Катерина Траум – Мой муж — зомби (страница 42)

— Ты нашёл его, мой верный раб. Того, кто пытался выкинуть в ад душу, ему не принадлежащую.

— Он здесь, и он ждёт твоего наказания, — покорно склонил голову Матвей.

— Вы не сможете! — вскинулся заметно побледневший Виктор, с надеждой наблюдая за красным дымом своей сигареты. — О, великий, взываю к тебе…

— Ты нарушил равновесие, нарушил древние законы живых и мёртвых. Твой покровитель не станет бороться со мной за твою гнилую душу. Теперь ты принадлежишь только мне, — любезно пояснила чёрная тень Барона, и он покровительственно поднял руку.

И действительно, красный дымок словно развернулся назад. Втянулся обратно, после чего сигарета в руке Виктора распалась на алые искры. Он выругался и прошипел от боли ожога, а искры всё не угасали, играя на его коже. По ладони и выше, к рукаву рубашки, как будто съедая кусочки плоти. Закапало на пол расплавленное золото трёх его перстней.

Виктор взвыл, но наказание от высших сил не заканчивалось. Его тело будто растворялось, горело без огня сантиметр за сантиметром. Я не могла больше терпеть без воздуха и вдохнула — зря, потому что жутко воняло палёной плотью. За минуту нарушитель порядка стал горсткой серого пепла на блестящем кафеле, после чего тень Барона развернулась к Матвею.

— Ты хорошо послужил мне, раб. А теперь иди прочь, — он небрежно махнул рукой, и отражающий его сущность чёрный дым начал медленно рассеиваться.

Я попыталась поймать взгляд Матвея, но его глаза всё ещё наполняла слепая чернота. На бледном лице не было ни единой эмоции, когда он затушил и убрал в карман кожанки свечу. А потом развернулся и вышел из туалета, как и было велено послушному псу — прочь.

— Матвей! — попыталась я его остановить, но тут снова глухо застонал рядом со мной Вадим, и бросить внезапно ожившего зомби здесь в таком виде я точно не могла. — Тихо, тихо, милый… У тебя, наверное, жуткое несварение…

— Что со мной? Где я? — прошептал он, едва сумев проморгаться и поймать мой взгляд. — Юля… Мы в отеле? Нас чем-то отравили на свадьбе? Чёрт, как болит желудок…

И как бы мне не хотелось броситься вслед за ушедшим — теперь уже наверняка навсегда — бокором, я устало положила голову Вадима себе на колени и пригладила его волосы.

— Ты разве не помнишь последних недель? Кажется, тебя и впрямь пытались отравить, но не на свадьбе. Раз даже память отшибло.

И на ходу придумывая успокоение для слабо постанывающего мужа, я изо всех сил сдерживала слёзы, одна из которых всё же упала на его лицо. Потому что каждой клеточкой дрожащего в лёгком ознобе тела поняла, что это конец. Раб духа смерти ушёл выполнять новый приказ хозяина, ни разу не оглянувшись назад.

А мне не должно быть так больно это осознавать.

Эпилог

Золотым листопадом осень вступила в свои права. Припорошила хрустящим жёлто-оранжевым ковром дорожки в центральном парке и принесла первые холода. Лето было слишком жарким, а для меня — поворотным.

Спустя три месяца после пережитого потустороннего кошмара я наконец-то могла назвать себя свободной. Неспешно брела с работы с бумажным стаканчиком кофе в руке, наслаждаясь свежестью пропитанного смолой воздуха. День выдался чудесный: мы с девочками из бутика «Ив Сен Лоран», где мне удалось получить должность продавца-консультанта, разбирали новую осеннюю коллекцию, восхищаясь провокационными нарядами. Каждую минуту я ощущала себя на своём месте — когда подбирала образ для очередного клиента, оформляла витрину или развешивала товар так, чтобы привлечь покупателей. Мне оказалось вовсе не обязательно носить лейблы на себе, а благодарные и счастливые улыбки преображённых моими руками женщин и мужчин стали лучшими чаевыми.

Зная, что ад существует на самом деле, очень хочется заслужить в конце жизни свой рай. Пусть даже делая счастливыми других людей.

С Вадимом я развелась практически сразу после несостоявшегося конкурса поваров. Он так и не вспомнил, что делал всё время, пока был зомби. Пришлось наврать ему, что сам спустил деньги из сейфа и исцарапал двери и стены в своей спальне, будучи под кайфом. Он вроде поверил, пару дней попил активированный уголь и стал как новенький, а поход к кардиологу не выявил ни малейших патологий: Вадик действительно был жив и здоров. Убедившись в этом, я сразу покинула его дом, и в следующий раз — последний — мы увиделись только в ЗАГС-е.

Кажется, он даже не был особо огорчён. Потому как в ноябре уже назначена его свадьба с Викой, что совсем не стало для меня сюрпризом. Его отец действительно, как и предсказывал Матвей, умер в июне, тихо и мирно, в своей постели. И про старшего сына ни разу не спросил — похоже, от обезболивающих он действительно не понимал, что рядом с ним был тот самый Виктор.

С Женькой у нас состоялся серьёзный разговор сразу после того, как его выписали из больницы. Не уверена, на сколько братца хватит, но пока что он смиренно работал маркетологом в небольшой строительной фирме, и втюхивать людям новенькие квартиры у него получалось куда лучше, чем вести свой бизнес. Я пока что жила у него, но получив вторую зарплату, уже присматривала себе уголок в спальном районе.

Жить честно, свободно, ни от кого не зависеть — оказалось настолько здорово, что меня порой бросало в дрожь от мыслей, как можно это променять на что либо. И с каждым днём отступала обида на Матвея за его обман, ведь несмотря ни на что, он оставил мою душу мне. Дал мне шанс искупить вину, шанс на эту новую жизнь.

Его я не видела больше ни разу. Жалела ли об этом? И да, и нет. Хотелось многое сказать, многое прояснить. Признать, что тяга к нему не отболела и не оставила меня до конца. Что я долго искала духи с запахом, похожим на прелые цветы, и не нашла. Что скучала по его ехидной мордашке и сильным рукам. Но боюсь, если и впрямь снова сведёт с ним судьба — убегу куда подальше, потому что потустороннего дерьма в моей жизни хватило с лихвой.

Кофе закончился. Выбросив в урну стаканчик, я присела на лавочку под раскидистым клёном и порылась в сумочке в поисках наушников. Иди домой в такую солнечную, ясную погоду не хотелось совершенно. Лучше включу старого-доброго «Короля и Шута», дочитаю скачанный роман про великую любовь на пиратском судне, а потом забегу в магазин за новыми кроссовками. Всё-таки сколько можно обещать начать бегать по утрам — пора бы и держать слово.

С такими бодрыми мыслями я запустила руку в дальний карман сумочки, но как назло, проводки наушников зацепились за ключи. Дёрнув посильнее, я в итоге уронила на асфальт и их, и складную расчёску. Чертыхнулась, наклонилась в поисках упавших вещей, и тут в поле зрения показались смутно знакомые итальянские туфли-оксфорды. В воздухе сладко пахнуло жжёной карамелью…

— Не это ищешь? — раздался над головой любезный вопрос тем самым, неповторимым мягким тембром, от которого по позвонкам скатились мурашки.

Я резко выпрямилась, задохнувшись от нахлынувших эмоций. Чуточка страха, чуточка гнева, но под всем этим острым перцем — сладко-радужная радость, которой не удалось скрыть.

— Матвей? Это… правда ты?

Пришлось моргнуть, потому что человек передо мной был словно перевёрнутая картинка того самого хмурого бокора. Белая футболка под расстёгнутой синей кофтой, светлые джинсы. Выгоревшие на солнце тёмно-русые, но уже не чёрные волосы в аккуратной стрижке без чёлки, открывая большие зелёные глаза. И ровный, настоящий загар вместо вечной мертвенной бледности кожи. Заметно раздавшиеся плечи, словно его оставила смертельная болезнь, подавлявшая естественное развитие мышц.

Вместо лёгкого запаха смерти — только мужской одеколон. Тот самый, древесно-освежающий, который я сама собиралась ему подобрать. А в руке — белое облако на палочке, символ нашей «дружбы».

— Вопрос спорный, — вдруг широко, открыто улыбнулся Матвей и протянул мне ключи. — Это я, но уже без ошейника.

— Барон тебя отпустил? — недоверчиво покусала я губу, но всё же приняла из его руки свою вещь.

Мимолётно дотронулась до пальцев, уже не настолько костлявых, но всё ещё твёрдых и… тёплых. Наконец-то тёплых.

И вдруг он перехватил моё касание, взял меня за запястье и подтянул к себе. Я шатнулась на каблуках, а сопротивляться не смогла — этому тёмному водовороту в болотной радужке, по которому скучала слишком долго. Нервная дрожь подкосила колени.

— Я больше не его раб, Юля. Он признал, что без меня бы не справился с тем, во что превратился Виктор, а он был серьёзной угрозой равновесию. И в награду я выпросил свободу.

Неверящим взглядом я встретилась с его — искрящимся настолько искренней радостью, что она делала иным выражение лица. Не сдержав порыва, я осторожно коснулась кончиками пальцев его скулы, проверяя, что картинка не зарябит и не изменится снова. Что теперь он обычный человек.

И тут мозг прошибла мысль, от которой невольно поджала губы:

— То есть ты свободен уже три месяца, но всё это время даже не мог дать о себе знать?

— Я был в Бенине, — виновато улыбнулся Матвей. — Заканчивал там дела, продал дом, попрощался со всеми. Чтобы сейчас вернуться…

— А как же тёплые края? Виноградники и море?

— Только если ты со мной. Потому что я вернулся к тебе.

Он отщипнул комочек сладкой ваты и поднёс к моим губам с такой хитрой мордашкой, что мне сразу стал понятен жест. Приму или нет этот знак примирения. Прощу или нет за то, что он собирался со мной сделать.