Катерина Снежинская – Я просто тебя люблю (СИ) (страница 41)

Шер лежал на животе, медленно и неловко загребая конечностями — как жук или младенец. Видимо, меч, валяющийся рядом, ему оголовьем меж лопаток или по шее угодил. А, может, по крестцу. Убить не убил, даже и вреда серьёзного не нанёс, но отшиб хребет знатно.

Шаррах подошёл к демону, присел на корточки, мотнул головой, перекидывая блондинистый хвост через плечо. Оглядел лежащего с макушки до пяток, а потом обратно. И только после этого перевернул. Небесноглазый таращился на него, беззвучно шлёпая губами. Непонятно, что сказать хотел.

— Нет, ты в серьёз думал, что у тебя получится? — голову к плечу наклонив, поинтересовался Шай. Арха не видела его лица и видеть не хотела. Впрочем, Шер, кажется, с ней полностью солидарен был. — Нет, ну честно! Верил, что я на это фуфло куплюсь? Придурок, меня в императорские гвардейцы готовят. Я у Харрата воспитывался. Знаешь, что это значит? — ифовет подтянул к себе валяющийся на земле меч, обстоятельно отёр его о жилетку Шера, поднял — между лезвием и выкаченными в ужасе глазами волос, наверное, ещё бы пролез, а больше там ничего не поместилось. — Это значит, что ко мне близко подходить не стоит. В следующий раз задумаете грохнуть, берите луки.

— Мы с тобой с детства… — прохрипел Шер с натугой, будто у него горло до самого нёба песком забито было.

Шай кивнул. Нагнулся над лежащим низко, собираясь, наверное, что-то важное сказать. Только смотрел он почему-то в сторону, голову отвернул.

— Ещё один маленький секрет, — шепнул блондин почти нежно. — Первое, чему учат там, где я был: не верить никому. Никому, ты понял? — лезвие клинка легло на переносицу, продавив багровую вмятину, перечертило небесно-голубые глаза, которые, казалось, вот-вот лопнуть должны. — Не слышу ответа.

Шер, конечно, не кивнул. Да что там! Он даже и моргнуть бы не сумел. Но, видимо, Шай что-то уловил. Потому как встал, убрал и второй меч в ножны. Свистнул громко, резко, коня подзывая.

— Остальным то же передай, — бросил.

На замершего, боявшегося шевельнуться демона он не смотрел.

***

Чему стоило поучиться у ифоветских женщин, так это умению с помощью минимальных средств превращать убогую комнату во вполне уютное жилище. Драпировки по каменным стенам развесили, занавески на окна нацепили, постель накрыли красивым покрывалом, цветочки немудрёные расставили — и вот уже не келья, а эдакий уютный уголок с явным намёком.

Впрочем, самым очевидным намёком тут Ирда служила. У ифоветок ещё одному таланту научиться стоило: одеваться так, чтобы казаться полностью раздетой. Хотя, вполне возможно, что и абсолютно голой рыжая выглядела бы гораздо менее… неприличной.

— Ты ещё там, там надушись, чтоб пахло приятно, — велела нянька, настойчиво пытаясь сунуть в руки девушки гранёный хрустальный флакон, — демонесса от неё только отмахнулась, наклонилась к зеркалу, подрумянила чересчур бледное лицо, поправила мизинцем помаду. — А уж намазалась-то! Думаешь, мужу твоему приятно будет всю эту краску слизывать?

— Для мужа я умоюсь, а Нош и без облизывания обойдётся — огрызнулась девушка. — Ты маковое молоко везде добавила?

— А как же? Как ты велела, ласточка моя, так и сделала. И в вино капнула, и в подливку, в салат тожить. Только в крем не сумела, взбитый он. А вина много не пей, туда я больше всего набулькала.

— Ну и хорошо, буду изображать сладкоежку, — улыбнулась Ирда, разглядывая собственное отражение.

И поморщилась. Радостной улыбка не выглядела. Скорее уж нервной.

— А, может, примеришься всё же? — неуверенно попросила служанка. — Ну что за дело задумала? Мужа-то наречённого во Тьму отправлять… Не хорошо это. Да и неведомо, получится ли. Он вон бугай какой. Могёт ведь так статься, что тока задрыхнет от твоего молока макового, а помереть не помрёт. Что делать будешь?

— Сдохнет, никуда не денется, — мрачно пообещала демонесса, кулачки сжимая. — Мы полный флакон извели. Столько и лошадь свалит.

— А как заподозрит он что? — не сдавалась нянька. — Тебе ведь пить-есть тоже придётся. Сама отравы наглотаешься! Много ли надо? Чай не лошадь.

— Я по чуть-чуть. Потом ты ведьму приведёшь, и всё хорошо будет.

— А если…

— Прекрати! — Ирда обернулась к причитающей старухе так резко, что Архе показалось: сейчас ударит. — Прекрати немедленно! Я никому Шая не отдам, ясно? И всё сделаю, лишь бы с ним ничего не случилось. Всё! Да и какая разница? Мне без него жизни нет.

— Ох, не к добру это, — горько вздохнула нянька, отвернулась, украдкой передником слезы утерев, — ох. Не к добру. Недаром же говорят: ничегошеньки путного от того шер-ка не бывает.

— Перестань, пожалуйста, — устало, мигом весь свой пыл растеряв, попросила рыжая. — Без того тошно. И страшно.

Старуха потянулась было, хотела, наверное, воспитанницу обнять, да не успела. Нош явно тяготел к театральным эффектам. А, может, везение у него такое — появляться в самый напряжённый момент.

Демон без скрипа дверь открыл — женщины его и не заметили бы, стой они спиной — но входить не спешил. Постоял, оценивающе комнату рассматривая. Потом Ирду не менее оценивающим взглядом окинул, прицокнул языком одобрительно.

— Чего же боится моя драгоценная супруга? — спросил, слова растягивая.

— Своего мужа и повелителя, — помолчав, ответила всё-таки демонесса. — И того, что он теперь откажется от меня.

— Похвальная покорность, — одобрительно кивнул ифовет. — Только неожиданная. Что вас заставило изменить своё мнение, леди?

— Здравый смысл, — почти прошептала Ирда.

Постояла, губу кусая и глядя куда-то поверх плеча демона. Шагнула вперёд, да и опустилась на колени. Согнулась-сложилась, поцеловав мысок начищенного сапога, лбом к нему прижалась. Нош этому и не удивился. Наоборот, будто ждал подобного.

— Так ты признаешь меня своим господином? — спросил холодно.

Пнуть-то он не пнул, а только подпихнул рыжую ногой. Но получилось всё равно унизительно — в лицо.

— Признаю, — выдавила ифоветка.

— Видишь, как просто? — Нош заботливо помог демонессе с пола подняться, в висок её чмокнул, к столу церемонно подвёл. — Если ты и дальше станешь к гласу разума прислушиваться, то всё у нас хорошо будет. Ну, чем собралась меня угощать?

— Я велела поварам приготовить самые любимые кушанья моего господина. И хотела бы сама поухаживать, без слуг. Разрешишь?

— Ну кто же от такого откажется? — демон на стуле не развалился, сидел прямо и даже не ухмылялся. А всё равно чувствовалось — издевается. — Но ты, конечно, разделишь со мной трапезу? И, надеюсь, моя супруга не из тех женщин, что не едят, а клюют. Во-первых, мне нравятся леди с хорошим аппетитом. А во-вторых, дорогая, сегодня ночью нам обоим потребуется много сил.

— Я никогда не жаловалась на отсутствие аппетита, — отозвалась Ирда спокойно. — А мясо с луковой подливкой любишь не ты один.

И руки у неё не дрожали, под действительно толстоватым слоем румян бледность не проступила. Демонесса спокойно, не спеша наполнила тарелку ифовета, поставила перед ним. Потом положила себе — не многим меньше. И только после этого села.

— Странно, — хмыкнул демон, поигрывая ножом.

— Что странно?

Рыжая аккуратно отрезала кусочек, тщательно прожевала, прямо глядя на Ноша. Подцепила на вилку крохотную луковую головку, обмакнула в густую подливку, съела и её.

— Ничего, стоящего внимания, видимо, — буркнул ифовет, за еду принимаясь. — Позвольте налить вам вина, леди? Кроме проснувшегося здравого смысла у нас есть ещё один повод отпраздновать.

— Какой же? — спросила Ирда, мило улыбаясь.

Подняла бокал, левой рукой цепочку кулончика-сердечка на палец накручивая.

— На мой взгляд, весомый, — заверил её Нош. — Твой белобрысый любовник нас больше не побеспокоит. Думаю, как раз в этот момент братишка ему сердце вырезает. Но если моя жёнушка будет себя хорошо вести, то есть его я не заставлю.

Демонесса, по-прежнему мягко улыбаясь, стряхнула цепочку с пальца, заново намотала. Крохотные рубинчики в оправе сердечка поблёскивали, ловя лучи заходящего солнца, прокравшиеся в комнату из-под неплотно задёрнутых штор. Деликатно треснула свеча, выплюнув искру в почти невидимое пламя.

Нош ждал.

— Ну что ж, — негромко сказала Ирда, чуть выше подняв фужер. — Повод и мне кажется вполне достойным для праздника. За это нужно пить до дна. Ведь мой господин и повелитель победил.

— Как и всегда, дорогая, — отозвался ифовет, салютуя девушке бокалом, — как и всегда.

— Значит, мне повезло с мужем, — Ирда поставила на стол пустой фужер. — Положить вам рагу, повелитель? Мне кажется, что сегодня кролик повару особенно удался. Я попросила положить побольше укропа в сливки.

— С удовольствием попробую. Ещё вина?

— Конечно. Ведь мне сегодня понадобится много сил.

Старая нянька, спрятавшаяся за жёсткими складками кроватного балдахина, сползла спиной по стене, опустившись на пол. Она не всхлипывала. Край фартука, обеими руками к лицу прижатый, не дал. Ну а слёзы и так текут бесшумно.

***

Наблюдать за чужой болью стыдно. За болью близкого ещё и неудобно. А когда ты не можешь ни подойти, ни обнять, ни хотя бы промычать что-нибудь бессмысленно-утешительное приходит ещё и липкое, гадостное, но всё же облегчение. Ведь если от тебя ничего не зависит, можно ничего и не делать.

Арха старалась на блондина не смотреть. Спиной не поворачивалась, но косила в сторону. Туда, где в углу Нош лежал. Выглядел демон тоже малопривлкательно: из-под полуприкрытых век сереет полоска белка, синюшные губы вывернуты в оскале, на подбородке, в тонкой полоске усов малоаппетитные бурые комочки. Да и лежал ифовет в луже собственной рвоты.