Катерина Тихомирова – Сказки для очень взрослых и очень умных (страница 1)
Катерина Тихомирова
Сказки для очень взрослых и очень умных
История этой книги началась с простого спора в социальных сетях. Мой оппонент упрямо доказывал, что “сказки всегда сочиняли для детей, на детском языке”. Мне отчаянно хотелось бросить ему “в лицо” баррочные сказки Ш.Перро, драматические А.Пушкина, социально-сатирические М.Салтыкова-Щедрина и провокационные заветные, собранные А.Афанасьевым. Но рассказать о философии сказки, пусть и в паре десятков комментариев яростного цифрового спора, невозможно. Я поняла – пора писать книгу. Снова о сказках, следуя за Я.Проппом и другими учеными. Такую книгу, в которой я расскажу и о концепциях, и о самих сказках, получивших новое рождение, новые интерпретации и нового автора (я об ИИ) в XXI веке.
Сказки для меня – не только в этой книге или воспоминании о споре в соц.сетях. Они – моя личная история, часть тепла, переданного бабушкой. Именно она доставала из глубин книжных шкафов русские, европейские, арабские, абхазские (да-да и такие), грузинские, скандинавские волшебные истории. Бабушка, будучи филологом, как я теперь понимаю, специально подкладывала их на мой стол. Странные имена героев, удивительный подтекст, непонятный для ребенка… Потом я познакомилась с музыкой сказки – уже в ходе получения первого образования. Оперы Н.Римского-Корсакова, М.Глинки, балеты П.Чайковского – открыли ещё одну грань сказочного мира. Так они оказались везде – в досуге и профессии, детстве и зрелости (я надеюсь) и размышлении о самой себе.
Погружаясь в работу над этой книгой, знакомясь с популярными материалами и авторитетными трудами филологов, лингвистов, психологов, историков, философов и культурологов, я складывала кусочки головоломки в единую картину так, чтобы представить ее читателю из современности, сделать ее понятной и понятой. Я хотела показать, что сказка – никогда не кончается, что она для тех, кто хочет понять, кто мы такие.
Введение
Сказка – одно из самых примечательных созданий человечества. Истории про “темные леса”, “тридевятые царства”, прекрасных девушек и бабу Ягу всегда были зеркалом, в котором отражаются эпохи, цивилизации и самые загадочные уголки нашего «Я», которые мы предпочитаем не показывать никому. Встречаясь со сказкой, мы проживаем весь спектр чувств: от наивной веры в чудо до тихой философской тоски по утраченным смыслам, обнаруживаем, что через вымысел нам легче понять, куда мы идём и что вообще считаем реальностью.
Сказочное пространство – место, где вечные, универсальные законы удивительно легко срастаются с самой приземлённой конкретикой. Высокое-доброе-вечное и сложное для понимания, например, идеи – справедливости, честности и т.д. – расцветает, окрашивается разнообразными оттенками. Популярные, расхожие сюжеты в каждой культуре обрастают традициями, ценностями – толкованиями и интерпретациями, превращаясь в живые учебники. Сказка – мудрец, обучающий правилам мира, мягко, но настойчиво напоминающий о цене, которую придётся заплатить за их нарушение.
Сказочные миры не возникают из ниоткуда. За ними стоят вполне реальные архитекторы – сказители, авторы, выбирающие слова и образы не случайно. За этими «техническими» решениями всегда проступают культурные коды, поэтому невинное «жил-был» часто становится поводом для серьёзного разговора с самим собой. Кто Я, какой Я в этой истории? Как мой личный опыт рифмуется с опытом поколений? И почему одна реальность кажется уютным домом, а другая – тем самым тёмным лесом, куда страшно заходить даже днем с огнем?
Если присмотреться к культур-истории, сказка окажется бурным потоком смсылов, пробивающим себе дорогу везде. Она легко перепрыгивает от шаманского костра в литературные салоны и так же уверенно чувствует себя в советских мультфильмах или вирусных мемах. На каждом историческом вираже этот жанр мгновенно реагирует на вызовы времени: то комментирует кризисы, то спорит с идеологиями, то подставляет плечо человеку, который терпеть не может хаос, но подозрительно часто в нём оказывается.
Сегодня, когда ценности пересобираются на ходу, а нормы размываются, сказка остаётся тем редким языком, который всё ещё умеет удерживать человеческую сложность. Она видит в нас сразу и «продукт эпохи», и уникальную личность, ловко сшивая общечеловеческое с интимно-личным.
Сказку препарировали филологи, лингвисты, психологи и ещё целая армия людей с учёными степенями. Одни изучали корни, другие – грамматику, третьи лечили сказкой неврозы. В итоге целостный образ сказочной традиции часто терялся, как герой, свернувший не на ту тропинку.
Эта книга – попытка собрать пазл сказок и их исследований целиком, найти ответ на вопрос: почему без этих «детских» историй невозможно разобраться, кто мы такие и что вообще делаем в этом запутанном историко-культурном лабиринте? Иными словами, речь пойдёт о том, как простая сказка на ночь становится ключом к пониманию себя, даже если вы уверены, что давно выросли и не верите в чудеса.
Глава 1. Сказки восточных культур и архаичных обществ:
К исследованию сказки ученые обращались неоднократно. Происходило это во множестве научных отраслей: филологии, истории, этнографии, психологии и, конечно, философии. Изучались сказки с разных сторон – сквозь призму их художественно-литературных особенностей, как вспомогательный инструмент для познания внутреннего мира личности, как текст культуры, содержащий в себе символику культуры или совокупный опыт человечества (или народа, если речь в исследовании шла о сказках конкретных этносов). Так, например, В. Белинский особо отмечал историческое значение сказок: по его мнению, сказки представляют интерес для изучения народных понятий, взглядов и языка1. К.Ушинский, В.Белинский, Л.Андреев, А.Никифоров, изучая сказку, акцентировали одно из ее свойств – воспитание, народность и пр. В понимании К.Леви-Стросса сущность сказки – образца текста культуры, строящегося на системе бинарных оппозиций – структуризация представлений о мире. Гармонизация сказочной действительности осуществляется посредством смены оппозиций на менее противоположные. Анализ построения реальности сказки, с точки зрения К.Леви-Стросса, позволяет понять нашу реальность [68].
Психологи, психиатры и некоторые философы, чьи концепции пролегали рядом с психологической проблематикой, полагали сказки и их героев материалом для своих практик (например, сказкотерапия – Т. Зинкевич-Евстигнеева, Б. Бетельхейм, А. Гнездилов, И. Добряков). М.-Л. фон Франц [130], Л. Выготский, Д. Б. Эльконин, Н. Пезешкян, М. Осорина обратили исследовательский интерес на разные стороны сказки в повседневной текущей деятельности субъекта. Так, К. Г. Юнг отметил [142], что персонажи сказок (как и мифов) выступают репрезентацией различных архетипов, чем взаимообразно связываются со спецификой мира Я. Э. Берн, полагал, что определенная сказка может выражать жизненный сценарий конкретной личности, способствовать его уточнению, трансформации [13].
Исследователи неоднократно представляли дефиницию сказки, осуществляли классификацию сюжетов, стилей, направлений. Так, например, сказковед Э. В. Померанцева представила следующее определение сказки: «Народная сказка (или «казка», «байка», «побасенка») – эпическое устное художественное произведение, преимущественно прозаическое, волшебное, авантюрного или бытового характера с установкой на вымысел. Последний признак отличает сказку от других жанров устной прозы: сказа, предания и былички, то есть от рассказов, преподносимых рассказчиком слушателям как повествование о действительно имевших место событиях, как бы маловероятны и фантастичны они не были» [93].
В словаре В.И. Даля сказка определяется как «вымышленный рассказ, небывалая и даже несбыточная повесть, сказание» [47]. Там же приводится несколько пословиц и поговорок, связанных с этим жанром фольклора: «Либо дело делать, либо сказки сказывать. Сказка – складка, а песня – быль. Сказка – складом, а песня ладом красна. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Не дочитав сказки, не кидай указки. Сказка от начала начинается, до конца читается, а в серёдке не перебивается». Уже из этих пословиц ясно: сказка – феномен, обладающий качеством целостности, имеющий особый смысл.
Самым известным в академическом сообществе считается исследование морфологии сказки В.Я. Проппа и его определение: «Сказка – связь настоящего с прошлым, где настоящее – уже трансформированная реальность, которая начинает осознавать уход в прошлое обычаев, традиций» [98].
Так, сказкой узко принято называть устный рассказ волшебного, приключенческого или бытового характера с установкой на вымысел. Шире, философско-культурологически: сказка – феномен, передающий опыт культуротворчества специфичными художественно-литературными языковыми приемами. Сказка – это потомок мифа, адекватный современной реальности инструмент культурной коммуникации, психико-эмотивная технология.
Наиболее признанной классификацией сказок считается также классификация В.Я. Проппа [101], который дифференцировал их на: волшебные, кумулятивные, о животных, растениях, неживой природе и предметах, бытовые или новеллистические, небылицы и докучные сказки.