Катерина Снежинская – Заплатить за счастье (страница 8)

— Дан… — окликнул рогатого Тхия, который явно мыслил в одном с лекаркой направлении.

И мысли эти крутились вокруг вопроса: «Куда труп девать будем?».

— Я Дан, — согласился рогатый, вставая. И оказываясь едва ли не вдвое выше страдальца. — Я абсолютно точно Дан.

— Тебе не разлучить истинно любящих! — истерично взвизгнул блондин.

Но в этом он явно ошибался. Демон сграбастал попугайчика за фиолетовый воротник. С чувством тряхнул, брезгливо фыркнув, словно кот, ступивший в лужу. И на вытянутой руке понес чудо за дверь. Блондин дергался, как марионетка, но молчал. Видимо, произносить речи сквозь рыдания легче, чем вися в воздухе.

На лестнице что-то загрохотало. Арха опасливо отошла от двери, невольно поджимая уши.

— Простите, мистрис, — Тхия устало сжал пальцами переносицу. — Нам стоило оградить вас от подобных сцен, но Иссур несколько… своеобразен. А Адин к нему искренне привязался. Поэтому мы не вмешивались. Но вчера Иссур все границы перешел. Приревновал к Дану — и вот…

Он развел руками, словно показывая, что именно «вот». Ведунья открыла рот — и медленно его закрыла, как-то косо, растерянно пожав плечами. Даже мысленно она могла выдать только невразумительные междометия. В слух же сказать что-то, хотя бы из вежливости, не получалось вовсе. Ханжой она себя не считала, но… Таких страстей конец бывает страшен.

— М-да, — выдала лекарка свой вердикт, неуверенно улыбаясь.

— Я не с ними, — рыжий даже ладони вперед выставил, как будто отгораживаясь от всего.

— Собственно, мне как-то… В общем… да.

В дверях появился мрачный, как сама мрачность рогатый, брезгливо отряхивая ладонь о ладонь, словно он успел на лестнице чем-то измазаться. На ведунью он только глянул искоса. Но Арха, готовая искренне пожелать счастливой паре совета да любви, пожеланием подавилась. Своего пациента ей было от всего сердца жаль. Уж лучше попугайчик, чем этот надменный тип.

Но переживать за чужие судьбы у нее времени не оставалось. Мадам Шор не признавала опозданий. И единственным весомым оправданием для такого проступка могла служить только смерть. Естественно, самого опоздавшего, а не кого-то там из родственников или близких.

Да к тому же, уйти, не оставив ценные указания, лекарка не могла. Пришлось потратить немало времени, заставляя демонов вызубрить порядок их действий в отношении больного: не кормить, не поить, не теребить. Вот это дать. Вот это дать, если хуже будет. Вот это не давать, но дать, если начнет от боли загибаться.

Поэтому собираться самой пришлось в жуткой спешке. Бросать пациента на гвардейцев Архе было, конечно, боязно. У них особые представления о том, как раненых выхаживать надо. Но и остаться она не могла. Кошелек, небрежно брошенный на полку, ведунья так и не успела исследовать. Но вряд ли ей заплатили столько, чтобы хватило до конца жизни.

По дороге пришлось еще и к хозяйке дома забежать, сунуть ей внеплановую порцию растираний от радикулита и пару золотых. А, заодно, предупредить, что в ее комнате больной остался. Обычный такой больной. С простудой. Ивтор, ага. А еще к нему будут захаживать друзья. Ифовет там, арифед. Шавер, хаш-эд еще. Ну, да, обычный такой хаш-эд, с рогами.

Вот после того, как Арха эти рога изобразила, бесса и грохнулась на стул, едва не развалившийся под ее объемным задом. Рухнула она, хватая ртом воздух, а рукой — необъятную грудь. За ее здоровье ведунья не опасалась. Насколько лекарка помнила анатомию, у бесов сердце находилось тоже слева, а хваталась мистрис Затра за правую грудь.

Поэтому, Арха пребывала в полной уверенности, что новость хозяйка переживет и возражений с ее стороны не последует. Тем более что бессе, как и всякой скандалистке, встряска только добавляла желания жить. Ну а если она захочет выяснить отношения с новыми постояльцами, то… То пусть демоны сами и разбираются.

К часу ночи Арха была готова покончить собственную жалкую жизнь самоубийством. И если бы ей разрешили уснуть и никогда больше не просыпаться, то ведунья так бы и сделала. Но Тьма жестока. Она готова была позволить лекарке повеситься, вскрыть вены или отведать больничной еды для имперских пациентов, но не скончаться от переизбытка сна. А то, что девушку ноги уже едва держали, никого не интересовало.

Кто-то говорит, что самая мерзкая работа у золотаря. Кто-то считает, что нет худшей доли, чем на скотобойне работать. Но такое мнение складывается по наивности и от незнания жизни. Тяжелее всего работать в клинике санитаркой. Иногда Арха подумывала об этом философский трактат написать под названием «Со дна или долгий путь лекаря». Но широкая публика вряд ли его оценила бы.

Дело было вот в чем. Для того чтобы получить лицензию лекаря, нужно пройти обучение в одном из пяти университетов империи. А оно стоило такую гору денег, что, пожалуй, любой запыхается, на нее взбираючись. Только для тех, у кого папа-мама, бабушка с дедушкой лекаря, предоставлялась возможность постигать азы нелегкого дела бесплатно.

Но и с привилегированных Империя нашла способ состричь немножко шерсти. После обучения они обязаны были три года в армии оттрубить. А, поскольку, война со Светом в обозримом будущем заканчиваться не собиралась, то торчать несколько лет в армии, даже лекарем, было делом неблагодарным. Хоть и познавательным и для практики полезным.

По окончанию университета медик должен приобрести лицензию на право пациентов пользовать. Она тоже стоила денег, но там горка поменьше. А получив заветную бумажку, лекарь может пойти двумя путями. Он был вправе открыть частную практику и платить огромный, даже по меркам империи, налог. Или, если все тех же денег хватало, создать свою собственную клинику.

Лечебницы налоги не отчисляют, но обязаны принимать всех жаждущих и страждущих бесплатно. Их то и называют «имперскими пациентами». Как несчастных лечили, и какую помощь оказывали, оставалось на совести владельцев клиники. Про это разговор особый. Но принять всех нуждающихся в помощи лекари обязаны. Если узнают, что в лечении было отказано, то могут и лицензии лишить.

По этому поводу Арху давно мучил один вопрос. Расценки у лекарей такие высокие из-за существующей системы или это система появилась, потому, что лекари с пациентов три шкуры драли? Но, естественно, ответов на риторические вопросы никто давать не спешил. А единожды принятая схема работала, и менять в обозримом будущем ее не собирались.

Но, с другой стороны, не ведунье было на законы жаловаться. Благодаря именно такой системе лекарка свою денежку получала. Правда, не совсем законную. Но пока стража за руку не поймает, все средства хороши. Устрой кто-то все логичнее и справедливее — не бегали бы к Архе люди со всей округи. А ведь ведунья, если признаться честно и душой не кривить, не со всех и деньги-то брала. Это с гвардейцев, «золотой молодежи», не содрать — себя не уважать.

Клиника мистрис Шор специализировалась на женских болезнях, беременности и родах. Между прочим, она была лучшей во всей столице. И, кстати, о законах. Сама мистрис Шор лицензии не имела. Заветным разрешением обладала ее бабушка, которая давно прибывала в глубоком и счастливом маразме. Не смотря на то, что из этого состояния она даже не выныривала, ее образование позволяло больнице существовать.

Сама клиника была разделена на две, совсем не равные, половины. У них даже входы разные. Одна часть предназначалась для платежеспособных клиенток, другая — для имперских. На благополучной половине имелись три лекаря, не считая санитарок, сиделок и повитух. А бесплатная обходилась одной Архой, да ее сменщицей Аялой. Ну, еще метр Песах, подверженный приступам альтруизма, иногда заглядывал. Он, конечно, не столько лечил, сколько советы давал. Но и это помогало. Да и на право ведуньи оттачивать свои навыки на нищенках и проститутках никто не покушался. Вот в чем у нее никогда недостатка не было, так это в «подопытном материале».

В имперской клинике санитарки и за врачей, и за повитух, и за сиделок — за всех сразу были. Но этим их обязанности не ограничивались. В платном крыле девушки числились уборщицами. Да еще когда мистрис Шор узнала про ведовские познания Архи, то аптекаря своего она быстренько уволила и лекарку к делу приспособила. Не из-за того, что в высушенном сердце демонессы неожиданно материнская забота проснулась. Просто девушке без лицензии, Мать почитающую, столько, сколько аптекарю, платить не надо.

И деваться Архе было особо некуда. Стоило Шор шепнуть на ушко инквизиторам — и здравствуй, так долго ожидающий костер. Так что, возникни такая необходимость, ведунья бы и коридоры языком вылизывала. Правда, на судьбу она особо не жаловалась. Мистрис Шор, хоть и стерва порядочная, но злобной не была. Она позволяла ведунье ее личной библиотекой пользоваться, на операциях и осмотрах в качестве мебели присутствовать. Травники самые новые всегда покупала и даже не ворчала, если Арха их домой на ночь-другую прихватывала.

Ведунья мечтала, что когда средства, необходимые на обучение, будут собраны, то полный курс ей заканчивать не придётся. Имея кое-какие знания, можно было некоторые предметы экстерном сдать. А то и на кафедре, например, аптекарской, лаборанткой устроиться. Это тоже бы помогло здорово сэкономить.