Катерина Старк – Чисто Питерская Хтонь (страница 3)

***

– Соболев! – окрик начальника застает врасплох, Костя подпрыгивает на стуле и будто просыпается. – По вашему отделу все готово?

– Учения по отлову волшебных тварей проведены, сотрудники проинструктированы, снаряжение получено на складе. Обмундирование там же, – Костя чеканит, смотрит перед собой, представляя список задач.

– Все бы так заранее готовы были, да, Копенко? – язвит Хухулев.

– Чуть что, так сразу Копенко! – Лёнька бурчит под нос. – Разрешили бы снег магией убирать, так мы б его… – Начальник, вылитый Завулон1, смотрит грозно, Лёнька краснеет и замолкает.

«Так странно», – думает Костя. Ведь логично, если б он на Гесера2 был похож. У нас здесь как-никак силы света дают отпор духам тьмы.

– Соболев, сегодня наблюдателем вместо большухи будет… – Хухулев стучит по столу пальцем и просматривает толстый ежедневник, – внучка ее. Имя не помню.

– Да какая разница, чудики и чудики, – где-то справа смеются. Костя смотрит только перед собой, а по голосу не может определить, да и не надо.

– А она разве не твоя однокурсница, Соболь? – подначивает Лёнька.

– Лера? – хмурится Костя, а у самого только и пульсирует в голове «Лера приехала».

– Ну раз там такие плотные знакомства, значит, Соболев, проследи, чтоб без скандалов в этот раз. Возражения есть? Возражений нет. Свободны. А мне еще с губером…

Костя собирает в папку с гербом пустые листы, на которых так ничего и не написал, хлопает по спине Лёньку и выходит из кабинета. Годы академии, красный диплом, практика-практика-практика, чтобы взбесившихся котов да козликов отлавливать? Допустим, бездарей напугает, если их детей вдруг сожрет гигантский кот. Древней живности не объяснишь, что это не дети непослушные, это правила игры за тысячелетия изменились.

Только у кабинета Костя замирает. Так ли хорошо это получается? Спасать детей, держать город в порядке? Никаких водяных и леших, даже привидений за последние несколько лет никто не видел. Значит, он хорошо работает? Значит, он достойно справляется? Значит, все правильно? Так может, пора быть довольным? Может быть, пора… «Ну не знаю. Заняться хоть чем-то помимо работы?» – вдруг мелькает мысль почему-то маминым голосом.

– Блин! Соберись! – грозно смотрит на притихшую секретаршу. – Саша, предупредите все группы о полной готовности, через полчаса, и чтоб без опозданий!

И, чеканя шаг, заходит к себе в кабинет, верхний свет не включает, ковер стук каблуков смягчает. Бросает папку на идеально чистый стол. Ручка к ручке, телефон стоит под определенным углом, как и монитор. Ни одной лишней бумажки, цветочка или семейной фотографии.

Переодевается в теплые вещи, в сумку собирает артефакты: для лечения (мерцающий светло-зеленым), непроницаемо-черный опаловый куб для определения направления движения, потому что смартфон может сбоить из-за магии, изогнутый топорик, покрытый тонким узором защитных рун. «Собираюсь, как на битву», – ловит себя на мысли Костя и тут же отмахивается от нее. Ну какая битва. Все спланировано по часам, он готов к любому форс-мажору. Хоть сейчас…

***

Квартира встречает Леру подозрительным безмолвием. Как будто магия в стенах спит и не отзывается приветственным теплом, как это обычно бывает. Ведьма хмурится, стягивая ботинки, не наклоняясь, и плевать, что это портит обувь.

– Да чтоб тебя… – шипит, когда с шарфа за шиворот свитера падает снег и, убедившись, что волосы не так уж сильно пропахли табачным дымом, все-таки обходит квартиру в попытке отыскать притихшую большуху.

Кухня, гостиная, спальня. Дверь с тихим скрипом открывается, впуская в неосвещенный кабинет теплый ламповый луч из коридора.

– Бульбуль? – Лера морщится от детского обращения, которое все пытается выкинуть из своего лексикона. Ей давно не десять, чтобы продолжать так называть бабушку.

Свет от автомобильных фар, случайно попадающий в комнату, делает обстановку жуткой, заставляет передергивать плечами, когда между лопаток пробегает холодок. Язык колет от привкуса озона, и Лера тянется к выключателю, просто чтобы понять, что здесь происходит.

– Лерочка, – голос слабый, дрожащий, в нем не осталось ни следа той мощи, что чувствовалась еще недавно. Внучка срывается с места, подбегает к сгорбленной, еле сидящей старушке и придерживает ее, когда большуха соскальзывает со стула.

– Ну, надеюсь, ты со всеми делами закончила? – Помогая подняться, тут же крепко обнимает, чтобы бабушка не упала – у той колени подгибаются, как только внучка пытается удержать ее вертикально. – Даже если не закончила. Пора отдохнуть.

– Некогда отдыхать, Лерочка, – тяжело вздыхает большуха, и Лера знает эти плачущие нотки, знает, что за ними последует. Как и то, что не сможет отказать, как бы ей не хотелось. – Эти неучи из министерства вызывают.

– Уверена, если ты объяснишь, скажешь, что на ногах стоять не можешь… – Осторожно шаг за шагом Лера выводит бабушку в узкий коридор, и сама чуть не падает: ритуальная одежда изрезана, в косах поблескивают мелкие осколки, лицо все покрыто ранками. – Да что у тебя произошло?

– Что надо, – грубо обрывает бабушка и ладонью в стенку опираясь, отстраняется от внучки. Благо до комнаты идти недалеко. – Я в твои эксперименты ведь не лезу!

«Вообще-то, лезешь», – хмыкает Лера, и пока бабушка просто пытается отдышаться и не двигается с места, торопливо стягивает влажные после прогулки волосы в пучок, а то так и норовят в глаза лезть. Бабушка ее попытками изобретать новые дары настолько недовольна, что Лере приходится по ночам работать, просто чтобы лишний раз большухе на глаза не попадаться. А это, вообще-то, утомительно – весь день с поручениями по городу гонять, чтобы потом уставшей проверять расчеты на практике.

– Помоги мне. – Внучка хватает протянутую бабушкой руку и тут же поражается, насколько она холодная. Лера хоть и невысокая, но ей приходится в две погибели согнуться, чтобы придерживать бабушку, удостовериться, что та не упадет и таки доберется до кровати.

Паркет ноюще скрипит под ногами, пока они неторопливо идут к комнате. Тяжелое дыхание сквозняком посвистывает на весь коридор, поэтому, думает Лера, бабушка оставляет свою просьбу до момента, когда с протяжным стоном облегчения укладывается на пружинящий матрас. А Лера мысленно обратный отсчет ведет. Знает, что приказ ей не понравится.

– Сходи за меня, – выдыхает бабушка, прикрыв глаза, – сегодня ночью неучи из отдела по магическим тварям будут в очередной раз нас всех спасать. Надо проконтролировать, чтобы никого не покалечили…

– Бульбуль, – Лера выдыхает ласковое прозвище в надежде, что это смягчит большуху, – не нужна я там.

Лера знает, что вот это «проконтролируй» – просто иллюзия власти, которую бабушке оставили официалы. Они думают, городу не нужна помощь от всяких дикарей, цепляющихся за ритуалы предков. Они думают, городские службы и сами прекрасно справляются. Справляются – никаких аварий действительно много лет не было. Прекрасно ли – другой вопрос. Но Лера в это не полезет, нет. У нее своих дел навалом. Убедить бабушку, что отсюда можно и нужно уехать, например. За этим родители ее сюда и отправили.

– Не выдумывай, – кривит губы бабушка, – если этих неучей из министерства никто не проконтролирует, они наворотят с три короба.

– Да у них инструкция на инструкции инструкцией погоняет.

– И в них прописано, что при отлове сфинксов должен присутствовать один из представителей Семьи, – строго.

– Прям так и написано? Не большуха? Не глава Семьи, а просто один из представителей? – раздражение прорывается в каждом слове.

– А ты мой, – кивает бабушка. – Умоляю, не бери с собой игрушки. Еще не хватало, чтоб хранение и изготовление нелегальных артефактов приписали. Твой отец меня с потрохами съест, если придется вызволять дочу из тюрьмы.

– Этим всем не придется заниматься, если ты, как и обещала, наконец-то поедешь со мной. Родители тебе и комнату подготовили…

– Лерочка, говорила уже. Дела закончу и тогда хоть помирать.

– Эти дела никогда не закончатся, правда?

– Давай на следующей неделе об этом поговорим. А сейчас иди, собирайся.

Лера, тяжело вздохнув, поднимается с кровати и стремительно уходит, в последний момент, сдержавшись, не хлопает дверью. Разговоры бесполезны, они третью неделю повторяются по кругу и не двигаются с мертвой точки. Но что с этим делать, Лера не представляет.

***

– Да чтоб тебя! – Берцы скользят в липком, вязком снегу и Костя чуть не падает. – Все Лёньке выскажу по поводу уборк. – Такой же липкий, как и под ногами, снег крупными хлопьями падает на головы и плечи, оставаясь сугробами на темной спецовке.

Костя оглядывается на отряд: егеря вереницей идут по едва протоптанной тропинке вдоль стен Меншиковского дворца. Ветер со стороны Благовещенского моста кидает в лицо шматки колючего, холодного. Шматки, похожие на снежки, которые кто-то собрал и теперь развлекается, соревнуясь в меткости. Неприятно, через шаг приходится сплевывать и вытирать глаза. Впереди Университетская набережная. Соболев слышал, как экскурсоводы говорят про древнеегипетских сфинксов «украшение», «редкости» и даже «защитники». Костя иногда диву дается, что у бездарей считается защитой города. Если бы они знали хотя бы десятую часть…

За спиной Кунсткамера со своими уродцами. Благо они ни на какие праздники не бунтуют. А вот сфинксы, их в городе много. Пришлось открывать дополнительный набор егерей, чтобы усилить бригады. Особенно эту. Иначе с «защитничками» им просто так не справиться. Точно хотя бы один вырвется и побежит по городу народ пугать.