Катерина Цвик – Лейла. Навстречу переменам (страница 14)

Я запоздало вспомнила, что там остались люди, к которым я хорошо отношусь и которые, наверное, сейчас волновались. Охранник все же отлип от стены и, угрожающе глянув в мою сторону, мол, попробуй только обмани, малец, отправился на площадь.

А я пошла на конюшню к своей Звездочке, к которой за время путешествия успела прикипеть душой, которой всегда можно пожаловаться на ушко на этих неотесанных мужиков и с которой можно порадоваться новому дню и незабываемому ощущению ветра в волосах. За время путешествия я научилась за ней ухаживать, чистить, кормить и даже заплетать гриву, и сейчас мне захотелось просто побыть с ней рядом, обняв теплую шею животного. Не забыла я ио лакомстве для подружки – яблоках, которые купила за пару медяшек у местного конюха. Конечно, я знала, что после самоволки меня ждет разнос, а потому тяжело вздыхала, рассказывая Звездочке свою историю и жалуясь на всех на свете.

Разумеется, мне и попало, и проф запретил покидать комнату до самого отъезда. Ужин мне тоже принесли в комнату, а все остальные ели и общались в общем зале. Наверное, будь воля профессора, он бы запер меня в одиночной ка… то есть номере на одного человека – так сильно он испугался и был на меня зол. Но нас снова заселили втроем с Наримом и Зарухом, так сказать, принца и его миньонов.

Перед ужином ребята зашли в комнату. Нарим был страшно расстроен всей этой историей, но я видела, как его подмывает расспросить меня о такой веселой ни на что не похожей песне, но он сдержался, лишь крепко сжав мое плечо перед уходом в знак поддержки. Зарух же добил меня окончательно. Он подождал, пока Нарим покинет комнату, жестом величайшего одолжения и с чувством собственной значимости снял со своего пальца кольцо и, протянув его мне, сказал:

– Лей, ты сегодня меня порадовал, я еще никогда не слышал ничего подобного. Возьми, это знак моего высочайшего расположения.

Мои брови взметнулись вверх, поглазев некоторое время на колечко в руках принца, я все же его взяла. Как-никак он особа султанской крови, и если сейчас я не приму его дар, то оскорблю до глубины души, а я совсем не желала делать туранского принца своим врагом. Но и рисовать на лице бурную радость тоже не собиралась.

– Спасибо, Ваше Высочество, за столь ценный дар, – склонила голову.

Зарух некоторое время продолжал стоять и смотреть на меня, видимо, ожидая каких-то еще действий или слов, но все же вышел из комнаты. И слава Всевышнему, а то его колючий взгляд стал уже надоедать. Потом меня навестил Ромич. Прямо паломничество какое-то устроили, честное слово!

– Лей, Лейла, я не хотел, чтобы так получилось! – с порога начал он. – Честное слово! Я и сказал-то про твои таланты, только чтобы повысить тебя в глазах окружающих!

– Каким образом, Ромич?! – не выдержав, воскликнула я.

Что греха таить, я была в обиде на него за те несвоевременные слова о моем пении.

– Ну как? В Турании умение петь очень ценится, особенно среди мужчин. А уж если поющий из высшего сословия, то его всегда будут рады видеть при дворе султана!

– И откуда ты только об этом узнал? – недоумевала, потому что совершенно не знала о подобных культурных особенностях.

– Мне Рурх, тот охранник, с которым мы везли треклятую сбрую из Ворвеля, рассказал по дороге. И даже спел, говоря, что будь он из высшего сословия, то с таким голосом мог бы бывать на вечерах у самого султана.

Я на это лишь тяжело вздохнула. Повысить мой рейтинг в глазах туранцев он хотел… Эх, да что с него возьмешь? Ведь и правда ничего дурного не хотел, да и вышло все в конечном итоге не так плохо, как могло бы.

– Ладно, Ромич. Ты только больше так не делай, хорошо?

Парень на это лишь сконфуженно кивнул. Мы немного постояли друг напротив друга, а я внезапно поняла, как мало мы с ним общались в последнее время, и как я соскучилась по нашим простым и открытым отношениям. А потому подошла еще ближе и чуть качнувшись, уперлась макушкой в его грудь.

– А меня проф отругал… – внезапно с обидой пожаловалась я.

– Сильно?

Ромич начал поглаживать мою спину.

– Сильно, – закивала я, – и даже наказал.

– Как? – напрягся парень.

– Посадил под домашний арест до самого отбытия из города. Даже еду мне сюда приносить будут… – Я, наконец, не выдержала и подняла на него обиженные глаза.

Ромич на это лишь выдохнул и прижал меня к себе покрепче:

– Ты хоть представляешь, как мы перепугались, когда ты исчезла с площади?

Я поникла еще больше. Все же я повела себя совсем безответственно. Ромич уже двумя руками с силой погладил меня по спине и выдал:

– Профессор себе от переживаний шевелюру проредил. Даже у меня рвать пытался. Я еле отбился! Честное слово! Хотя вот здесь, ну или если поискать, то вот здесь пары волосков точно не хватает! – демонстративно начал он перебирать свои волосы.

Я легонько ударила его кулачком в грудь и улыбнулась сквозь откуда ни возьмись взявшиеся на глазах слезы:

– Выдумщик!

– Слушай, а откуда ты знаешь ту песню? Вся площадь просила ее повторить, слова там простые, и бард вполне сносно их воспроизвел и даже что-то наиграл на лютерне8. Конечно, у тебя получилось гораздо лучше и задорней, но народу и как спел бард понравилось. А когда прослышали, кто ты и как сбежала, то тут же нарекли «Песней беглого графа»…

Невольно я улыбнулась. Приятно, черт возьми!

– Да так, во сне увидела, – ответила я и снова нахмурилась, вспомнив подоплеку всей этой истории.

Ромич, уже привыкший к моим странностям, лишь с улыбкой покачал головой и тихонько щелкнул меня по носу:

– Не вешай нос, Лейла! Прорвемся!

– Угу, у нас просто нет другого выхода.

– Точно!

И, чмокнув в макушку, он вышел прочь, оставив меня уже в совершенно другом настроении.

Глава 6

На ужине ребята задержались, а я и не ждала их, легла на свою кровать, вполне удобную, и заснула, измученная долгим, полным на переживания днем. Но нормально выспаться мне никто не дал.

– Лей! Лей! – почти прокричал мне в ухо Нарим. – Проснись!

– Да не кричи ты! – разлепила я глаза, посмотрела на окно и поняла, что до рассвета еще далеко. – Что случилось?

– Мне кажется, Зарух умирает!

– Ч-чего?! – я даже заикаться начала. Поглядела на спящего Заруха, но ничего, что указывало бы на его скорую кончину, не заметила.

– Я знаю, что это звучит дико, но… Ммм… – Мальчишка скривился и замычал, будто борясь с собой. – Я обещал матери никому не говорить до самой ТУШки, понимаешь, но… – видя мой совершенно непонимающий ошарашенный взгляд, он еще несколько секунд поколебался и решился. – В общем, у меня Дар! При желании я вижу не человека, а как бы его второе тело поверх него самого, только разноцветное, пульсирующее и постоянно меняющееся, а еще потоки энергии внутри тела, но это сложнее.

– Ты видишь ауры людей? – Нне сдержала я восхищенного возгласа.

Мальчик явно растерялся:

– Ауры? Н-наверное, я называю их вторыми телами. И еще я могу на них влиять, иногда… Но изменения вижу всегда.

Я чуть не закричала «Круть! Класс! Офигеть! Очешуеть!», причем на родном русском языке, но вовремя опомнилась и выдала вполне местные восторги:

– Но это же здорово! С такими знаниями ты будешь самым лучшим лекарем!

– Не все так просто… – погрустнел Нарим, но тут же встрепенулся. – Но я не об этом! Лей, я вижу, что аура Заруха стремительно темнеет и затухает! Такими темпами до утра он не доживет!

– И как давно это с ним? Он на что-то жаловался перед тем, как заснуть?

– Не знаю, я не особенно обращал на него внимание после того, как он заставил тебя выступать на площади. Я знаю, что у нас считается честью выступить перед султаном или принцем, но то, что Зарух настоял на выступлении высокородного человека на площади на потеху толпе, несмотря ни на что, выглядит как намеренное унижение. На что он только на тебя взъелся? Ведь, кажется, еще утром был вполне к тебе расположен!

– Нарим, поверь, сейчас это уже совершенно неважно! Что с Зарухом?

– А? Н-ну да. После ужина он пришел какой-то притихший, а потом и вовсе бухнулся, не раздеваясь, и заснул. Особый взор я использую не всегда, вот и не обратил внимания – мало ли что принцу надумалось? Но… Понимаешь, я чувствую, когда рядом кто-то умирает. Я был совсем маленьким, когда уходил на встречу со Всевышним отец, но это чувство намертво въелось в память, и я его ни с чем не перепутаю. Сейчас именно это чувство меня разбудило и заставило осмотреть вас с Зарухом.

– Что это может быть? – уже на ходу спрашивала я, пытаясь растормошить Заруха. Тщетно, мальчишка и не думал просыпаться. А я заметила, что у него посинели губы. – Неси сюда свечу! – скомандовала еще не успевшему ответить Нариму. – Смотри, у него губы посинели!

Не без труда раскрыв рот, я убедилась, что посинел и язык. Зарух лишь что-то промычал, но так и не проявил никакой активности.

– Яд… – прошептал Нарим.

И мы, быстро глянув друг другу в глаза, без труда вспомнили наш разговор о том, что тот, кто хотел убить принца, находится среди нас. И вот он активизировался и, возможно, уже достиг своей цели.

– Что за яд? Ты знаешь?

– Похоже, что это Болотная черница, в народе именуемая Вечный сон. Славится тем, что убивает в течение двенадцати часов, жертва просто засыпает и уже не в силах проснуться. При этом у нее чернеют губы, язык и ногти.

Мы дружно посмотрели на руки мальчика и убедились, что Нарим правильно поставил диагноз. Откуда у него такие обширные знания в области ядов? Вопрос-вопрос. Только сейчас не до этого.