Катерина Снежная – Выбор твой (страница 3)

– А теперь, вот что я скажу, – произнес психолог, бросив взгляд в мою сторону, а затем снова на моего отца. – Раз в моем ведении оказалась неблагополучная семья с пьющим и буйным отцом, я буду следить за тобой. И днем и ночью. Не только я, но и наш участковый.

Отец вскинулся на него и тут же погасил гнев, смотря на Андрея Николаевича тяжело исподлобья.

– И, если до меня дойдет, хоть одна. Хоть одна маленькая жалоба! Хоть от кого. Я сделаю все, чтобы тебя вышвырнули отсюда. Поверь, власти у меня хватит на любого генерала в этой стране. Не смотри, что я не при пагонах.

Он развернулся и ушел. А отец в тот вечер больше не буянил, отпустил своего второго собутыльника в номер, и когда тот уполз, сам пошел наверх и завалился спать.

Глава 2

За летом пришла мокрая осень с холодными сырыми ветрами. Туристический поток иссяк, и мама не знала, на что жить дальше. Она пристроилась поломойкой на подработку в универ при содействии Андрей Николаевича, но этого нам не хватало. Тогда она нашла еще место, а заботы по дому целиком легли на мои плечи. Несмотря на то, что у нас не было постояльцев, сам дом и хозяйство съедали все свободное от занятий время.

Но нас мучало не безденежье, а вина. Соседи перестали здороваться с нами и косились в нашу сторону с вящим осуждением. К концу осени стало ясно, сосед Иван Петрович скорее всего не увидит нового года. Та попойка сказалась губительно на его здоровье, он слег и с каждым днем бедному становилось все хуже и хуже.

В последние дни ноября, снег опустился на землю плотным одеялом до конца зимы. Местность поменяла окрас на серо-мглистые цвета. Все чаще ревели вьюги. Солнце перестало радовать яркими лучами. Отец как обычно шатался неизвестно где в легкой куртке, и казалось, его не берет ни мороз, ни холод.

Смотрелось так, будто он не мерзнет.

Его мучал жар. Сколько я к нему не притрагивалась, он казался пышущим огнем, точно у него температура. На его голове появилась лишь кепка. С тех пор, как он схлестнулся с психологом, он стал брать с собой на прогулки складной нож. Однажды он объяснил мне, что нож длинной в четыре человеческих пальца способен достать сердце человека. Его нож был в два раза больше.

В то утро он сказал, что вернется к обеду. Раньше обычного. Я решила, наверное, из-за погоды он сократил время прогулки. Он вышел из дома. Хорошо было видно через окно, как валит пар от его тела и изо рта. Он выдохнул с матом ругань на мерзкую погоду, спустился с крыльца, и, фыркая на ветер, ушел по своим делам.

Мама была на работе. У меня отменили занятия из-за ковида. Так что я управилась с делами по дому и накрыла в столовой для отца, надеясь, что мне не придется столкнуться с ним лишний раз за сегодня нос к носу. В дверь неожиданно позвонили и спустя пару секунд, на пороге стояла женщина. Я никогда раньше не видела ее в нашем поселке.

Она была с мороза, под красными скулами угадывалась необычная бледность. Это подчёркивалось её черными волосами, из-за ветра те торчали по сторонам меховой шапки. Цыганка, как подумалось мне, потому что в одном ухе у нее висела огромная золотая серьга калачи со сканью.

Одета она была в меховой полушубок, но вот юбка у нее была в пол. На военного человека она ничем не походила, а во взгляде и в том, как она смотрела, ощущалось что-то строгое, жесткое. Он цеплял изнутри. Мы поздоровались.

– Что вы хотите? – спросила я, стараясь разглядеть по косой в окно машину, или хотя бы чемоданы на крыльце.

Напрасные ожидания.

– Я вижу, что у вас не ресторан. Знаю, что это гостевой дом. Можно мне чашку чая, – спросила она, снимая перчатки, и доставая из кармана небольшой сумочки сотню. На ее руке отливал черным лаком безупречный маникюр, ногти были длиннющими и ухоженными.

Сотне я, конечно, обрадовалась. Все карманные деньги я отдавала маме, из-за элементарной нехватки продуктов. А еще требовалось платить по счетам и покупать вещи по хозяйству. Пусть сотня и не великие деньги. Но как же будет здорово потратить ее на себя. Я проводила незнакомку в зал, указав на ближайший стул. А сама собралась на кухню поставить чайник. Она не стала раздеваться и я решила, что она замерзла и согревается.

– Подожди, – сказала она, разглядывая меня. – Подойди ко мне.

Я послушно подошла.

– Ты накрываешь обед для генерала Жела? – она указала на сервированное место отца.

На скатерти стояла пустая плоская тарелка, ложка, вилка, нож, а также блюдце с хлебом и небольшой графин с водкой и рюмка.

– Нет, – ответила я с удивлением, от того, что поняла значение слова «Жел». Это ветер. – Я не знаю никакого генерала Жела. Стол накрыт для моего отца. Но если вам интересно он бывший военный.

Незнакомка усмехнулась и принялась разглядывать меня вновь, с любопытством.

– А знаешь, – она улыбнулась мне. – Это совершенно ничего не меняет. У него шрам во все горло, и он невероятный грубиян, когда напивается. Руки он не распускает, но вот компанию в хорошей драке составить может, а когда трезвый молчит, как истукан. У твоего же отца тоже есть шрам. Точно?

Я кивнула, раздумывая, не уже ли эта женщина приятельница моего отца? Он сам странный, приятели у него такие же.

– Вот я хочу узнать, живет он тут или нет, – продолжила женщина. – И где он сейчас?

– Он ушел по делам, обещал вернуться к обеду, – сообщила я, включая чайник и наливая заварку в кружку.

– И часто он уходит, по делам?

– Каждый день.

– И скоро вернется? – спросила она, беря из моих рук дымящийся напиток.

– С минуты на минуту, надеюсь, – сказала я, наблюдая, как она села и пьет чай.

– А вы точно уверены, что он вам обрадуется?

Она кивнула. Однако во взгляде у нее светилось нечто опасное, нехорошее, и оно расползалось по всему ее лицу. Я очень сомневалась, что отец обрадуется. Он вообще никогда ничему не радовался, кроме выпивки. Но что я могла сделать в сложившейся ситуации? Сотня грела карман домашнего худи.

Женщина попивала не торопясь остывающий чай, а стрелки на часах медленно и уверенно ползли к двум часам дня. Я рассматривала ее и пришла к выводу, что в ней есть нечто особенное. У нее абсолютно прямая спина и развернутые плечи. Обычно люди так не ходят и не сидят. Все немного горбятся. Я подумала, будет хорошо предупредить отца о ее нахождении в зале заранее и я пошла в коридор. Незнакомка громко цикнула и недобро сказала:

– Нет, нет, девочка! Эта плохая идея. Стой, где стоишь!

При этом во взгляде проскочило нечто совершенно безумное. Я тут же сделала шаг назад. Но она следом улыбнулась и принялась цедить свой чай, как ни в чем не бывало, нахваливая его. Будто она старая мамина приятельница и зашла к нам поболтать, а пока той нет, коротает время в компании со мною.

– У меня тоже есть дочь, твоего возраста, – рассказала она. – В этом возрасте все девочки похожи друг на дружку. Я очень люблю ее. Ведь для девочки что важно, быть спокойной и послушной. Слушаться родителей. Вот если бы Жел растил тебя, тебе не пришлось повторять дважды. У Жела слишком твердая отцовская рука… И он всегда…

За это время она успела встать, подошла к окну в гардеробной и смотрела в него, продолжая что-то бормотать. Я подумала, что она несет? Какой Жел? Мой отец растил меня до пяти лет, хотя я этого практически не помню. Мама рассказывала, что он не всегда был таким, м-м-м ужасным. Он учил меня читать, играть в солдатики и рассказывал загадки, которые вместе со мной потом разгадывал.

– Думала торчать мне здесь до темноты, – оживилась незнакомка, оторвавшись от окна. – Наконец-то сам генерал Жел! Собственной персоны. Пошли-ка обратно в зал, спрячемся там и сделаем ему большой сюрприз. Больше всего на свете он любит, обожает сюрпризы! Знаешь девушки из торта все такое…

Я очень сомневалась, что мой отец «обожает» что-то, кроме алкоголя. Но она меня не слушала, схватив за руку, потащила в зал и спряталась дверьми, запихав себе за спину.

– Ш-ш-ш, – велела шипя.

Она казалась мне чем-то неприятной, и мне было не по себе от одной мысли, как разозлиться отец, когда мы ему сделаем вот такой сюрприз. Страшно представить, каковой будет его реакция? От женщины пахло дорогим парфюмом, и она была выше меня на целую голову, но сумочка в ее руках подрагивала.

У меня глаза на лоб поползли, когда она раскрыла ее и внутри пустого дна я увидела нож. Небольшой, но достаточный, чтобы тронуть сердце человека. Сама же она постукивала носком сапожка.

Отец вошел в комнату, распахнув двери, и никуда не глядя сразу пошел к столу. Он был уверен, я налила ему суп и ушла наверх. Так обычно у нас происходит общение.

– Генерал Жел! Сладкий мой, – выпалила незнакомка, выскакивая из-за двери.

Отец не успевший сесть, пронзительно подскочил и сделал три больших шага в нашу сторону, остановился как вкопанный. Я могу поклясться, его зрачки расширились максимально возможно, глаза распахнулись, от неожиданности у него открылся рот и он перестал дышать.

Он смотрел на незнакомку и не мог поверить, что видит ее, а она стоит посередине комнаты. А затем на его лице пробежала тень испуга и он резко всем собою опал, сдулся, как мыльный пузырь.

– Неужели ты не узнаешь меня! А приятель? Так стала коротка твоя память или ты пропил в отчаянье все мозги?– сказала она, не сводя с него глаз.

– Малика, – выдохнул он кое-как.