Катерина Снежинская – Заплатить за счастье (страница 38)

— Может, у нее и спросишь? Я только предположить могу. Например, тебя на романтику и долгие отношения раскрутить легче, чем его. Он же потребитель и таких девочек пачками имеет.

— Но она с ним даже не кокетничала! — опять зарычал рогатый.

— Может, она тебя заметила? Лучше синица в руках…

«Чем утка под кроватью» — закончила Арха за него, ложась на пол. Слушать сил не было. Не слушать — тоже. Стыд накатывал горячей, душной волной. Недаром рядом с рогатым девушка чувствовала себя так, словно ее к позорному столбу привязали. И не виновата ни в чем. И никому никогда этого не докажешь.

Ведунье казалось, что ее оплевали, а потом в нужник окунули. Получалось, у этой сегодняшней поездки только одна цель была. Они хотели посмотреть со стороны, как лекарка себя поведет, не начнет ли клеиться к другим гвардейцам? Не займется ли поиском… Как там шавер сказал? «Самого выгодного покупателя»?

Одного девушка понять не могла. В голове навязчиво, неотвязно крутилась мысль: «Ну, за что?». Она же им не навязывалась. В этот дом они ее сами приволокли, силком. И к лекарке притащились тоже сами. Арха ведь вправду уйти хотела. Конечно, не слишком настаивала, но собиралась. И все это из-за простого желания, чтобы он ее любил… хотя бы чуть-чуть.

— Заткнись, Ирраш, слушать тошно! — рыкнул кто-то — не Дан, точно. — Ты не Тьмы не знаешь, а лезешь. Да девчонка свою жизнь с Даном связала, а ты ее тут хрен знает в чем подозреваешь!

— Это еще что?! — рявкнул рогатый, явно со всей дури саданув кулаком по столу.

В той комнате повисла тишина. Арха перевернулась на спину, запустив пальцы в волосы, сжимая виски. Знает? Расскажет?

— Тхия… — голос у Дана был такой, что ведунья бы ему точно все рассказала, а рыжему еще хватало смелости молчать. — Тхияш, ты меня знаешь. Или говори, что ты имел ввиду. Или я за себя не ручаюсь…

— Ну, ты же понимаешь, Равновесие. Жизнь только жизнью выкупить можно. А когда ты…

— Вот только не говори, что Арха жертву принесла, — фыркнул Шай, — не поверю.

— Принесла, — как-то грустно ответил арифед, — только не в нашем смысле. Не так, как Тьма требует. Она свою жизнь отдала. Точнее, смерть. Мы же, когда умираем, просто уходим во Тьму. И все, без возврата. А у детей Матери не так. Они могут возродиться, другим существом и с другой судьбой. Но личность то та же. Говорят, что жрицы даже прошлые существования помнят. Цикл жизни, он бесконечен.

— Короче! — приказал рогатый.

— Арха во Тьму после смерти уйдет. А жизнь у нее короткая, она же не демон. И во Тьме ей… Никто из нас там оказаться не хочет, а ей будет в сотни раз хуже. Тьма детей Жизни не жалует. Даже больше, чем светлых.

— Это все? — промороженным голосом спросил Дан.

— Не все. Она — жертва, выкуп. У нас еще лет триста назад даже ритуалы проводили такие. Но потом как-то все на нет съехало. Потому что жертва то добровольной быть должна. А кто из них добровольно собой ради демона пожертвует и…

— Короче!

— Ладно, хорошо! — разозлился вдруг Тхия. — Вот тебе короче. Ты умрешь — умрет она. Тебе будет больно — она половину боли себе заберет. Тебе будет плохо — ей вдвое хуже.

— А если будет хорошо? — как-то робко поинтересовался Адин.

— А все хорошее и приятное ему безраздельно останется, — огрызнулся Тхия. — И связь только в одну сторону работает. То есть Дану от нее не тепло, не холодно.

В комнате повисло молчание. Ведунья лежала, чувствуя, что коченеет. Не замерзает, а именно коченеет, как труп. И тут что-то загрохотало так, словно дом начал рушиться.

— Тьма, Тьма, Тьма! — рычал демон, разнося, кажется, все вокруг. — Мелкая шлюшка? Ко мне подбирается?! Побольше с меня содрать хочет?! Это ты мне говорил?!

— Дан, успокойся…

— Дан!

Снова что-то грохнуло, затрещало дерево, оглушительно зазвенело стекло. Кажется, дверь в коридор не просто вылетела, а врезалась в окно. От бешенного рева демона в прямом смысле дрожали стены.

Арха сама не сообразила, как вылетела из комнаты. Только первое, что она увидела, был Ирраш, который спиной врезался в стену и медленно, безвольно, как кукла, сполз по ней. Его лицо было так залито кровью, что черты смазались, превратившись в плоский блин. Лекарке показалось, что Дан просто повел плечами, стряхивая повисших на нем Тхия и Шая. Его лицо… Его глаза полыхали, отчетливо светились бурым пламенем. Казалось, что огонь просто бушует внутри него или он сам только тонкая перегородка между реальностью и огненной бездной.

Ведунья бросилась вперед, грохнулась на колени так, что боль взорвалась где-то в затылке. Обняла шавера, сколько хватило рук, закрывая его собой.

— Арха, уйди! — завопил Адин, которого она не видела.

— Уй-ди, Арха, — с трудом справляясь с собственным голосом, проревел рогатый.

От страха у нее язык отнялся. Девушка зажмурилась, чтобы не видеть, как демон раздерет ее на куски. И замотала головой.

— Уйди, — приказал демон.

Он уже не ревел, а рычал. Но и от этого рыка у лекарки уши прижались так, словно хотели спрятаться внутри черепа. Она молчала, не отпуская шавера.

— Уйди, — в третий раз повторил Дан — уже почти нормальным голосом.

— Ты же сам себе этого не простишь! — завопила Арха, с немалым удивлением сообразив, что истерика не просто близко, а практически сидит у нее на шее и радостно болтает ножками, дожидаясь, пока у девушки появится время на нее внимание обратить.

— Что? — оторопело переспросил Дан.

— Ты никогда себе не простишь, если его убьешь, — хотелось пояснить спокойно, но у нее вышел то ли стон, то ли ной сквозь всхлипы.

— Можно подумать, в первый раз, — прошипел шавер тихо.

Так тихо, что услышала его только ведунья. Оказывается, сознания он и не думал терять. Ирраш легонько толкнул ее в плечо, отстраняясь как будто брезгливо.

— Отойди, измажешься…

— У тебя все лицо разбито, — проскулила Арха.

— И не только лицо, — усмехнулся ушастый. — Были бы мозги — было б сотрясение.

— Мозгов у тебя нет, — припечатал рогатый. — Арха, иди к себе в комнату.

Ослушаться его девушка не решилась.

К тому времени, как в дверь постучали, ведунья развела в камине целый костер. И хотя она сидела в полушаге от решетки, ее все равно бил озноб. Казалось, что согреться Арха не сможет никогда. На стук она не ответила, продолжая таращиться на огонь.

— Арха, я могу войти? — безукоризненно вежливо поинтересовался демон.

Только вот «мистрис» не добавил. Но девушке даже обидно не стало. С такой как она этикет соблюдать необязательно. За что боролась…

— Нет, — ответила Арха на его вопрос.

Но в этом доме, кажется, было заведено, что ее «нет» всеми воспринимается как «да, конечно». Естественно, он вошел. И, даже, дверь за собой закрыл. К ней же и прислонился спиной, сложив руки на груди. Ведунья только покосилась на него через плечо, и опять отвернулась к камину.

— Прости, что побеспокоил тебя. Обещаю, что это в последний раз. И не бойся меня, пожалуйста. Я близко к тебе не подойду, Тьмой клянусь.

— А почему я вас должна бояться? — лекарка пожала плечами.

Кажется, он усмехнулся. Но в этом Арха уверена не была.

— Тот демон, с которым ты разговаривала сегодня в пещере, тебе представился?

Ведунья растерялась. Совсем не этого она ждала. Скорее уж обещания, что хаш-эд озолотит ее с ног до головы, лишь бы она побыстрее убралась с глаз долой и больше никогда не показывалась. Или велеречивых извинений, что все так получилось. Или сообщения, что он, конечно, ей благодарен, но лучше бы девушке выкинуть дурь из головы. В общем, чего угодно, но никак не вопроса, представлялся ли ей демон.

— Нет…

— Его зовут Адаш, — сообщил рогатый.

Видимо, он считал это важным. Извилины в голове ведуньи медленно и нехотя зашевелились, перекатывая мысли.

— Это до меня, что ли, сам кронпринц снизошел? — довольно равнодушно поинтересовалась она.

Дан раздраженно цокнул языком. Кажется, Арха додумалась совсем не до того вывода, который был нужен ему.

— Они с Адашей близнецы, — пояснил демон.

— Я знаю. И что?

— Ты уверена, что его словам стоит верить?

— Я не вижу причин его словам не верить, лорд Харрат. Он не сказал ничего такого, что отличалось бы от реальности.

— Не знаю, о чем вы говорили, но…

— А вам важно знать? — ведунья снова искоса, через плечо, глянула на гвардейца.