Катерина Старк – Чисто Питерская Хтонь (страница 8)

Костя тоже задумчиво молчит. Он иногда думает, что какой-то неправильный, слишком зацикливается. Особенно на ошибках, но ничего с этим поделать не может. И крутит в мыслях каждую деталь вечера, пока не поймет, что не так, ведь у него все и всегда отлично спланировано. И не заснет, скорее всего, пока не… Зато он точно сможет обезопасить Леру, если к ним завалятся с обыском.

– Артефакты все-таки придется изъять.

Лера откидывает в раковину чайную ложку, которой размешивала мед в чае. Стальная ложка, да об стальную раковину. В полной тишине. Костя уверен, именно так звучит ее раздражение.

– А это и не артефакты. Это дары, – она все-таки находит, что ответить. – Даже не так. Можно сказать, обереги.

– Это казуистика, – парирует Костя и дует на все еще горячий чай. – Мы оба знаем, что обереги не так работают.

Лера фыркает, то ли делает вид, то ли ей на самом деле все равно: даром больше, даром меньше. Костя уверен, если начала, то сколько бы он вещиц ни изъял, она новых наделает и никакой закон не помеха. Ведьма со стуком ставит кружку на стол, стремительно выходит. Не проходит и минуты, как на стол из сумки высыпаются камушки, блокнот, шарики – какие-то наполненные магией, какие-то нет.

– А якоря где? – Костя будто сканирует предметы. Забирает только несколько заряженных шаров, пустые оставляет.

Лера хмурится, осматривает содержимое сумки. Качает головой:

– Кажись, где-то на набережной остались.

– Ты ж понимаешь, что там все прочешут.

– Это все? – дает понять, что разговор окончен.

– Вроде да, – кивает Костя и снова берет кружку, снова дует, но только собирается отпить душистый напиток, как слышит:

– Значит, тебе пора, – отрезает Лера и встает. И не садится, ждет, пока он встанет. Провожает до прихожей.

– Лер…

Она молчит, поэтому Костя послушно влезает в насквозь мокрую одежду и едва ли сухие сапоги. С мыслью, что лучше в парадной все высушить. И разве что кивает на прощание. Хлопок старой двери звучит однозначно и без сожалений. Как бы давая понять, что хозяйка еще вечность ни с кем из администрации дело иметь не намерена.

Глава 2

– А газеты на стены, зачем клеят, по-твоему?

– Так обои крепче держатся, сцепка со стеной. Все такое.

Лера и Костя жмутся друг к другу под хлипким зонтом. Штормовой ветер, а тоненькие спицы не гнутся, не выворачиваются. Магия.

– А вот и нет. Так, стены укрепляют, – Лера замечает подозрительный взгляд друга. – Ну что ты на меня так смотришь? На страницах история отпечатана. История народа – это особая энергия. И вот ею оклеивают стены, чтобы семья крепче была…

– Но есть же те, кто это делают, и газеты не срабатывают.

– Потому что это только часть ритуала, – жмет плечами Лера и подталкивает друга в арку двора-колодца.

«Этот двор еще Достоевского помнит!» – мелькает в голове Кости. Ветер пробирается за ворот пальто, холодный сентябрьский дождь попадает на разгоряченную быстрой ходьбой кожу. Костя ежится. Сейчас бы дома сидеть, в «Ведьмака» играть, а падающие желтые листья видеть только в окно. Но нет. Костя, лучший студент на потоке, о современной магии знает все, а здесь такой шанс. В учебниках о потомственной магии написано мало, информация сухая, без подробностей. Все, что нашел про празднование осеннего равноденствия, прочитал за несколько часов: накрывают праздничный стол, готовят из овощей и фруктов, украшают ветками и цветами, благодарят природу за урожай. Ну да, так он и поверил, что все исключительно просто.

Пиликанье домофона отвлекает Костю.

– Это я, – Лера собирает зонт и забегает в парадную. Костя следом.

– Знаешь, когда я еще только собирался переезжать, мне казалось, что называть подъезд парадной – это просто снобство, – оглядывая огромные, украшенные витражами окна, Костя замер на месте.

– Ты, наверное, и про шаверму так думал, – Лера кивает в сторону лестницы.

– Всем на Кавказе известно, что шау… – договорить не получается. Подруга закрывает ладонью рот.

– Нас ждут, давай быстрее, – и Лера бежит вверх, только успевай за ней.

Дверь в квартиру открыта. Из коридора пахнет запеченной тыквой и корицей. И почему-то…

– Чеснок? Только не говори, что от вампиров, – хмыкает Костя, снимая пальто. Даже первокурсники знают, что в северных широтах обитают исключительно энергетические вампиры, а от них чеснок не помогает.

– О, ты удивишься, – таинственно улыбается Лера, оставляя на пороге насквозь мокрые кеды. И тянет за руку.

Коридор такой длинный и темный, кажется, это портал в другой мир. Так и есть, понимает Костя, когда оказывается на освещенной желтым светом кухне. Прямо по центру длинный стол, за которым десяток женщин разных возрастов чистят, режут, перемешивают. Колдуют, в общем.

– Моя особенная девочка, – бабушка во главе стола тянет руки и обнимает внучку. – Вы вовремя. Скоро мы со столом разберемся и начнем.

– Если помощь нужна… – Все оборачиваются на Костю. Главное – вовремя понять, что ты один в женском коллективе, так сказать.

– Да мы уже все, – улыбается бабушка. – Покажи хлопцу, где у нас руки помыть можно, – это Лере.

Лера хватает дольку яблока, прямо из-под бабушкиного ножа, не обращая внимания на ее упреки, хохочет и убегает. Опять Косте ее догонять.

– А это? – квартира пропитана магией, Костя чувствует. Наверняка все стены газетами правильно обклеены.

– Баба Нюра. Моя бабушка. – Свет в ванной получается включить только раза с третьего. Лера щелкает пальцами, бормочет что-то под нос, и тогда электричество добирается до лампы.

– Она – Верховная?

– Это в «Американской истории ужасов» может быть верховная, а она – Большуха.

– Аутентично, – хмыкает Костя, намыливая руки.

– Ты же в курсе, что неправильно используешь это слово?

– Питерский снобизм, – глубокий выдох.

***

– Ну, пожалуй, начнем, – баба Нюра улыбается всем в кухне.

Нарядные и замершие, словно статуи, женщины будто только этой улыбки и ждут, все начинают двигаться, даже Лера. У нее в руках появляется корзина с помидорами, у старушки напротив целая простыня тонкого лаваша. Костя замечает литр кефира из соседней Пятерочки. На столе появляются соленые огурцы, кочан капусты и целый противень ароматного – в специях – мяса.

– Это точно ритуал? – с сомнением спрашивает Костя.

– Смотри и удивляйся, – хитро щурится Лера, и друг понимает: она специально не вдается в подробности, чтобы потом подшучивать над его вытянувшимся лицом. Костя фыркает и обещает себе сдержаться, что бы здесь ни произошло.

– Это случилось давным-давно, – голос бабы Нюры как будто становится крепче, громче. – Каждый год люди праздновали сбор урожая и знали: солнце теперь низко, Укко-старик и не может греть смертных как летом. В день новолетия провожали его за тридевять земель. А каждую весну ждали его возвращения молодым и сильным. Переродившемся. Но в тот год что-то пошло не так, и люди не дождались весны…

Косте сложно следить за всем происходящим, но он пытается: помидоры нарезаются тонкими кружочками, как и огурцы. Капуста на глазах превращается в хрустящую соломку. Но главное колдовство происходит с кефиром: в плошку летят специи, мелко нарезанные чеснок и зелень.

– И пошла тогда Прародительница за тридевять земель искать Укко. Мешали ей мороз и вьюга, но Прародительница была умна не по годам: оделась тепло и припасов с собой взяла в достатке. Звери помогли ей найти дорогу, деревья укрыли от вьюги, птицы подсказали, как правильно завести разговор со стариком. И вот дошла Прародительница, и видит, лежит Укко, бел как снег и пошевелиться не может. Покинули деда силы. Бросилась к нему Прародительница и давай согревать, ноги-руки растирать, причитать и уговаривать, чтоб вернулся он к людям. А Укко ей на это: дуреха, есть, что в рот закинуть? Маковая росинка подойдет. Но не было у Прародительницы маковой росинки. Она заглянула в суму, нашла недоеденный огурец, маленькую помидорку, чуть обветренный кусок мяса.

– Только не говори, что и лаваш… – бурчит под нос Костя, а у самого брови на лоб ползут. На разложенный лаваш целыми горстями укладывают овощи с мясом, все это добротно поливают соусом и начинают лаваш закатывать.

– Это же шау… – резкая боль в колене не дает договорить.

– Еще раз услышу, как ты пытаешься шаверму неправильно назвать – выгоню, – Лера возмущенно смотрит на друга.

– Да что не так-то? – шипит Костя

– В ритуале каждое слово важно!

– Знаю, не первак!

– Из-за твоего вот этого, как на Кавказе называют, ритуал не сработает. Все усилия зря, и нам всем потом мучиться. Тебе это надо?

– Н-нет?

– Никому не надо. Слушай лучше.

– Попробовал Укко кушанье, что для него Прародительница приготовила, и моментально силой наполнился, помолодел. Соус по локтям тек и там, где на землю капли упали, весной появились подснежники. И вернулось тепло в наши земли. И настолько был поражен бог, что подарил Прародительнице силу магическую. И сказал, что у всех потомков эта сила будет, пока они ритуалы соблюдать не бросят. Так и повелось: каждый год мы собираем Укко самую вкусную шаверму, и он возвращается могучий и приносит с собой весну, – улыбается баба Нюра и как в ладони хлопнет, а хлопок этот оглушительный, как раскат грома прямо на кухне. Свет в комнате будто кто-то выключает. Аромат яблок, корицы, тыквы перекрывает запах чеснока и жареного мяса, хоть и кажется, что это невозможно. Когда на кухне светлеет, Костя понимает почему: гигантской шавермы, собранной трудолюбивыми родственницами Леры нет. И никто не испуган. Женщины улыбаются и поздравляют друг друга, прям как с Новым годом.