Катерина Траум – Босс (страница 10)

Оставшись наедине с собой и никотином, она по какой-то неправильной привычке вновь скользит пальцами под ошейник, нащупывая бугристый шрам в виде буквы «G». Знак её полного послушания и принадлежности. Заживала эта дрянь долго — лишь недавно чокер перестал постоянно натирать ещё не огрубевшую кожу. Сунув в рот сигарету, Эми с тяжёлым вздохом облокачивается о перила и убирает в карман халата зажигалку. После душа и никчёмных попыток удовлетворения, внутри всё равно было гадко. Как же добиться следующего шанса показать себя? Как заслужить его доверие, его желание снова трахнуть её по-настоящему, а не просто использовать, словно услужливую доставку бумаг в офис. Поручения бывали разными, но в основном она работает посыльным, передавая как документы «Абигейл» в филиалы, так и редкие письма странным мужчинам в костюмах: Алекс не пользуется электронной почтой, продолжая для фирмы сохранять анонимность. Безопасность для него всегда на первом месте — наверное, именно поэтому единственное, что у неё осталось от прошлой жизни, это вшитый в предплечье крохотный имплант с противозачаточным.

А хочется настоящего дела. Такого, чтобы его глаза вспыхнули восхищением. Чтобы удовлетворить его сполна.

Солнце клонится к закату, завершая этот день. Эми задумчиво смотрит вниз с балкона, пробегаясь взглядом по крыше большого гаража во дворе. Сигарета практически истлевает, и она тушит окурок в фарфоровой пепельнице на столике. А потом вдруг обращает внимание на движение возле распахнутых дверей гаража.

Ник усердно моет служебную машину, до блеска натирая капот. Без чёрного пиджака, в простой серой майке, он выглядит гораздо лучше — оказывается, у него даже есть неплохие мышцы, рельефом проглядывающие под тонкой тканью. Вспоминается короткий разговор про его сестру, и Эми начинает наблюдать за ним внимательней. Вот он протёр лобовое стекло, наклоняясь вперёд, и она замечает проводки наушников, уходящих к карману спортивных штанов. Интересно, какую музыку он слушает? В машине обычно играет полная безвкусица и дешёвая попса, но почему-то кажется, что не одна она скрывает внутри гораздо больше. У него тоже есть раны. И он даже не боится говорить о них. Каково ему работать на Алекса, если его сестра умерла от товара семьи Герра? Почему он тоже послушен… Или просто её Босса слушаются абсолютно все?

Все эти странные вопросы не дают ей шанса оторвать от Ника глаз. Она хочет забраться под эту светлую кожу, расковырять те же ранки, что у неё, в садистском желании посмотреть, болит у него также или иначе. А парень тем временем заканчивает с полировкой, вытаскивает из багажника насос и наклоняется, чтобы подцепить его к колёсам и проверить давление в шинах. Аккуратист. Как папа. Тот тоже умел абсолютно всё.

— Тащи ключ на три восьмых.

Мотнув головой, Эми безжалостно выбрасывает неожиданные воспоминания из помутившегося сознания. Уже собирается развернуться и уйти с балкона, но тут Ник словно чувствует интерес наблюдательницы и поднимает взгляд. Удивление в тёплых зелёных глазах. И короткая, милая улыбка, демонстрируя ямочки на щеках, от которой девушка нервно дёргается. Это как из прошлой жизни. Из той, куда уже не вернётся.

Ник склоняется над очередным колесом, а когда смотрит на балкон снова, тоненькой фигурки в белом махровом халате уже нет.

***

— Если ты можешь кого-то побить, это не значит, что имеешь право. Эми, я учу тебя самозащите не для того, чтобы меня вызывали в школу каждую неделю.

Строгость в голосе бьёт по вискам, горло сжимается от приступа слёз, которые уже душат желанием обнять его и просить прощения. Знала ведь, что папу это разозлит. Но ничего не смогла с собой поделать, когда задира Джей снова нарисовал на её шкафчике красноречивую надпись «шлюха». Обида клокочет в груди, и вместо оправданий и извинений Эми поднимает взгляд на отца. Подбородок дрожит.

— Это всё из-за мамы. Они думают, что я тоже закончу, как она, в каком-то притоне… Лучше бы она вообще умерла, — злое шипение из детских уст. Да, так было бы проще всем, если бы она и все любопытные соседи вовсе не имели понятия, где и как доживает дни женщина, родившая её на свет и скинувшая на руки отцу.

— Никогда так не говори, — строго одёргивает он её, крепко обнимая ладонями за хрупкие дрожащие плечи. Присаживается перед ней на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз, чтобы они были на равных. В уголках глаз собираются морщинки, и он на редкость серьёзен сейчас. — Сколько бы боли тебе не причинил человек, ты не должна желать ему смерти. Не потому что смерть — плохо. А потому что весь мир существует по закону бумеранга. Сколько злобы, грязи и ненависти ты пошлёшь в него, столько же тебе отольётся в ответ. Равновесие. Сегодня ты едва не сломала руку этому мальчику за его глупость и невежество. А завтра он увидит, как на тебя напали в переулке хулиганы, и не вступится за тебя, не позовёт на помощь. Если хочешь, чтобы тебя перестали обзывать — докажи. Что ты лучше своей матери. Что ты умная, храбрая, что ты хороший друг. Отправь в окружающий тебя мир что-то светлое, чтобы оно вернулось тебе.

Она слушает, заворожённо впитывая каждое слово этого родного голоса. Папа всегда прав. Он всегда самый-самый… Вот только ему не изменить изначальную настройку внутри её маленького, но уже истыканного несправедливостью жизни сердца. И она усердно кивает, выдавливая из себя улыбку, но про себя думает иначе:

«Глупость и невежество надо наказывать. Наказание — это справедливо. И раз я могу преподать этому тупице урок, то я это сделаю. Потому что сильный должен подчинять слабого. Всегда. Не закон бумеранга, пап. Закон джунглей. Или ты, или тебя.»

Идиотский сон, сотканный из воспоминаний, всё утро не даёт Амелии покоя. В последние недели отец ей снится всё чаще. Как будто хочет напомнить о себе, но зачем, если она и так не может его забыть? Неправильные воспоминания. Плохие, гадкие сны о днях, когда её ещё кто-то мог любить просто за то, что она есть.

Приняв успокаивающий душ, одевшись в чёрную майку и шорты, она спускается вниз и проходит в столовую. Но Алекса уже нет, лишь несколько пачек документов и записка, коротко объясняющая, что ей сегодня предстоит сделать. Снова банальный посыльный, девочка на побегушках, доносящая распоряжения до подчинённых Босса. В груди щиплет разочарованием: она даже его не увидит. И день начнётся без его проникновенного и подчиняющего взгляда, без звука властного голоса, вызывающего дрожь по позвоночнику. Раньше он трудился хотя бы озвучивать все приказы ей лично. Сейчас — кидает бумажку, словно кость собаке. Только короткая приписка немного бодрит, даря каплю надежды на лучшее:

«Заскочи потом на восточный склад, проверь, что товар привезли без недовеса. И закончи всё к 21:00, у меня планы на твой счёт.»

Уже это скромное обещание улучшает настроение в разы, и за кофе Эми идёт к кухне лёгкой, вдохновлённой походкой. Планы. Включающие её присутствие. Шикарно. Стоит выкроить минутку, и, пока будет в городе, прикупить что-нибудь адски соблазнительное для него. Если он будет в хорошем настроении, как вчера, то есть шанс на исключительное везение…

Завтраком Эми не утруждается, да и есть в этом доме не любит: кажется, что лишний грамм на бёдрах окончательно убьёт в Алексе желание её касаться. Хотя тазовые косточки всё заметней выпирают у края шорт, а беговая дорожка в спальне работает на износ. Взяв чашку с крепким ароматным эспрессо из кофемашины, выходит во двор через заднюю дверь. После вечной затхлости старого особняка и мрачности стен очень хочется глотка свежего воздуха. В коридоре старичок-дворецкий провожает её фигуру цепким взглядом, и она старается не злиться на эту слежку за каждым её жестом в отсутствии хозяина. Кларксон словно так и не привык, что в доме есть ещё одна прислуга.

Гостем она и сама себя считать не может по определению.

Погода солнечная, ясная. Задний двор Браунвилля отвечает всем понятиям о баснословном богатстве и шике: создающие приятную тень деревья по периметру, поблёскивающая голубизной в бассейне вода и удобные плетёные лежаки. Эми невольно улыбается, вспоминая, как в первые ночи Алекс не мог ей насытиться, как купались голыми в ночной тишине, как он брал её снова и снова прямо на мраморной плитке у бортика. Так, что она содрала всю спину до крови, а укусы на шее не заживали несколько дней. Лучшие воспоминания, почему-то покрывающиеся пеплом и отдающие горечью по рту. Дни её покорения и падения всё глубже в яму бесконечной привязанности к нему. Когда пренебрежение к ней стало больше изначальной жажды обладания её телом? Уже не столь важно. Важно заработать его любовь любой ценой.

Она подхватывает со столика свои сигареты, и первую затяжку запивает глотком кофе. Кайф. Мышцы понемногу расслабляются, вытряхивая из головы и дурной сон, и мечты об Алексе с его совершенным сильным телом. Лениво скользнув взглядом влево, к гаражам, Эми вновь видит колдующего над машиной Ника. Капот служебного джипа открыт, а парень в форменном чёрном костюме задумчиво сводит брови, заглядывая в недра двигателя.

Неужели день обещает быть интересным?

3. Игра на вылет

Ник терпеть не может возиться с движком в столь неудобной одежде. Он уже успел отвезти Босса на деловую встречу с клиентами и вернуться, чтобы сопровождать сегодня Эми. Ничего необычного, хотя прекрасно знает, что водительские права у неё имеются. Но подозревает, что в его лице Алекс видит некое подобие защиты для своей подопечной. А теперь так не вовремя слетела клемма с аккумулятора, и чтобы её поправить, придётся рискнуть испачкать надоевший пиджак. Раздеваться по пояс? Чёрт возьми, вот же тупость. И потому он глупо пялится на внутренности капота, соображая, как остаться чистым, но подтянуть кусачками дурацкий зажим.