Катерина Траум – Господин прокурор (страница 6)

– Неужели за два дня никто не растащил товар…

– Отличное замечание, мисс Эванс, – неожиданно довольно похвалил ее Киллиан, без видимого труда перемахнув через борт лодки и присев перед несчастным. – Пишите. Мужчина, ориентировочно от двадцати пяти до тридцати лет, европейской наружности… Документов при нем не было?

Инспектор Уайт лишь пожал плечами:

– Только бумажник, причем с деньгами. Его даже не обворовали. В том и загвоздка, прокурор Лэйк: зачем убивать контрабандиста, но при этом не тронуть его груз?

– Согласен, нестыковка есть. – Задумчиво нахмурившись, Киллиан осторожно повернул голову трупа набок, открывая взгляду широкую темную щель, которой стала за два дня резаная рана. – Мисс Эванс, вы еще тут?

– Да, – выдавила она, сглатывая тошноту.

– Причина смерти – перерезанное горло… Оружие широкое, что-то вроде охотничьего ножа. – Он не без труда расстегнул верхние пуговицы на раздутой разложением груди покойника, обнажив светлую некогда кожу, и через пару осторожных нажатий на натянувшуюся плоть продолжил: – Посмертные пятна и окоченение не менее чем на двое суток. Инспектор Уайт, мне нужен полный перечень всех судов, которые отправлялись из Энфорта два дня назад. Эту лодку наверняка ждали на одном из них.

– Сделаем, сэр.

– Мисс Эванс, продолжите описание тела самостоятельно – одежда, поза и остальные детали, – небрежно кинул Киллиан, потеряв интерес к убитому и поднявшись.

Пейдж совершенно не понимала, как он мог сидеть перед трупом на корточках, с его-то хромотой неизвестной природы. Но работа словно стирала всю предполагаемую боль, оставляя только профессионала. Он лишь едва заметно передернул плечами, когда вставал на ноги, чуть сильнее надавив на трость. Моментально собрался, прошел к ящикам и с громким скрипом откинул крышку на верхнем.

– Мисс Эванс, вам нужно особое приглашение? – не оглянувшись на нее, повысил голос Киллиан.

Преодолевая мелкую дрожь и чувствуя на позвонках ледяную испарину, Пейдж несмело подошла ближе к лодке и принялась записывать дальше. Поза… морская звезда, только с изломанными конечностями. Кровь… пусть засохшая, просто темные пятна, но много. И на дне лодки, и на классической клетчатой куртке лесоруба из добротной плотной макино[1]. Не из дешевых. Тонкая нашивка из багряного атласа на рукаве, которую тяжело было разобрать под коркой крови, и все-таки, заставив себя присмотреться, Пейдж ее разглядела. Какая странно знакомая ей деталь.

– Он из клана Соланесов, – прошептала она, и вряд ли ее было кому-то слышно за бряцанием стекла: Киллиан достал из ящика пузатую бутыль квадратного сечения с золотистым содержимым.

Он внезапно замер, перестав рассматривать свою добычу в свете фонаря, и перевел недоверчивый взгляд на помощницу:

– С чего вы это взяли?

От его пристального внимания Пейдж взволнованно переступила с ноги на ногу: на секунду стать для него интереснее работы – неплохое достижение. Черные глаза будто собирались просверлить дырку у нее во лбу, так что она поспешила объясниться:

– Нашивка на рукаве. М-мой отец был портным, он часто выполнял такие заказы Соланесов. Одна полоска – рядовой, две – капо. Три носит Леонардо Соланес, а его отец вовсе п-предпочитает борд-довые пид-джаки…

В повисшей тишине, разбавляемой только шумом океана, она неизбежно начала заикаться под таким немигающим, долгим взглядом Киллиана. В отблеске фонаря его радужка показалась засверкавшей искрами – будто звезды в ночном зимнем небе. Стряхнув наваждение, Пейдж смущенно опустила голову, утыкаясь в блокнот и торопливо строча дальше.

– Отличная наблюдательность, мисс Эванс. – Его глухая похвала приятными мурашками отозвалась в ее теле. – Конечно, я в курсе мафиозной иерархии, но нашивку и впрямь упустил под коркой крови. У вас устаревшие сведения: старик Эдмондо давно ушел в мир иной вместе со своими знаменитыми пиджаками. Сейчас Соланесы целиком во власти Леонардо. Что ж, откуда тут растут хвосты, мы уже знаем. А вот почему первоклассный шотландский виски – или то пойло, что выдает себя за шотландский виски, – оказался никому не нужен…

Киллиан свернул пробку у бутылки, с сомнением понюхал содержимое. Вздохнув, осторожно лизнул горлышко и тут же сплюнул в воду то, что попало на язык. Пейдж задержала дыхание, чувствуя внезапное покалывание в пальцах: как-то живо нарисовался в воображении образ сидящего перед растопленным камином господина, небрежно положившего ногу на ногу и потягивающего благородный напиток из бокала. Да уж, недосып явно не шел ее мозгам на пользу…

– Если это настоящий двенадцатилетний «Макаллан», то я – королева Виктория, – снова сплюнул Киллиан, брезгливо возвращая бутыль в ящик.

– Может быть, покупатель узнал, что виски паленый, и потому началась заварушка? – подкинул предположение инспектор Уайт. – Соланесы… Кто бы ни прирезал их солдата, это поганое дельце. Может вылиться в очередную дележку земли, где, как всегда, бардак разгребать нам.

Его подчиненные хмуро закивали: никто не хотел, чтобы старое семейство мафиозных итальяшек начало вендетту[2], где пострадают невиновные.

– Ну, зато мы точно знаем, что товар в несчастную трезвую Америку[3] пытались сбыть Соланесы и что Леонардо заинтересован в сотрудничестве с нами, – бодро заметил Киллиан, хлопнув ладонью по ящику. – Господа, давайте-ка перевернем тут все хорошенько: надо понять, где эту паленую дрянь произвели. Не сварил же Лео ее у себя на кухне, в самом деле!

Полицейские зашевелились, оттесняя Пейдж от лодки. Ей все больше хотелось устало присесть прямо на гальку, дав отдых ногам, и, может быть, чуть-чуть подремать. Свою часть дела она выполнила – все записала, даже вон увидела больше, чем надо. В затылке нестерпимо гудело. Когда она уже присматривала местечко на деревянном настиле пирса, Киллиан грубо окликнул ее:

– Мисс Эванс, не спать! Считаем ящики, количество изъятых бутылей в каждом, сравниваем этикетки и цвет жидкости! Вперед!

Гигантским усилием воли Пейдж подавила тяжкий вздох, с тоской подумав, что даже самая зловонная в мире старуха ночью бы предпочла сопеть в подушку, а не выносить сиделке мозги и не тащить ее на берег океана продуваться всеми ветрами. Неполная круглая луна надкушенным блином смотрела сверху на суетящихся констеблей, которые уже выволакивали из лодки первый ящик. Пейдж тоскливо глянула на наручные часы – почти четыре утра. Ну, может быть, ночная служба означала, что днем будет лишний час на сон?

– Кстати, мисс Эванс, – как бы между делом заметил Киллиан, выбравшись на берег и пройдя мимо нее, отчего нос обдало запахом древесно-свежего одеколона с ноткой сандала и легким налетом попробованного им терпкого виски. – Запишите там: у меня важное судебное заседание в десять часов. Чтобы к нему подготовиться, в Дом правосудия поедем в восемь. Времени еще полно.

И Пейдж могла поклясться, что в коротком взгляде на нее у коронного обвинителя читалось мягкое, тонкое, как инквизиторская игла под ногтями, и черно-насмешливое, как подожженные пройдохами с улицы крылья голубя, издевательство.

Если работу полиции Пейдж хотя бы уважала, то к труженикам Дома правосудия отношение было неоднозначное. С одной стороны, она понимала, что никакие местные прокуроры, адвокаты и судьи никоим образом не влияли на прописанные высшими инстанциями законы и просто выполняли свою роль в общей системе. С другой… с другой стороны, были эмоции. Она опасливо обходила как можно дальше это массивное, неуклюжее и старомодное каменное здание в центре города с того самого дня, как пятеро ублюдков оказались отпущены на свободу, не понеся никакого наказания за одну смерть. Ведь что такое мертвая еврейка против героев войны, двое из которых аристократы?

Но господину было абсолютно наплевать как на недосып рабыни и ее гудящую голову, так и на то, что Пейдж непроизвольно вжалась в сиденье, едва показался Дом правосудия.

– Вы неплохо справляетесь, мисс Эванс, – вдруг решил он нарушить тишину в салоне. – Признаться, я ожидал, что вы попросту грохнетесь в обморок при виде трупа. Хорошая выдержка, трезвый и свежий взгляд на работу, инициативность. Если вы окажетесь не менее полезной и дальше, то мы можем рассчитывать на мирное и плодотворное сотрудничество.

– В чем будет моя задача сегодня? – решила уточнить Пейдж, желая переключиться от мерзких воспоминаний о том, как ходила по этим высоким каменным ступеням в прошлый раз.

Поднималась с полной уверенностью, что закон для всех един и справедливость всегда торжествует. А спускалась… Ощущая на затылке взгляды тварей, растерзавших ее мать, как кусок мяса, и словно примерявшихся для продолжения банкета к пятнадцатилетней девчушке. И слыша в ушах стук молотка судьи, громогласно объявившего об их невиновности.

Пейдж вздрогнула и сухо сглотнула. Киллиан не спешил отвечать на ее вопрос, будто задумавшись или чего-то ожидая, и спустя мгновение она поняла, чего именно. На площади перед Домом правосудия творился хаос. Несмотря на ранний час и только что вставшее солнце, сюда уже стеклись нестройные ряды митингующих. Женщины и мужчины самых разных возрастов стояли с плакатами и громко скандировали:

– Ржавая смерть! Ржавая смерть!

– Что тут проис…

– А вот и мое сегодняшнее дело, – как ни в чем не бывало протянул Киллиан и вдруг направил машину на узкую улочку, огибающую Дом правосудия слева. – Нам лучше зайти с черного хода.