Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 10)

Все. Клапан сорван, крыша улетела. Прощай родная, надеюсь мы еще встретимся. Раздавшееся шипение удивило даже меня саму, однако, я тут же поняла, что произвожу этот звук сама. Мужчины тоже обратили на это внимание и обернулись на меня. А потому я остановилась и заговорила тихим, холодным и севшим от возмущения голосом

- Вы, старый, самовлюбленный, закостенелый и недалекий старикан! Вы судите людей не желая знать ни причин, ни возражений, ни чужого мнения. Вы, при помощи меня, решили достичь какой-то своей цели, я это уже поняла. Однако, спешу вас заверить, ваше неуместное давление, желание добиться всего и сразу, презрев мнение и возможности других людей, может привести только к обратному результату.

- Лейла! - Воскликнул после моей тирады отец. - Ты что несешь? Как ты можешь так оскорблять профессора Тимурана?

Я перевела взгляд на отца и поняла, что он не на моей стороне, боль обожгла внутренности, боль от того, отец впервые в жизни встал не на мою сторону и даже не пытается понять. Конечно, трезвой частью своего рассудка, которая как-то обособленно взирала на развернувшееся действо, я понимала, что поступаю некорректно разговаривая так с человеком в разы старше меня самой, однако, ничего поделать с собой не могла, но и как маленький ребенок тыкать пальцем в обидчика и кричать: он, это он, это все он! - Я не собиралась.

- Отец, а разве этот человек меня не оскорбил? Разве не зная, а вернее не желая знать, причин приведших к тому, что я не доделала домашнее задание, он обвиняет меня в нежелании учиться. Разве не зная и даже не представляя моих возможностей в кулинарии он не обидел меня своими высказываниями? И разве не отвергает он с порога идеи, которые не лишены смысла для других людей, и отвержены им самим лишь потому, что он не допускает даже мысли о том, что кто-то может желать развивать свою личность в разных направлениях?

Я умышленно говорила много и сложно, чтобы эти двое вспомнили, что я не обычный ребенок, что могу излагать свои мысли вполне по-взрослому и что относиться ко мне нужно соответственно.

Лицо же профессора в возмущении то краснело, то бледнело, он даже попытался что-то сказать, однако, я припечатала:

- И еще отец, вспомни, что у тебя жена на сносях и ей нужно все больше помощи, и спроси у глубоко уважаемого профессора сколько он мне задает заданий!

После чего развернулась и, не слушая окликов, пулей вылетела из дома. Слушать, что они мне могут сейчас сказать не было никакого желания. К тому же, я ребенок, мне пока можно. Вот такая вот извращенная логика: относитесь ко мне как к взрослой, но я могу вести себя как ребенок. Меня извиняет лишь то, что как к взрослой ко мне относиться все равно не будут, а я все таки девушка и, как говорилось выше, мне можно.

Бежать куда-то за пределы дома я, не смотря на то, что была в растрепанных чувствах, не решилась, а потому забралась на яблоню позади дома. Дело в том, что как и предрекал отец, к нам в город месяц назад ввели военный контингент, а вместе с ним повалило огромное количество другого народа. Ведь всю эту ораву нужно кормить, обслуживать и, конечно, продавать им товары. К тому же началась большая стройка и по округе тут же прокатился слух о том, что в нашем городке планируется строительство большого порта и крепости для возобновления торговых и дипломатических отношений с Тализией. И в город начал стекаться рабочий люд, те, кого привлекла рисующаяся перспектива, а также жулье всех мастей и просто молодежь, ищущая приключений.

Разумеется, для детей опасности как таковой не было, однако, кругом маячило столько подозрительных личностей, а я уже успела привыкнуть к спокойствию прежнего болота, что выбегать куда-либо в таком состоянии не пожелала.

Стоит также отметить, что отец был прав и в том, что купил землю подешевле за пределами города. Уже сейчас было видно, что город останется в своих теперешних пределах совсем не долго, да и его торговые партнеры тоже предугадали этот момент и выкупили рядом по большому участку земли и тоже строят новые, более представительные и богатые дома. Раньше ведь это и не особо нужно было, не перед кем было сильно выпендриваться, так сказать, да и не за чем. Сейчас же вопрос с домом повернулся уже другой стороной, ведь в город начнут прибывать другие купцы и знатные люди, с которыми нужно будет договариваться и наводить мосты, и если ты можешь продемонстрировать свой достаток и таким образом серьезность своих позиций, то это большой плюс. Вот и стараются теперь господа местные купцы и мелкая знать. Да-да, здесь имелся даже такой редкий звэрь, однако, небогатый и кроме как родословной ничем похвастаться не могущий. Не считать же, право слово, тот небольшой доход, что приносили местной знати маленькие деревеньки, раскиданные в окрестностях города.

Вообще же со знатью тут была интересная ситуация. В моем мире ты считался знатным благородным человеком, если тебе даровали титул или ты его унаследовал, остальные же мелочи вроде земельного надела и служения государству были вторичны и бывали отнюдь не обязательны. Здесь же ты, конечно, наследовал титул от своего родителя и вполне мог получить его из рук короля, однако непременным условием того, что ты сохранишь титул являлось служение государству, в каком угодно виде, но чаще в военной сфере или же в иных госучреждениях. Большим плюсом, а также прибавкой к титулу в виде суффикса "нарам" было наличие своей земли, на которой работают люди. Здесь являлось большой честью защищать свое государство не в какой-то абстрактной форме, а именно на примере своих людей, которые, собственно за это и платят тебе подати.

Профессор рассказывал, что в Эльмирантии даже были случаи, когда дворянина лишали дворянства после того, как вскрывалось явное пренебрежение индивида его обязанностями, как перед государством в общем, так и перед доверившимися ему людьми в частности. Я считаю, очень правильная позиция. Конечно, думаю, на деле бывало всякое, однако примеров я пока не видела.

Еще один интересный факт состоит в том, что если ты аристократ и у тебя, к примеру, два а то и три сына, то свой надел, ты передаешь только старшему, младшие же идут на государственную службу и по истечению пятилетнего срока и получении каких-либо заслуг, государство выдает им надел с людьми и приставку "нарам". Конечно, существует еще масса нюансов, но основную идею, думаю, мне удалось донести.

Что касается положения знати в других странах, этого изучить я еще не успела и, в свете грандиозной ссоры с профессором, изучу еще не скоро.

Так постепенно, думая обо всем подряд, я успокоилась и взглянула на вещи более трезво, без пелены бешенства на глазах.

Н-да, рассорилась я с профессором знатно, да и с отцом не хорошо вышло... Он-то пришел поговорить насчет кофейни, а из-за этого Фомы неверующего все мои планы, похоже, пойдут прахом. Да и обучение... Как? Ну как скажите теперь с ним заниматься? Нет, извиняться я не собиралась и ни от одного сказанного в запале слова не отказывалась, но как же обучение? За те три месяца, что он здесь находился, я узнала в десятки раз больше об окружающем меня мире, чем за те два года, что прожила здесь с момента своего попаданчества.

За такими вот невеселыми думами, я и не заметила, как предмет этих самых дум меня нашел и, немного потоптавшись внизу, окликнул:

- Лейла, слезай, нам нужно поговорить.

На это я лишь фыркнула, но, подумав, все же спустилась вниз. Профессор махнул головой, приглашая прогуляться до ближайшей лавочки.

Некоторое время мы сидели молча.

- И как вы меня нашли? - Буркнула я, чтобы хоть что-то сказать.

- Кирим. - Лаконично ответил профессор.

Вновь восстановилась тишина. Признаться, я даже не представляла как сложится наш разговор. Да что там разговор! Я не представляла как его можно вообще начать! Но профессор меня удивил. Заметно преодолевая собственное нежелание говорить он произнес:

- Лейла, признаю, в чем-то я действительно был не прав.

От удивления у меня глаза на лоб полезли. Чтобы профессор, да пришел извиняться? Ничего подобного я даже представить себе не могла. Я видела, как тяжело дались ему эти слова, а потому, немного опомнившись, тоже решила сделать шаг навстречу.

- Ну и я признаю, что вы отнюдь не недалекий человек.

Старик пристально на меня взглянул, немного пожевал губам и спросил:

- Значит от того, что я самовлюбленный и закостенелый ты не отказываешься?

Я тоже пристально на него посмотрела и решила ответить честно:

- Дело в том профессор-аха, что в своей недалекости вы меня уже разубедили, так как умеющий признавать свои ошибки человек явно не соответствует такому нелестному эпитету.

Старик на это усмехнулся и, прищурив глаза, выдал:

- Ладно, маленькая хулиганка, я пересмотрю график твоих занятий и домашние задания. Однако, если ты и правда хочешь заниматься какой-то там кофейней, то тебе придется убедить меня лично, что это не пустая затея. Тогда, я, так и быть, признаю свою неправоту и поговорю с твоим отцом по этому вопросу и даже помогу в реализации задумки.

Я не поверила своим ушам, но, когда до меня наконец дошел весь смысл сказанного, я подпрыгнула на лавочке и, обхватив профессора за шею, звонко чмокнула того в щеку.