Катерина Цвик – Навстречу переменам (страница 22)

- Я? Раздраженный? – Сыграл он недоумение. – Да я само спокойствие! Трепитесь сколько влезет! – Рявкнул он, и, перевернувшись на бок, демонстративно от нас отвернулся.

А я поняла, что с парнем творится что-то не то. Ну, не был он таким во время нашего пути! Понятно, что выверты его характера и раньше доставляли нам массу «приятных» моментов, но то, что он демонстрировал в последнее время переходило все границы.

Поэтому, я подошла к нему и, сев на краешек кровати, дотронулась до его плеча.

- Ваше высочество. – Тихо позвала я.

Однако, он лишь резким движением плеча скинул мою руку и не ответил.

- Что случилось? – Все же не отступилась я, однако, и теперь не получила никакого ответа. – Ну, вы чего?

 Наконец, принц не выдержал моих приставаний и, круто развернувшись, сел на кровати, оглядывая нас с Наримом горящими прищуренными глазами.

- Зачем вы меня спасли? А? Я же вижу, что вы все меня ненавидите! С самого первого дня! Думаете я не знаю, что вы шепчетесь у меня за спиной  и только и мечтаете, что избавиться побыстрее! Только мне плевать и на вас и на ваше отношение! Вы, жалкие черви, что копошатся под моими сапогами! Я просто раздавлю вас и пойду дальше!

Я смотрела на Заруха и не видела принца. Сейчас я видела маленького мальчика, который думает, что ему отказали в дружбе и участии. Мальчика, который совершенно один оказался далеко от дома, и который борется со своими страхами и неуверенностью тем, что отправляет в мир обратно ту агрессию, которую, как ему кажется, этот мир демонстрирует ему.

Выброс его эмоций был так велик, что я почти ощутила всю их гамму даже на расстоянии: одиночество, боль, чувство, будто его предали, зависть к простым дружеским отношениям, и много еще всяких оттенков и нюансов, которые я даже различить не смогла. Вот что уже не первый день сжигало мальчика изнутри. А еще поняла, что просто обязана что-то сделать, чтобы это изменить. Не будь я эмпатом, то, наверное, и не поняла всего этого и увидела лишь злого вредного мальчишку. Но понимание подоплеки такого поведения, невольно накладывало на меня некие психологические обязательства. Все таки Дар, как дает более глубокое понимание людей, так и накладывает  определенные обязательства перед ними. Поэтому, я решилась.

- Послушай. – Внезапно осипшим голосом начала я. – Ты уже знаешь, что у меня есть Дар. Верно?

От резкого перехода разговора в совершенно другое русло, мальчик сначала недоуменно хлопал ресницами, но потом с подозрением все же кивнул.

- Так вот, я могу поклясться чем угодно, что не применял его ни к тебе, ни к Нариму, по крайней мере осознанно.

- Ты это вообще к чему? – Даже сузил глаза Зарух.

- К тому, что сейчас я попрошу дать мне возможность кое-что тебе показать. Можно?

- Чего ты хочешь, Лей? – Недоверчиво сощурившись, спросил принц.

- Ничего такого! Поверь! Просто разреши.

- Что у тебя за Дар? – Не спешил соглашаться он.

Я на это лишь хмыкнула.

- Долго рассказывать. Проще показать. Так можно?

- Ну показывай. – После некоторого молчания с выражением великого одолжения на лице все же согласился он. Однако, где-то на самом дне его глаз я заметила искорки надежды. Непонятной для него самого и от того еще более зыбкой.

- Дайте мне руку.

Принц скептически вздернул бровь, но руку протянул.

- Нарим, я могу рассказать принцу о том, как ты заметил его недомогание? – Перед тем, как приступить, поинтересовалась я у мальчика.

- Да чего уж там, рассказывай. Все равно до школы уже совсем недолго осталось. – Тяжело вздохнул Нарим.

А я сосредоточилась и начала показывать Заруху нашу первую встречу, свое неприятие его высокомерия и вечных придирок, а затем и все, с моей точки зрения, важное, что происходило с нами  и между нами. И, что самое главное, свое видение всего произошедшего, хотя скрыть какие-либо чувства при передаче прошлого все равно была не в состоянии. Показала, как, кажется, ничего не значащие детали сблизили нас с Зарухом, как я стала видеть в нем много хорошего. Разумеется его высокомерие никуда не делось, однако, воспринималось уже по-другому, да и по отношению к нам с Наримом он перестал так явно его демонстрировать. Показала, как радовалась, когда он все чаще начал снимал маску высокомерного принца и как легко и радостно было с ним общаться в эти моменты. Показала, как он изменился во время этой поездки, и что я сама стала считать его своим другом, отчего особенно больно было узнать о его желании меня унизить и как сильно меня это задело. О той роковой ночи, когда Нарим меня разбудил по настоящему взволнованный состоянием принца, и мы вместе пытались осознать, что он умирает у нас на руках. Показала, как мы с мальчиком переживали о его здоровье и рвались помогать, но охрана очень быстро и четко дала понять, что наше присутствие в его покоях нежелательно. Показала, как собственным демонстративным презрением он лишил нас даже возможности к себе подступиться и закончила словами:

- Я умею при тактильном контакте показывать то, что увидел сам и, при желании, умею видеть то, что человека волнует в данный момент, о чем он усиленно думает или вспоминает. Также, как оказалось, могу чувствовать особенно сильные эмоции на расстоянии. Неосознанно, правда. И, за все время поездки применил Дар лишь раз, но не к тебе или Нариму, да и во вред это никому не пошло. И еще хочу, чтобы ты знал: дружба – это отношения не сюзерен-вассал, хозяин-раб или покровитель-опекаемый; дружба – это когда на равных, когда для тебя имеют значения лишь личные качества человека, а не количество власти и денег, сосредоточенных в его руках. Иначе это уже не дружба, а коммерческие отношения.

После чего отпустила его руку и, встав, подошла к Нариму, давая Заруху возможность осмыслить увиденное и услышанное.

- Ну, что Нарим, давай я покажу проявления своего Дара и тебе. – Улыбнулась я ему.

Он как завороженный протянул мне свою руку, а я показала, каким нерешительным впервые увидела Нарима и как постепенно этот робкий мальчик стал для меня настоящим другом, которому я по-настоящему могла доверять, как была растеряна и рада, когда узнав о моем поле, он решил меня поддержать и как рада, что мы будем учиться вместе.

- Это удивительно! – Восторженно прошептал он. – Видеть все глазами другого человека! Ощущать, будто совершенно точно его понимаешь!

- Поверь, это приносит радость отнюдь не всегда. - Невесело улыбнулась я.

- Лей, - тихо проговорил Нарим, - я рад, что ты считаешь меня своим другом. И это… ну, в общем, ты для меня тоже уже давно друг… или подруга. – Уже на самой грани слышимости добавил он.

Невольно, я прыснула смехом, на столько заговорщицким в этот момент он сделал свое лицо.

- Ладно, давайте ложиться спать, а то мастер Мирех завтра утром сделает из нас отбивную.

Мы с Наримом тяжело вздохнули, вспоминая каждодневные экзекуции, лишь по недоразумению называемые обучением бою холодным оружием и направились по постелям. Зарух все это время сидел все в той же позе, глубоко уйдя в себя. Однако, когда мы задули свои свечи, он погасил и свою. А через полчаса, в течение которых нам всем не спалось, он, вдруг, заговорил.

- Сколько себя помню, меня всегда учили никому не доверять и ни к кому сильно не привязываться. Когда мне было пять лет, отец подарил мне щенка, который вырос в замечательного пса и более верного друга я не знал. Шарт всегда был рядом, готовый помочь и защитить, даже спал со мной в одной постели. Я кормил его с рук и выгуливал, сам занимался выучкой. Однако, через три года отец лично у меня на глазах скормил ему отравленное мясо. Ни мои просьбы, ни рыдания не помогли его спасти. И, когда пес подох, он сказал, что даже наши самые преданные друзья – это наша слабость, которую не может себе позволить ни один правитель. Он сказал, что собак у меня может быть много, как и тех, кто будет постоянно рядом, но я всегда должен помнить о той слабости, что они принесут с собой, если я буду иметь неосторожность привязаться к ним больше, чем нужно. А потом он подарил мне другого пса, который точно также был мне предан, однако, я всегда помнил, что он не Шарт и больше никогда не кормил его с рук.

Я осознанно выстроил вокруг себя стену, но ты, Лей, каким-то непостижимым образом расковырял в ней приличный кусок и я почувствовал, что чего-то в жизни недополучаю! –Рассуждения и интонации Заруха были на столько взрослыми, что у меня даже мурашки побежали по телу. - Я видел как ты себя ведешь с окружающими! Видел, как они тянутся к тебе и видел, что с тем же Ромичем вас связывает самая настоящая дружба. Одно то, как ты поделился с ним пищей тогда на площади! Даже не задумываясь, что этот жест означает полное доверие как с твоей, так и с его стороны! Вы пообщались лишь глазами и все! Это вышло так естественно, что было совершенно понятно, что для вас обоих это в порядке вещей! Ты не представляешь, как в тот момент я завидовал вам обоим!

Мне с какой-то непостижимой ранее мстительностью захотелось доказать Ромичу, Нариму, да всем вокруг, что ты самый обычный маленький никчемный мальчишка! Захотелось, чтобы они разочаровались в тебе и перестали смотреть так… так… так, как смотрят! Именно поэтому я настоял на твоем выступлении там, на площади. – Зарух ненадолго умолк. А потом совсем тихо продолжил. – Я сразу же пожалел об этом. Не знаю, что на меня тогда нашло, но и отменить своего желания я не смог, иначе что же я тогда за принц: то желаю, то не желаю. И знаешь, что самое интересно? – В темноте комнаты раздался его невеселый смешок. – Люди действительно стали смотреть по-другому, но не на тебя, а на меня. Только я привык и к неприязненным взглядам и шепоткам за спиной. Но смириться с тем, что поменялось именно твое отношение и Нарима почему-то не мог. Как дурак, решил тебе подарить перстень, думал, что выйдет как со всеми и после такого знака внимания все вернется, как было.  Но ты прав, дружба – это не коммерческие отношения. Пожалуй, я только сейчас по-настоящему это понял.  – Зарух умолк, явно собираясь с мыслями. – Я не умею просить прощения, Лей, никогда этого не делал и делать не буду. Но я умею признавать свои ошибки.