Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 16)

Потом также быстро помыли и переодели маму, перестелили постель и уложили ее отдыхать.

- Отдыхай, Малика, ты заслужила. - Держа мальчика на руках, проговорила Сэйра. - Лейла, Мира, пойдемте! Дадим роженице отдохнуть.

После чего вышла, чтобы показать уже спящего малыша отцу. Я поцеловала маму и тоже пошла на выход, когда услышала:

- А я пока посижу рядом с Маликой. Первые сутки после родов самые опасные. Я прослежу, чтобы у нее не поднялась температура.

Мама на это лишь слабо, но благодарно улыбнулась Мире и сказала:

- Не нужно, Мира. Иди отдыхай, уже скоро рассвет, а ведь ты тоже сильно устала.

Я же в этот момент для себя решила, что если она все же останется в комнате, то и я никуда отсюда не уйду. Мира же, вопреки моим ожиданиям, с мамой согласилась и вслед за мной вышла из комнаты.

В доме, не смотря на поздний или скорее уже ранний час, никто и не думал спать. После того, как малыша определили в колыбельку, отец выставил на стол лучшее вино, женщины принесли закуски, и все принялись праздновать. При чем в одном помещении, на чем настоял пьяный от счастья и совсем чуть-чуть от вина отец. Лишь маленький Мамук, скрутившись калачиком, заснул на диване. Глядя на него я, вдруг, ощутила как же на самом деле устала сама. Веки налились свинцом и, присев с ним рядом, я также скрутилась калачиком и начала уплывать в сон. Где-то на периферии сознания слышались тосты и радостный смех. А потом кто-то с непривычным мужским запахом с примесью пороха поднял меня на руки, отнес в мою комнату и положил на кровать. Дальше я уже отключилась окончательно.

Девушка Лиза снова сидела на парапете моста и смотрела на бурную весеннюю реку под ногами. Было жутко и немного тревожно, но наполняло какой-то мощью и даже радостью.

Внезапно, ее кто-то окликнул.

- Девушка! А девушка! А что вы там делаете? Поверьте, не случилось ничего такого, чего нельзя было бы поправить!

Лиза с удивлением обернулась и увидела щуплого молодого человека, который вышел из машины и с расширившимися от страха глазами смотрел на нее.

- С чего вы решили, что что-то произошло? - Удивилась Лиза. - Я просто смотрю на воду.

- Да? - Молодой человек заметно удивился, но девушка видела, что ей не верят.

- Точно вам говорю. - Улыбнулась она в ответ. - Буйство стихии в чистом виде. Не верите? Да сами посмотрите!

Она взмахнула рукой и показала на воду.

В этот момент она что-то там увидела.

- Не может быть... Смотрите, там человек! Ребенок! Да что же это такое!? - Воскликнула девушка, не в силах оторвать взгляд от мелькавшей под мостом макушки, которая с угрожающей скоростью неслась вперед, то пропадая, то вновь появляясь над водой.

Молодой человек подошел поближе и побледнев почему-то сказал.

- А я плавать не умею.

- А я умею, но здесь же так высоко...

- Мама, мамочка... - Еле слышно донеслось снизу.

И тут все переменилось. Привычный сон, в котором я каждый раз вижу последние минуты своей прошлой жизни как-бы со стороны, изменился.

Я поняла, что сейчас я снова в том моменте. Именно я теперешняя, а не та девушка Лиза, которой я была тогда. Только теперь я была не на мосту, теперь я была в реке, которая несла меня с огромной скоростью куда-то прочь, в бездну. И единственное, что могла в этот момент сделать, это прокричать:

- Мама, мамочка!

С этими словами на устах я и проснулась. Сердце бешено колотилось в груди, а губы беспрестанно повторяли:

- Мама, мамочка!

Не особо думая, что же я в этот самый момент делаю, я подхватилась с кровати и бросилась к той, о ком сейчас болело мое сердце, к маме.

В комнате, в которую я вбежала перепуганной птичкой, в свете послеобеденного солнца полулежала мама и улыбалась отпивая напиток, которой ей только что заботливо вручила Мира. Рядом в колыбельке посапывал малыш. Идиллистическая картина, призванная вызвать чувство умиления и спокойствия. Только почему-то у меня подобное чувство не проснулось. Возможно виной всему был тот сон, который сегодня так разительно отличался от того, к которому я за эти годы уже так привыкла. Возможно, вызванное им же напряжение и отчаяние, однако, не осознавая себя до конца, я подбежала к кровати и, запрыгнув на нее, крепко обняла маму, стараясь притушить набежавшие на глаза слезы и то чувство непоправимости и одиночества, что охватило меня совсем недавно.

Стараясь не расплескать на меня жидкость, мама попросила Миру подержать кружку и погладила меня по голове.

- Ну что ты, Лейла. Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Я уже хотела сказать, что нет, никто не обидел, и что это мое состояние просто от того, что мне приснился дурной сон, однако, в это мгновение Мира взяла меня за руку и сказала:

-Лейла, отпусти маму, ей не удобно и нужно выпить укрепляющий настой.

Меня окатила ненависть, холодная и тщательно скрываемая. Ненависть к Малике, которая умудрилась отхватить себе такого выгодного мужа. И пускай это выяснилось лишь сейчас, но кого это интересует? Ведь я, такая красивая, умная и хитрая, не смогу найти здесь такого выгодного жениха. Нет, женихов то много, только кому здесь нужна нищая вдова с ребенком?

Ненависть к этой малявке, Лейле, которая возомнила себя непонятно кем и уже в пять лет заставила отца открыть ей свой собственный гостиный двор. Ага, такую вот маленькую песочницу, где она сможет тешить свое эго и выдавать чужое за свое. А как же иначе? Кто вообще может поверить в тот бред, что эта семейка так самозабвенное несет насчет ее талантов? И даже ненависть к этому молокососу, который сумел таки выбраться на свет, не убив при этом своей матери. А ведь тогда все вышло бы просто замечательно!

Но больше всего меня снедала ненависть к Ратмиру. Потому что это именно из-за него мне приходится совершать то, что навсегда отвернет от меня лик Всевышнего. Но все это лишь слова! Слова, которые говорят все проповедники в храме. Сколько вокруг ходит воров и убийц? И что? Живут они уж точно получше меня, еще и уважаемыми людьми считаются. Так что отвернувшийся лик я как-нибудь переживу, а сейчас я хочу пожить богатой и красивой жизнью. Хочу красивые наряды из дорогих тканей, хочу заморские диковинки, рабов, которые будут выполнять любую мою прихоть, хочу... хочу... хочу... И для этого всего пару раз нужно дать выпить этой удачливой свиноматке Малике настой ружанки розовой. В малых порциях, да еще в составе сборов это и правда очень хорошее общеукрепляющее средство, но если заварить его вот так, особым способом, в большой концентрации, да еще добавить совсем чуть-чуть левмы и хвеи... Получится отличное средство, способствующее образованию внутренних кровотечений, которое позволит любой роженице просто истечь кровью. Не секрет, что еще с месяц организм женщины приходит в себя после родов и у нее идут крови, особенно в первые дни. Так вот - это идеальный способ избавиться от соперницы. Мне о нем рассказала еще моя бабка, которая таким образом дважды устраивала свою личную жизнь. Ведь это так естественно в нашем мире: умереть после родов. Вроде бы и родила и все хорошо, но осложнения, осложнения... Даже знахарки не знают как с этим справиться. А вдовец обычно так рад, что хоть кому-то может перепоручить заботу о ребенке, что так кстати подвернувшаяся подруга жены воспринимается как благословение небес. Заставить же его на себе жениться, лишь дело техники и времени... Небольшого.

Все это пролетело у меня перед глазами так, как будто это было моими мыслями и желаниями. Горечь подступила к горлу и мне понадобилось несколько секунд, чтобы хоть как-то прийти в себя и осознать, что это не мои желания, не мои мысли и не мои устремления в жизни! Всевышний, что же это со мной только что произошло?

Я подняла глаза на Миру и поняла, что только что повторилось тоже самое, что происходило со мной во время приготовления того знаменательного ужина, когда профессор-таки признал мои таланты. Тогда вот также, после того, как я прикоснулась к Ромичу, меня унес водоворот чужих эмоций и воспоминаний. Но то были совсем другие чувства, и я не сразу поняла, что они были не моими. Да что там не сразу! Только сейчас! Теперь же все встало на свои места. И я, наконец, смогла понять почему не смотря на все хорошее, что делала для нас эта женщина, я не могла относиться к ней так, как она вроде бы и заслуживала. Неужели я и вправду чертов эмпат?

Немного прибитая этим осознанием и все еще мучимая отголосками той душевной грязи, что скопила в себе Мира, я не сразу осознала, что та прямо сейчас собралась убивать мою маму! УБИВАТЬ. МОЮ. МАМУ!

Как ошпаренная, я подпрыгнула на кровати и завопила:

- Отец! Отец!

От моего крика все вздрогнули, малыш проснулся, а в комнату ворвались отец с Киримом. А я, вдруг, поняла, что не знаю что сказать. Правду? А как я ее объясню? Как я объясню им всем, что знаю планы Миры и знаю, что она прямо сейчас собиралась сделать? С какого перепугу им всем верить маленькой девочке, которая ни с того, ни с сего начинает обвинять лучшую подругу матери в страшных вещах? Я в отчаянии закусила губу и решила, что все равно скажу. И пусть думают что хотят, но эту гадину я больше к матери не подпущу.

- Отец. - Наконец решилась я. - Эта женщина пытается напоить маму отравой.

Отец, замерший в это время на середине комнаты и судорожно пытающийся понять откуда исходит опасность, уставился на меня в не скрываемом удивлении. Потом перевел взгляд на Миру.