Катерина Снежинская – Заплатить за счастье (страница 21)

— Мать, прошу тебя, не отворачивайся! Я…

— Да что ты, Ара! Когда я от детей своих отворачивалась? Это дети родителей бросают, никак не наоборот. Конечно, если в мире есть хоть капля справедливости.

Она погладила девушку по щеке. У ведуньи мелькнула мысль, что она не помнила, чтобы садилась рядом с Матерью. Но мелькнула — и пропала. Гораздо важнее сейчас была рука Богини, которая, как и ее голос, тоже постоянно менялась, была то старой, то молодой. И все равно она оставалась бабушкиной рукой — родной, знакомой. Арха невольно потянулась к ней, прижалась. Натруженная, мозолистая ладонь пахла травами и хлебным мякишем.

— Ты вернешь его?

— Глупенькая, да ты сама все уже сделала, — Она мягко убрала упавшую прядь волос у лекарки с лица. — Но ведь ты знаешь, такое только один раз и получается. Ни второй раз не спасешь, ни обратно все не переиначишь. Жизнь-то у тебя одна, другой не будет.

Ведунья, шмыгнув носом, решительно кивнула.

— Ох, девочка ты моя, как же теперь, а? Дурочка, было бы за что…

— Я не знаю, Мать, я, правда, не знаю. Просто…

— Просто если бы ты этого не сделала, то жить и вовсе не зачем, да? Да только откуда же тебе знать то, что там дальше то было бы? Я уж тебе раз говорила, что ты совсем чуток не дотерпела. Мир наш седой скоро совсем станет, вот только ничего в нем не меняется.

— Мать, раз ты начало всему, то и любовь родила ты же.

Арха, наконец, посмотрела на Ее лицо, закрытое покрывалом. Мать рассмеялась звонким, молодым смехом, легонько шлепнув лекарку по руке.

— Ну, языкастая! Ну, наглая! Вот она кровь-то человеческая! Ладно, что выбрала, то выбрала. Только я еще об одном скажу. То, что ты себя с ним связала, еще не значит, что и он тем же ответит. И вообще это ничего не значит. Кроме того, что ты его сейчас Тьме не отдала, понимаешь?

Девушка опять только кивнула, пряча глаза. Глупо все было, стыдно. Вот только и вправду — как дальше то жить, если сейчас сделать, что разум требует?

— Девочка-девочка, сколько ж боли-то… — Она сама себя оборвала, махнув рукой.

— Ничего, я выдержу, — Арха закусила губу и вздернула подбородок, словно перед ней уже плаха выросла.

— Да ты что? Думаешь, я пророчествую, будущее вижу? Нет его, будущего-то! Нет, Ара! Вы сами его своими руками делаете. А то, что я сказала — это так, опыт… Вы, девочки мои, сами себе муки приносите. Ни один враг такого не выдумает, что вы придумываете. Но это не значит вовсе, что и по-другому быть не может. Кто знает, вдруг ты сделала тот самый выбор? Ладно, ступай. Счастье тебе. Может, оно и сложится.

Теплый ветер дохнул в лицо запахом нагретой травы, растрепал ромашковую корону…

Веки демона медленно опустились, словно он засыпал. Полукруглые тени от длинных ресниц легли на скулы. И вдруг резко, неожиданно, глаза распахнулись. Его зрачок был огромным, почти круглым.

— Арха? — прошептал он.

Ведунья улыбнулась, чувствуя, что губы у нее дрожат. Демон наощупь нашарил ее руку и их пальцы переплелись. Хаш-эд сжал сильно, не отпуская. И снова закрыл глаза. Лекарка наклонилась, прислушиваясь к ровному, спокойному, сонному дыханию. Рогатый спал, просто спал.

— Надо бы его в постель отнести, — сказала ведунья тихо, словно боялась его разбудить.

Шавер, как-то странно глядя на нее, медленно кивнул, будто что-то соображая. Арха передернула плечами. Что тут соображать было? Первая она что ли, кто глупости творит во имя непонятно чего? Это уж потом сказители такие поступки «любовью» называют, а иначе совсем уж дурь выходит. Какая тут любовь, когда они, действительно, «мимо прохожие»?

Утром, накормив ведунью вкусным и плотным завтраком, нянюшка сообщила, что Арха вполне может погулять в саду. На робкие возражения, что вместо прогулки она бы, лучше, навестила Адина, да и Дана неплохо бы было увидеть, бесса сообщила, что лорда о желании лекарки оповестят. А наносить визиты в столь ранний час молодым людям, даже если и пациентам, даже если она и лекарь, неприлично. В общем, ведунью, почти против ее воли, выпихали на ознакомительную экскурсию по саду.

Не сказать, что она сильно сопротивлялась. Правда, и тут девушку за каждым кустом поджидала тоска. Наверняка, это место было великолепно летом. Но зимние красоты быстро надоели. Статуи и фонтаны закрывали короба, напоминающие грубо сколоченные гробы. Сам садик оказался на удивление небольшим, огороженным с трех сторон глухими стенами, а с четвертой — домом. Поэтому ведунье только и оставалось, что бесцельно кружить по дорожкам, волоча за собой как шлейф полы длинного, ей не по росту, плаща.

И мысли у лекарки были такие же хмурые, серые и скучные, как зимний сад. И они кружили, словно карусель, подталкивая друг друга и возвращаясь все к одному и тому же. Что ей сегодня на ночное дежурство. А с него, пожалуй, стоит вернуться к себе домой. И нужно было бы достать из чулана умение забывать. Давно ведунье не приходилось им пользоваться. Но, видимо, время пришло…

— Доброе утро, Арха.

Она вздрогнула от неожиданности. А это действительно был он, демон собственной рогатой персоной. Которому, между прочим, полагалось в постели лежать и пить бульон. Но у хаш-эда, видимо, на все была собственная точка зрения.

Зато у девушки впервые появилась возможность рассмотреть его при нормальном дневном свете. И, к сожалению, там было что рассматривать. Тщательно расчесанные, мягкие даже на вид, темно-каштановые волосы под солнцем отливали золотистой рыжиной. А тонкая полоска усов была гораздо темнее, почти черной. Лицо казалось излишне резким, даже чуть-чуть угловатым. Обычно бледная кожа демона сейчас отливала в синеву, а под глазами залегли тени и щеки впали. Но это придавало чертам какую-то изысканную аристократичность аскета.

Хотя аскетом он точно не был. Под темным, почти черным багряным плащом, подбитым красновато-рыжим мехом, виднелся серый долгополый сюртук с серебряной отделкой. На перчатки тончайшей кожи, плотно, без морщинки, обтягивающие каждый сустав, падали кружевные манжеты. Высокие, выше колен, начищенные до блеска, сапоги украшали серебряные пряжки с крохотными камешками, поблескивающими в тусклом дневном свете. В общем — высший шик сдержанной роскоши. Модники говорили, что и такое бывает.

— Доброе утро, лорд…

Арха замялась, судорожно вспоминая, чем она там владел. Кажется, нянюшка упоминала что-то южно-прибрежное — Роскин или Парор?

— Харрат, — любезно подсказал демон.

— О, точно! Лорд Харрат. Только зачем вы встали? Вам бы, по-хорошему, еще пару дней полежать стоит.

— Благодарю за заботу, мистрис. Но мне действительно гораздо лучше.

Он слегка поклонился, заложив левую руку за спину, а второй указывая на дорожку, приглашая продолжить прогулку. От таких церемоний ведунью откровенно затошнило. Хотя на что жаловаться, если первая начала политесы разводить, в которых сама сильна никогда не была?

Кстати, от унылости сада ее уже тоже подташнивало. Но девушка покорно пошла вперед. Демон пристроился рядом, приноравливаясь к шагам ведуньи.

— Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы меня спасли.

— Благодарите, — согласилась она, мрачно рассматривая утоптанный снег дорожки.

Хаш-эд слегка притормозил. Видимо, лекарка сбила его с заготовленной речи. Он несколько нервным жестом провел большим пальцем по усу и резко мотнул головой, перебрасывая волосы через плечо.

— Чем я могу выразить свою благодарность, мистрис Арха?

— Вот этот вот плащ вполне стоит вашей благодарности, — ведунья приподняла полу того самого плаща, который на ней был.

— Хорошо, вам сегодня же принесут каталог, и вы сможете выбрать…

— Я сказала, вот этот вот плащ, — буркнула Арха. — Другой меня не интересует. Или ваша благодарность на личные вещи не распространяется?

— Нет, просто, он слишком дешевый. Впрочем, как хотите.

— Вот именно, — подтвердила она. — Лучше расскажите, что с вами произошло. Не из праздного любопытства интересуюсь. Я могла бы приготовить восстанавливающие средства, чтобы вы быстрее поправились. Да и на будущее…

Вот почему то в том, что в будущем это обязательно повторится, лекарка нисколько не сомневалась. Можете это ей интуиция нашептывала. Но, скорее, дело было в шавере. Арха была убеждена, что он вполне искренне переживал за Дана. Только вот удивленным не выглядел. А, значит, подобное и раньше случалось.

Но на ее вопрос гвардеец никак не отреагировал. Он его попросту «не услышал».

— Послушайте, ваш же просто выпили. Жизнь высосали чуть не до дна! Вы понимаете, что вчера умереть могли?

Его временная глухота Арху не устраивала. Поэтому она просто забежала вперед, перегораживая дорогу Его лордству, и задрала голову, пытаясь хоть какие-то эмоции разглядеть на его лице.

— Я все понимаю и мою благодарность… — равнодушно-вежливо ответил Дан, созерцая одному ему видимые дали.

— Сверните в трубочку вашу благодарность и засуньте… туда, куда солнце никогда не заглядывает! — неожиданно для самой себя вызверилась ведунья. — Если вы думаете, что таким образом защищаете окружающих, то глубоко заблуждаетесь! Когда не знаешь чего ждать и с какой стороны…

— Поверьте, мистрис Арха, для окружающих это никакой опасности не несет. Скажем, это моя персональная болезнь, — отрезал он, явно давая понять, что больше обсуждать данную тему не намерен.