыщенной и далась мне очень тяжело.

Проснулась я не сразу и под чей-то тихий шепот.

- Малика, ты уверена, что этот офицер жив? Смотри, какой бледный лежит.

- Уверена, Эльмира. Да ты и сама можешь убедиться в этом. Смотри, у него на шее бьется жилка, значит живой.

- Ну, не знаю, Малика. Твоя дочь с ним полночи провозилась, ты уж меня извини, но то, что она делала уж больно на колдовство похоже.