Катерина Цвик – Под маской, или Страшилка в академии магии (страница 4)

Вместо этого сделал взгляд еще проникновенней и сказал:

– Аля, я хочу, чтобы ты знала: я всегда готов прийти на помощь близким людям. И чем они ближе, тем больше я готов для них сделать.

«Не поняла. На что намекает этот глист лупоглазый?»

Прочтя что-то в моем взгляде, он убрал руку и улыбаясь сказал.

– После завтрака я хотел бы с тобой поговорить. Занятия на сегодня отменены.

Холодок страха прошелся по позвоночнику – мне не понравились его слова. Уж если он нарушает собственноручно утвержденный распорядок, то разговор меня ждет очень непростой.

Закончив завтрак, он предложил мне свою руку и провел в кабинет. Усадил за стол и, продолжая источать доброжелательность, сел напротив.

– Алевтина, я знаю, что сейчас ты живешь немного не в тех условиях, которые бы желала иметь… – Я вопросительно вздернула бровь. – Ежемесячных отчислений, оставленных отцом на твое проживание, хватило лишь на эти убогие наряды и минимальный набор вещей, которые тебе понадобятся в академии. – Я уже успела понять, что это не так, и сумма отчислений вполне приличная, но ничего с этим поделать все равно не могла и не понимала, к чему он клонит. – Но я могу отправить тебя в академию как настоящую королеву! Аристократы всегда принимали по одежке, и если ты появишься там в таком виде, то тебе придется очень непросто. Скорее всего, тебя примут за обычную горожанку, которой повезло родиться магически одаренной и найти покровителя, который и оплатил обучение. А к таким относятся ой, как предвзято.

Я смотрела на него непонимающе.

– Так я скажу им, что я дочь графа Россельмейра и просто жду свое наследство. Думаю, после этого лишние вопросы отпадут сами собой.

В его глазах появился холод:

– Я как твой опекун запрещаю тебе говорить кому-либо, кто ты и чьей дочерью являешься.

– Но почему? – возмутилась и удивилась одновременно. Он мне однажды объяснял, что с исчезновением моего отца все не так просто, и мне нужно поостеречься, но играть в инкогнито в академии я считала лишним.

– Потому что твой отец пропал не просто так, – повторил он. – У него было много врагов, и я не могу быть уверенным в том, что, узнав о тебе, они не активизируются и не захотят избавиться и от тебя!

– Зачем им это делать? И вы ведь сами говорили, что Роствудская академия магии – самое защищенное место в королевстве. Потому мой отец и выбрал именно ее.

– Так-то оно так… Но есть те, для кого и это не помеха. А потому рисковать не стоит, и поступать ты будешь под своей земной фамилией. – Он нахмурился и даже покачал головой, показывая, как за меня переживает. Слабенькая какая-то аргументация, не подкрепленная ничем, кроме его слов. Только кто мне запретит представляться так, как я захочу, в самой академии? А потому сделала вид, что верю всему, что он говорит, только бы отправил учиться. – Но у меня есть другое предложение… – он даже посветлел лицом, будто идея настолько шикарна, что я должна сходу ее принять. – Ты выйдешь за меня замуж! – и улыбнулся во все тридцать два зуба.

«Боже, какой ужас! – почему-то первым делом подумала я о его широкой улыбке. А потом уже: – Лучше сразу на тот свет, чем за него замуж».

– Ну? Чего молчишь? Мне посылать за священником?

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но почувствовала, что меня просто перекосило.

– Но вы ведь мой опекун. Разве это законно? – выдавила.

Хотя хотела выкрикнуть ему в лицо – ни за что! Ни за какие коврижки и пряники всех миров! И вообще, не пошел бы ты, дяденька, со своим предложение на некий отдаленный хутор бабочек ловить?

– Не переживай! Мы с тетушкой нашли лазейку. Нужно только твое согласие. Ну как? После этого я с полным правом накуплю тебе самые модные туалеты, лучшее для учебы и даже оплачу отдельную комнату в общежитии.

«Он что, хочет купить меня какими-то тряпками? Даже не верится»…

– Лейр Крахт, не сочтите за оскорбление и желание как-то иначе вас унизить, но замуж за вас я не пойду. Честно говоря, я вообще пока замуж не собираюсь. Я домой вернуться хочу. – Решила быть вежливой. Сейчас этот мужчина, несмотря на все источаемое им радушие, напоминал готовую к броску змею.

– Алевтина, ты, наверное, не до конца понимаешь, в какое положение попадешь, если отправишься учиться в академию в том качестве, в котором находишься сейчас…

Он еще битый час рассказывал, с какими трудностям я столкнусь, если не приму его предложение, и, наоборот, как у меня все будет радужно и замечательно, если соглашусь. Осчастливить он меня хочет! Как же! Наследство мое ему покоя не дает! А потому я не выйду за него замуж, даже если он останется последним мужчиной на земле.

– Значит, ты мне отказываешь? – холодно констатировал факт мужчина.

Я лишь пожала плечами. Все было сказано не один раз.

Доказывая преимущества принятия его предложения, мужчина давно подошел ко мне и стоял, прислонившись к столу. Я же сидела в кресле, вцепившись в подлокотники, и усиленно держала оборону. Сейчас опекун сел на этот самый подлокотник и демонстративно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Не отшатнуться стоило большого труда. Сейчас он вызывал отторжение, и смотреть ему в глаза было практически невозможно. Я бы предпочла сбежать, но вскочить с кресла он мне точно не позволит.

– Алевтина, ты даже не представляешь, от чего отказываешься… – он приподнял мой подбородок и уставился своими лупалками с поволокой мне в глаза. А я от внезапно накатившего отвращения почти перестала дышать. – Я обещаю, тебе понравится быть лери Крахт. Ты очень красивая девочка. Мне все будут завидовать. Этот союз будет выгодным для нас обоих.

– Простите. Но я все же пока воздержусь от замужества, – сдерживаясь из последних сил, ответила и постаралась высвободиться из его хватки.

Теперь его взгляд изменился – стал злым, опекун оскалился и сделался особенно страшным.

– Ты сама придешь и попросишься стать моей женой. Потому что с той иллюзией, что я наложу на твое лицо, к тебе ни один нормальный человек не подойдет. И в академию ты отправишься нищей. И когда поймешь, что больше так существовать не можешь – придешь ко мне! А я подожду. Немного… – и он дотронулся указательным пальцем до моего лба.

Мир померк, но прежде, чем отключиться, я вспомнила, что мой опекун – один из лучших магов королевства в комбинированной иллюзии.

На следующее утро зеркало при взгляде в него отразило такое, что я завизжала и в ужасе отскочила прочь.

Глава 3

– Девушка, подскажите, где здесь проходит экзамен по Истории магии? – услышала я голос за спиной и обернулась. – Мать моя, женщина! – отшатнулся от меня бедолага. – То есть простите. Э-э-эм, ну, я пошел.

– Так вы уже передумали сдавать экзамен? – поинтересовалась я ехидно.

– Э-э-эм, нет, – парень усиленно пытался не коситься на мое лицо, но получалось у него плохо.

– Тогда вам вон в ту аудиторию, – и показала рукой направление.

– С-спасибо, – сделал он шаг в сторону и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах.

«Н-да, говорят, красота – страшная сила. Это они еще не видели настоящего уродства» – я стояла у окна и грустно смотрела вслед удалявшемуся парню.

В то злополучное утро после разговора с опекуном я и сама чуть в обморок не свалилась, когда увидела собственное отражение. Уж не знаю, с чьего образа и подобия Лягух лепил это лицо, но придумать такой ужас он сам вряд ли смог бы. Хотя есть у меня догадки, что это была какая-нибудь гоблинша, по крайней мере, в учебнике по расологии я только у них видела такие наползающие на глаза надбровные дуги, огромный крючковатый нос и узкие и широкие, как у лягушки, губы. Разве что цвет кожи он мне оставил человеческим, а не сделал темно-зеленым, хотя зеленцой он все же отдавал, особенно при вечернем освещении. В общем, от жесточайшей необратимой депрессии меня спасло только то, что я знала – это всего лишь иллюзия, хотя и сделанная очень профессионально. Снять ее сможет или сам опекун, или кто-то, чья квалификация гораздо выше его. Но он меня заверил, что в королевствах людей таких уникумов просто нет. Однако тут же добавил, что готов ее снять в любой момент. При условии, конечно, что я выйду за него замуж.

Лягуху повезло, что он успел выскочить из моей комнаты до того, как я запустила в него вазочкой, которая до этого сиротливо стояла на подоконнике. Я готова была вцепиться в его наглую рожу когтями и зубами, выцарапать его лупалки и оторвать все выпирающие части тела! На меня разом накатили злость и обида, что копились с моего попадания в этот мир. Но этот имбицил сбежал, закрыв на замок дверь с обратной стороны.

Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, но свою комнату я умудрилась развалить так, что потом только диву давалась. Наконец, обессилев, упала на кровать, которая уцелела в царящем бедламе лишь потому, что ее сдвинуть у меня сил просто не хватило, и разрыдалась. Себя было так жалко, что хоть вой! И я выла… Хотелось просто умереть! Вот за какие такие прегрешения это все на меня свалилось? И следующие несколько часов слезы лились непрерывным потоком.

А потом я впала в какую-то прострацию. Была просто раздавлена и несколько часов неподвижно лежала и пыталась найти в себе хоть каплю душевных сил, чтобы продолжить жить дальше. Как-то незаметно для себя уснула. Не помню, что снилось, лишь какие-то смутные образы остались в голове, но проснулась я в твердой убежденности, что просто не допущу, чтобы этот Лягух недоделанный добился своего и сломал меня! Во мне проснулась здоровая злость и желание доказать и себе, и опекуну, и всему миру, что я со всем справлюсь! Тем более, по сути, что изменилось? Я-то осталась той же! И уж лучше буду ходить в приросшей к коже уродливой маске, чем выйду замуж за этого гада! А внешность… Где-то я слышала, что внешность – это не главное.