Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 33)

Вот сейчас. Сейчас он разозлится, потеряет контроль, метнётся в коридор и всё — достаточно одного чёткого выстрела. Только о меткости не было и речи, когда невозможно успокоить пульс. Ей, чёрт побери, нравилось. Невероятный азарт, вдохновение, увлекали за собой хуже любой кокаиновой дорожки для наркомана. Это было что-то дикое, абсолютно безумное и совершенно новое — ловить жертву вот так, демонстрируя все свои умения, которые приходилось отрабатывать на деревьях в лесу. Не ядом. Не хитростью и обманом. Открытое противостояние, битва силы и разумов.

Вдох.

Под ногой в тяжёлом армейском ботинке отчаянно скрипнула половица, и в незваного ночного гостя тут же полетела пуля, прошедшая буквально в полудюйме от головы: он просто ждал подобного и успел увернуться. В итоге за его спиной раздался звон стекла, и стоявшая на деревянной тумбе ваза разлетелась на осколки, засыпав пол мелкой фарфоровой крошкой.

Хантер грязно выругался и поспешил нырнуть за тумбу: оставаться мишенью в тире ему совсем не хотелось.

— Мазила!

— Мне не нравилась эта ваза! — и правда, оставшиеся от мачехи детали интерьера руки долго не доходили выбросить на помойку.

Но думать не получилось: не оставшись в долгу, Хантер почти не глядя с шумом выстрелов отправил в дверь, за которой она пряталась, сразу три пули. Первая прошла через дерево, и Гвен едва успела лечь на пол, прикрывая голову. Не зря, потому как сверху со стен посыпались куски разбитых фоторамок. Слушая царящий вокруг грохот, с тоской подумалось про предстоящую уборку…

Если выживет. Потому как в этом возникли сомнения, когда мимо пролетела вторая, едва не задев бедро: Хантер понял, что она легла. Раздражённо зашипев, Гвен откатилась в сторону, однако это совершенно лишало возможности ответного выстрела. Пусть тратит патроны, идиот… Магазин не бесконечный.

— А ведь я был прав: твоя задница мелькает отсюда, как белый флаг! — хохотнул Хантер, пытаясь её разозлить и тут же скрываясь за тумбой.

Пришлось скрючится практически в комок, потому как подействовало моментально. С громким: «Ублюдок!» Гвен вынырнула из-за укрытия, вскакивая на ноги и уже двумя руками держа пистолет. Жаль, он не мог видеть её лица, потому как позади гремели один за одним выстрелы, вышибая щепки из его обороны. К звукам примешивалось её взбешённое рычание, вызвавшее лишь ухмылку.

Девочка хороша, но слишком несдержанна. Взбесить её абсолютно элементарно. Чересчур горячая. Представив, как бестия сейчас стоит посреди засыпанного стеклом коридора в одной маечке и трусиках, с растрёпанными волосами и с пистолетом в хрупких руках, Хантер чуть не простонал от искры возбуждения.

Даже заряды считать забыл, но это и не понадобилось: прозвучал щелчок опустевшего магазина, дурочка поддалась эмоциям. Зверь внутри аплодировал стоя, и Хантер спокойно поднялся, собираясь хорошенько подпалить порохом хвост сдуревшей сучке.

Но Гвен уже осознала свою оплошность и отбросила бесполезный пистолет, успев убежать к лестнице, пока её не нагнала смертоносная сталь. Ярость клокотала в груди, однако нужно было думать серым веществом, которое совсем не хотело работать.

Сукин сын знал, как вывести её из себя! Скрипя зубами, собралась было унестись в подвал, к остальному арсеналу, или хотя бы на кухню за приличным ножом, но Хантер был быстрей.

Перед носом просвистела пуля, отчего волосы на затылке зашевелились: так безумно близко к могиле она стояла впервые. В глазах мелькнул ужас от мысли, что он, действительно, готов её убить. И похрен ему, что там было между ними. Вышибет ей мозги, да ещё и трусики как трофей заберёт, чокнутый фетишист.

— Куда ты, малышка, мы же так мило болтали! — подойдя к ней в упор, на самый край лестницы, прошипел Хантер, уже не сдерживая бешенство. — Научись отвечать за свои поступки! — жажда мести настойчиво требовала своего, и он прицелился прямо ей в сердце, прижимая дуло к часто вздымающейся груди: — Вот сюда надо было втыкать свою зубочистку, стерва!

— У тебя спросить забыла!

Одним чётким и резким движением она выбила оружие из его руки, и «Кольт» упал куда-то вниз.

Воздух пропитался злостью, обоюдной, бесконтрольной. Два доведённых до грани диких хищника бросились друг на друга с одной целью: убить, победить, доказать превосходство. С рычанием Хантер безжалостно ударил Гвен по рёбрам, вышибая кислород, но она хорошо держала удар. Ответила ему пинком по ране, заставляя согнуться пополам, и тут же схватила за плечи, швыряя вниз по ступенькам.

Он удержал равновесие, потянул её за собой, и вот уже оба стояли на скрипящей лестнице. Ничего больше не было, кроме ярости, все планы и логичные варианты рассыпались пылью.

Только свист прерывистых дыханий и удар за ударом. Она метила в слабое место, и это слишком предсказуемо. Хантер ловко увернулся, и его кулак пришёлся по её скуле. Уже не было разницы, кто из них кто, и как пришёл в этот момент: нужно выжить.

Сдавленно ахнув, Гвен, обезумев окончательно, с силой толкнула его к перилам, не замечая, как улетела через них вместе с противником, обхватившем её талию. По дому разнёсся отяаянный девичий визг, когда она вместе грохнулись с лестницы в гостиную, прямиком на стеклянный журнальный стол.

— Чёрт!

Его крик выразил обоюдные эмоции, два тела разбили хрупкую конструкцию вдребезги. Приземлившись на усыпанный осколками пол спиной, Хантер зажмурился от боли и тихо простонал, пытаясь прийти в себя.

Гвен повезло больше: упав на его широкую грудь, она отделалась практически лёгким испугом. Торопливо перекатилась на ковёр, и в бок тут же воткнулся небольшой осколок безвременно почившего стола.

— Твою…мать…

Вытащив стекло, она ощутила под пальцами кровь, но сейчас не до того: хватало боли в рёбрах и челюсти. Пользуясь тем, что Хантер ещё только пытался открыть глаза, Гвен, пошатываясь, поднялась на ноги.

Как же, чёрт возьми, больно!

Нет, пора это кончать. Сейчас же. Она оглядела усыпанную мерцающей бриллиантовой крошкой гостиную, и тут в глаза бросился его «Кольт». Там остались патроны, без сомнений. Схватила своё единственное спасение, вцепляясь пальцами в ствол со всех оставшихся сил. Беда в том, что их очень мало: как физических, так и душевных. Лимит адреналина был исчерпан окончательно.

Тем временем Хантер встал, чётко ощущая, как кровоточила рана с только-только снятыми швами, и как ныла спина: от новых порезов спасла толстовка. Понимая своё проигрышное положение, собирал всю волю в кулак. Первое, что попалось под руку — большой острый кусок стекла, неспособный повредить ладонь в перчатке.

Зверь в груди бесновался, требуя одного: её. Хоть как. Немедленно.

Проигнорировав протестующе взвывшие мышцы, Хантер совершил последний рывок, впечатывая Гвен в стену и ударяя её головой. Промычав, она закрыла глаза, но всего на секунду: тут же взвела курок, говоря тем самым, что не безоружна.

Хантер прижал к её горлу осколок, одновременно чувствуя холодное дуло возле уха.

Равные.

Оба дышали слишком тяжело и часто, когда взгляды встретились. Сверкающие малахиты тонули в сером пасмурном небе, и разряды тока скользили по тесно соприкасающимся телам. Сглотнув, Гвен приоткрыла рот, но слова неожиданно пропали.

Его запах, его сила, его грубость — всё это словно парализовало. Она ощущала себя кроликом в лапах удава, и пистолет затрясся.

— Стреляй, детка, — он не прекращал гипнотизировать её, приближаясь всё ближе к лицу. Любуясь румянцем, который не сможет превратить в мертвенную бледность, очаровываясь лавандой и чистым совершенством, что должно быть его — или не быть вообще. — Давай. Вот он я, весь твой. Всё, что ты хотела. Стреляй.

Повинуясь чистому инстинкту, он в подтверждение своих слов выпустил из пальцев осколок, с глухим стуком упавший на пол. Нет, это не поражение. Потому, что он видел свою девочку.

Миледи. Гроза Раутвилля. Дьяволица во плоти. Не сумевшая довести дело до конца всего раз, проигравшая задолго до этой драки. И даже не в его квартире, когда нож не добрался до сердца. Гораздо, гораздо раньше. Ей придётся это признать.

Она в замешательстве, панически искала в его глазах ответ, что всё это значило. Почему он отдал ей победу? Почему снова ставил перед этим выбором? Словно чувствовал то, что она сама отрицала. Что думать о его смерти было невыносимо больно. Что лёжа неделю назад на этом самом полу и пуская дым сигареты, она хотела умереть вместо него.

Стыдно. Кусала губы, стараясь не трястись всем телом, вспоминая, как его кровь пропитывала постель. Как дождь растворял собой всю возможную радость, превращая сердце в застывший кусок льда.

Пытаясь бороться со своей слабостью, теша к чертям рассыпавшееся самолюбие, Гвен дрожащим пальцем усилила давление на спусковой крючок. Вот он, момент истины. То, чего ждала так долго.

Но почему не выходит? Почему тошнотворный комок в горле сжимается в преддверии точки невозврата?

— Стреляй, моя Миледи, — словно змей-искуситель, прошептал он ей, вдавливая в стену ещё сильней. Выжимая воздух. Заменяя его можжевельником и табаком.

Жалобно всхлипнув, Гвен выпустила пистолет из руки, окончательно сдаваясь во власть своих чувств. С торжествующим рёвом в груди Хантер тут же впился в её губы, глубоко и жадно.

Она признала. То, что до него дошло давно: потребность друг в друге, рвущую реальность на клочки. Мир зарябил и сузился до одной единственной жажды, жаром разжигающейся внутри. Хантер выпивал её вкус, пропитываясь горьким мёдом и вишней, едва не рыча от сводящей с ума необходимости. Забыта уже подсыхающая разводами кровь на лице, сочащаяся рана и боль в мышцах, потому что их сводило желанием сделать эту сучку своей по-настоящему, подобно животному. Он стянул перчатки, чтобы чувствовать каждый изгиб её тела — нет, не так — тела, принадлежащего только ему.