Катерина Цвик – Навстречу переменам (страница 19)

Несколько секунд растерянный мужчина не знал, что ему делать: то ли заглядывать под кровать за злосчастным пузырьком с антидотом, то ли бежать открывать дверь. Однако, настойчивый стук в неурочный час и взволнованный голос Нарима не оставили ему выбора. Поэтому кое-как успокоившись и сделав сонный вид он открыл дверь.

Я вынырнула из пронесшихся перед глазами видений и застыла, глядя на человека, что так напоминал мне Дон-Кихота. В голове был полный сумбур из обрывков воспоминаний, его метаний и чаяний, и моих собственных мыслей.

Лекарь же все это время делал вид, что всячески осматривает Заруха. Лицо его было бледным, а глаза лихорадочно блестели. Наконец, он повернулся к набившимся в комнату людям и рассказал о диагнозе:

- Принц отравлен ядом Болотной черницы. Это очень редкое растение, которое произрастает на самом юге Фархата, и я даже не могу представить откуда он здесь взялся!

- Плевать откуда взялась эта зараза! – Взвизгнул как-то враз посеревший Фахрим. – Вы можете его вылечить?

- Этот яд может нейтрализовать лишь противоядие, которое добывают из не менее редких лягушек, что живут в тех же болотах. Не поможет ни промывание желудка, ни что-либо еще…

- Уважаемый лекарь! - Сложив руки в молитвенном жесте вдруг совершенно другим, просящим и каким-то обреченным тоном заговорил Фахрим. – Скажите, что оно у вас есть!

Даа, а ведь и ему не сносить головы, если Зарух умрет, ведь именно купцу поручили заботу о принце, пока тот не прибудет в школу. Эта мысль промелькнула и потерялась среди того сонма, что сейчас кружился в моей голове.

Конечно, можно осуждать лекаря, можно сколько угодно говорить о морали и заповедях Всевышнего, только буквально побывав в его шкуре и прожив вместе с ним небольшой промежуток времени я поняла, что все не так просто и однозначно. Да что там! Родись я в Турании, то и сама была бы точно в таком же положении, как маленькая Фатима! А еще я осознала, что невозможно делить все на белое и черное, и у каждого своя правда. Можно быть ярым моралистом или добрейшим из людей, но у каждого из нас есть своя Ахиллесова пята. У каждого своя. Кто-то может продаться за деньги, очень большие или малые, кто-то сделает все ради власти или каких-то жизненных благ, а кто-то будет готов убить ради близкого человека. Найдутся и те, кто пустит все на самотек, а потом будут всю жизнь упиваться жалостью к себе в какой-нибудь канаве. А может, кто-то и устоит и будет жить с этим и с половиной оставшейся в живых души. Кото-то не поддастся и наоборот, лишь укрепится в своей стойкости и непоколебимости идеалам. Вариантов бесчисленное множество. И не дай Всевышний нам с этим столкнуться! Но именно здесь и сейчас этот мужчина выбрал именно такой путь и, боюсь, что не мне его судить.

И ведь подспудно он знал, что принц может не просто не выполнить взятых на себя обязательств, но и, что вполне возможно, сделать все наоборот. Однако, надежда не оставляла его, питая решимостью и отчаянием. Знал и то, отчего Хабиб так хотел смерти Заруха. Все просто: врожденный дар последнего. А он всегда сильнее того, что забрали насильно. А ведь сопоставив некоторые факты, он пришел к выводу, что Хабиб уже забрал чей-то дар и он, видимо, оказался совсем не той силы, на которую они с султаном рассчитывали. Вот сейчас и трясется, выкормышь гиены, чтобы отец не надумал передать власть более талантливому брату.

Я сидела, смотрела на Заруха, на лекаря, снова на Заруха и совершенно не представляла, как поступить. Однако, одно знала точно: я не допущу смерти последнего. По крайней мере, сейчас это в моих силах.

А в это время лекарь отвечал Фахриму:

- Боюсь что…

- Мне почему-то кажется, - перебила я его, - что наш лекарь боится, что пузырек с противоядием затерялся где-то в его вещах, а то и вообще закатился под кровать. – И сделала вид, будто так неуклюже пошутила, пытаясь разрядить обстановку.

Разумеется, никто не оценил этой потуги, и лишь угрюмо посмотрели в ответ, но я добивалась совсем не этого. А потому пристально поглядела на Дон-Кихота. Он ответил мне точно таким же взглядом, потом побледнел еще больше, кажется, до синевы. Я даже успела испугаться за его здоровье, но он взял себя в руки, сглотнул и, уткнувшись в пол, почти прошептал.

- Лей прав в одном, противоядие осталось в моей комнате. Сейчас я его принесу.

- А я помогу! – Тут же спрыгнула я с кровати принца и пошла рядом с лекарем. Мало ли, что может тому прийти в голову, пока он будет доставать пузырек из-под кровати.

За нами порывались пойти чуть ли не все, кто был в комнате, но мой испуганный возглас: - А как же принц! За ним же нужно присматривать! – Охладил ненужный пыл сопровождающих, и мы быстро покинули комнату, пока никто не опомнился.

По коридору мы шли быстро и молча, благо и идти-то было недалеко, однако в номере мужчина застыл. Я не знала, чего от него можно ожидать в таком состоянии, поэтому тихо заговорила.

- Послушайте, просто послушайте, - обратилась я к его спине, - я пока не знаю как, но мы поможем Фатиме.

Мужчина дернулся всем телом, круто развернулся на месте и схватил меня за плечи, впиваясь взглядом.

- Откуда ты…

- Дар! – Не дала я ему закончить вопрос и накрутить себя окончательно. – У меня есть Дар. Я многое вижу при желании. Но тот путь, которым вы пошли, заранее обречен на провал. Человек, который решил убить своего брата, никогда не выполнит обещание о спасении совершенно чужого человека. И вы это знаете!

Несколько долгих мгновений он с ненавистью смотрел мне в глаза, зная, что я права и от этого ненавидя еще больше. А потом как-то разом обмяк и даже пошатнулся, полностью и безоговорочно принимая свое поражение. Он отпустил мои плечи и как слепой, наощупь найдя кровать, тяжело на нее опустился и закрыл лицо руками.

- Все еще можно изменить! – Постаралась я его хоть как-то поддержать.

Каркающий обреченный смех стал мне ответом.

- Почему ты сразу не выдал меня? – Внезапно спросил он.

Я даже растерялась, но потом ответила, как думала:

- Не знаю, но мне показалось это несправедливым.

- Жизнь вообще штука несправедливая, особенно к некоторым... – Он поднял голову и посмотрел на меня.

- Но в наших силах если не изменить это, то хотя бы повлиять на ход событий. Я хочу помочь Фатиме.

У  меня в голове уже складывался совершенно безумный, основанный лишь на предположениях и допущениях, план. Но ведь это лучше, чем ничего, ведь так?

- Скажите, у вас есть доверенные лица при дворе султана?

Он на это лишь невесело хмыкнул.

- Есть, мальчик. Только никто из них не пойдет на то, чтобы даже просто вывести мою племянницу из дворца, не то, что помочь в чем-то большем. Султан все равно узнает, и тогда их ждет смерть. Я знаю, уже пробовал просить…Да и что дальше? – Почти беззвучно проговорил он. – Как только станет известно о побеге, и порт, и все дороги из города перекроют!

От подобной откровенности я даже опешила. Думала, будет до последнего замыкаться, не верить и дичиться.

- Но хотя бы записку передать смогут?

- На это, думаю, их благодарности мне хватит. – Горько хмыкнул он. – Только что это изменит?

- Видите ли, у меня при дворе султана есть некоторые связи. – Увидев скептический взгляд лекаря, я стушевалась. – Ну, не у меня, конечно, но может сработать. Правда, понадобится время, но, будем надеяться, оно у нас есть.

- Какие связи, мальчик?! – С жалостью посмотрел он на меня.

А я поняла, что для того, чтобы мне поверили, придется открыть и свои тайны.

- Видите ли… На самом деле я не…  Это, наверное, тайна… Да и не уверен что… - Начала мямлить я, но быстро поняла, что с таким подходом не только не вселю надежду в Дон-Кихота, но и сама откажусь даже от столь эфемерного плана. Поэтому, приняв за константу, что мне все-таки помогут, я выдала свой самый сильный козырь.

- Мой дедушка - визирь султана.

Я и сама узнала об этом совсем недавно и случайно, но ведь помог же он профессору в свое время сбежать? Да и отец, по всей видимости, все же поддерживает с ним связь не смотря на ту темную историю с его женитьбой и побегом из Турании, вывез же он того же профессора несколько лет назад к нам в Эльмирантию. Путем таких вот допущений и предположений, в моей голове и родился план, хотя, какой-там план, но хоть какое-то его подобие.

Тем временем лицо лекаря приобрело престранное выражение. Вы когда-нибудь видела, как у человека в прямом смысле отпадает челюсть? Я вот увидела. Однако, это продолжалось недолго. В глазах мужчины довольно быстро появилось осознанное выражение, зубы стукнула друг о друга, закрывая рот. Он схватил со стоящего совсем рядом стола кружку с водой и одним махом осушил. После чего я прямо ощутила, как внутри него расправила крылья птица надежды.

- Но сейчас нужно спасти принца! – Спохватилась я и рыбкой нырнула под кровать, от чего лекарю пришлось спешно встать и отойти, чтобы не мешать мне в поисках.

По закону подлости пузырек закатился в самый угол, а я вытерла собой, казалось, многовековую пыль, которую здесь и не думали вымывать нерадивые служанки.

- Вот, пчхи! Пошли, пчхи!

Я отдала противоядие лекарю и стала спешно отряхиваться.

- Лей. – Он впервые позвал меня по имени. – Если Зарух узнает, то никогда не простит, ни тебя, ни меня.