Катерина Снежинская – Пилюли для феи (страница 42)

— Не… — с трудом выдохнул Курой. Пойло оказалось не только мерзким на вкус, но и жутко крепким. Таким драконов потчевать, чтобы огненными очередями плевались. — Не лягу… — теперь горели не только обожжённый рот и горло, но и желудок. Всё-таки сложно удерживать каменную физиономию, когда слезы норовят градом хлынуть. Но Курой справился. — Пусть твои мальчики прошвырнуться по притонам, где опиум курят. Там его и найдёте.

— О как! — вроде бы изумился Папаша, а у самого в глазах столбики цифр стоят — не дварф, а арифмометр.

С другой стороны, озадачишься, когда куш обещает быть не просто немалым, а очень и очень нехилым. Громил-то тег уже разделывал, этим почтенную публику не удивишь. А вот если пустить слушок, будто этот Призрак служил и в чём участвовал, о дурных привычках, естественно, умолчав, то… Как ни крути, а профит изрядный. Пару тысчонок поставить на одного бойца, пару на другого — и при любом раскладе с наваром останешься. Да и репутации такое мероприятие на пользу будет.

— А у тебя-то в этом какой интерес, а, парень? — добродушно прищурился дварф.

— Думаешь, мне деньги не нужны? — усмехнулся Яте.

Папаша смотрел на тега искоса, но эдак проницательно — и впрямь умудрённый жизнью отец на наивного отпрыска. Курой поморщился. Выходило не слишком ладно, причём у обоих. «Импресарио» то и дело забывал о том, что он всего лишь дружелюбный толстячок. А у тега с объяснениями выходило… не очень. От денег он никогда, конечно, не отказывался. Только и особого интереса к ним не проявлял. Его всегда больше сам процесс зарабатывания увлекал.

— Да подумываю завязать я, — попробовал зайти с другой стороны медик, — не мальчик уже.

— Жениться надумал, что ль? — ухмыльнулся дварф. — Уж не на той ли горячей штучке с зелёными глазками? — Курой было далеко до горячей штучки, но глазками тег стрелять тоже умел. Зыркнул так, что Папаша чуть своей сигарой не подавился. — Ладно, ладно… Извиняюсь я. Дело твоё, в него не лезу. А вот по рукам ударить готов. Ты как?

Яте молча протянул ладонь. Пожатие у Руха оказалось неприятным — мягким, липким. И руку Яте он задержал, потянул на себя с нежданной силой.

— Только учти, Тег, мы теперь партнёры. Парня я этого найду и на бой уговорю. Но уж и тебе пятится некуда. Сказал: бою быть, значит, выйдешь. Что случится, ежели ты свинтить захочешь, говорить не стану, сам всё знаешь.

А вот тут настало время Курой давиться. Как-то не рассчитывал он на самом деле снова с громилой в спарринге встретиться — собственные силы реально оценить умел. А вот с просчётом последствий, видимо, промахнулся.

Временное помещение, выделенное для ветеранской комиссии, ничем не отличалось от постоянного, так неловко спалённого разгулявшимся альвом. Припоминая сие досадное недоразумение, Алекс даже что-то вроде стыда почувствовал. То есть, не стыд, а, скорее, неудобство, эдакий дискомфорт. Всё-таки он почитал себя законопослушным гражданином. Ну, почти. А тут, получается, попортил имперское имущество ни за что, ни про что. И даже вины не чувствовал, пока снова не попал на улицу Тридцати страждущих. Выжженное до самой земли пятно зияло немым укором.

К счастью, в Казначействе запас унылых особнячков с облезшими стенами, перекошенными рамами, сквозняками и серыми в жёлтых пятнах потолками был безграничен. И комиссия вполне себе уютно устроилась на новом месте: тишина, ни души и пылью пахнет. Часы, вроде как, приёмные, но кого это волнует? Пришлось управляющему «Следом» хорошенько попетлять по закоулкам и этажам, тычась в запертые двери. В открытых же кабинетах Росса встречали неизменным: «Закройте дверь с другой стороны!». И даже типично альвовская физиономия на служащих не действовала. Клерки Комиссии, прибывавшие в раздражении и чёрной меланхолии, раболепствовать перед лордом отказывались. Видимо, потеря родных стен сказалась на них гораздо сильнее, чем предполагал Алекс. А говорят ещё, что у канцеляристов души чёрствые!

В итоге Росс справился сам. Метод тыка, то есть открывания всех дверей подряд, помог. И в очередной крохотной каморке обнаружился-таки бывший сержант Три Ригис, больше известный узкому кругу как Три Полбутылки. Приходу альва оборотень не удивился, но и не обрадовался. Хмуро глянул на посетителя из-под кустистых бровей и молча махнул в сторону неизменно колченого стула, приглашая устраиваться.

— Переживаешь? — вместо приветствия поинтересовался Росс, осторожно присаживаясь.

Стоять было глупо, а садиться страшновато — мебель тут выглядела ещё плачевнее, чем в прежнем кабинете. Видимо, собирали с бору по сосенке. А боры и раньше роскошью не страдали.

— Да знаете, капитан, как-то нехорошо мне, — хмуро откликнулся Три. — Только вот методы у вас какие-то… Как у лихих ребят, честное слово! Спасибо, конской головы в постель не сунули! Между прочим, у меня сердце больное. Помру и что тогда? Нет бы просто сказать: «Так, — мол, — и так, мил друг, накосячил!». Контору-то на кой палить? До сих пор я и словами понимал!

— Палить? — осторожно уточнил Росс.

Не то чтобы испугался вдруг разоблачения. Просто то, как события развиваются, не понравилось. Задумывалось, что Алекс станет обличителем, а тут с порога самого обвиняют.

— Дурака-то из меня делать не надо! — раздражённо рыкнул вервольф — щека дёрнулась, шрам натянулся, задирая губу, как в оскале. — А то я вашу зачистку с чем другим перепутаю! Вот сижу какой день, голову ломаю: то ли накапать на вас куда следует, то ли к вам с повинной идти.

— И что надумал? — Росс обеими руками на трость опёрся.

Не ради красивой позы, просто палка сидеть ровно помогала. Стул оказался по-настоящему шатким и грозил вот-вот развалиться под не слишком и тяжёлым альвовским седалищем.

— Да ничего не надумал!

Бывший сержант, посетителя не стесняясь, залез в сейф. Выволок оттуда бутылку с мутноватой жидкостью, заткнутую свёрнутым обрывком газетки. Продемонстрировал богатство Россу и получив в ответ отрицательный жест, влил в глотку полный стакан, обстоятельно занюхнув рукавом.

— На чём прокололся-то? — спросил сипло, продышавшись.

— На красочном описании отказа Олэана от пенсии, — любезно пояснил Алекс. — Перестарался с экспрессией.

— Даже спрашивать не стану, что за дрянь такая, — мотнул головой Три. — А что, поверили бы, скажи, будто я его не знаю, никогда видеть не видел?

— Да просто надо было дать информацию, которую у тебя просили, — пожал плечами Росс.

— Ну, конечно! — скривился Полбутылки, наливая себе новую порцию. — А вы бы к нему явились, слово за слово. Откуда дровишки? От Три, вестимо! Дальше-то что?

— Что?

— А ничего хорошего! — рявкнул оборотень и снова выпил. Залпом. — Ладно. Теперь-то от меня чего понадобилось?

— Всё, что про фата знаешь.

— Да что я про него знаю? — развёл руками бывший сержант. — Познакомились в госпитале. Я долечивался уже, а он с фигнёй какой-то валялся. Дизентерия, что ли? В общем, познакомились. Но так, шапочно. Потом уж здесь встретились. Олэан пришёл бумаги оформлять ну и… Потом опять пришёл, предложил вместе дело делать. А что? Не пыльно и не хлопотно, всё шито-крыто. Денежки-то никуда не деваются, просто задерживаются. Ветераны своё получают, а уж навар никого не интересует. Понятно, с начальником комиссии делиться пришлось, не без этого. Но на жизнь хватало.

— И на какую жизнь хватало? — поинтересовался Росс, поправляя манжет.

Альва мутило. С одной стороны противно. Боевой сержант, орденоносец — и такими делами занимается. Что-то в этом было от крысючиного копания в мусоре: мелко, гадостно и вонюче. Если уж красть, так миллион, да с пальбой, погонями и прекрасной блондинкой. А с другой стороны понятно. Безногий инвалид с пенсией, которую в лупу-то не разглядишь — и рядом с деньгами. Вроде как и осуждать совестно.

— Мне хватало, — веско пристукнул кулаком по столу Три, — про остальных не знаю, не спрашивал. Но вряд ли Олэан лишь тут кормился. Скорее уж ему наши медяки только на закуску шли.

— Кто вас сверху покрывал?

— Капитан, ты головой нигде не бился? — скептически поинтересовался оборотень, предварительно одарив Росса долгим взглядом. — Меня с ним или с ними не знакомили. Да и предложи — откажусь. Меньше знаешь — крепче спишь.

Алекс кивнул, будто соглашаясь.

— Олэана когда в последний раз видел?

— Да уж недели две тому, — пожал плечами Полбутылки, — срок ещё не подошёл. Вот дней через десять должен появиться. Могу маякнуть.

Росс снова кивнул, упорно глядя на трость, которую крутил между ладонями.

— Значит, поступим мы следующим образом, — велел глухо. Просто к тошноте ещё и головная боль присоединилась — затылок свинцом налился. — Бери лист и пиши.

— Чего писать?

Оборотень и не думал спорить, словно заранее к такому исходу готовился. Деловито опрокинул ещё один стакан, пододвинул к себе чистый лист, чернильницу, перо взял — ну просто прилежный ученик.

— Письмо. Анонимное, — едва заметно скривился альв. — В полицию. Мол, больше не можешь смотреть, как руководство комиссии злоупотребляет своим служебным положением. Совесть тебя замучила.

— Это называется донос…

— Значит, пиши донос! — сорвался-таки, повысил голос. Нервы в последнее время ни к демону. Но в руках себя всё равно держать нужно. — Документы, подтверждающие факт мошенничества, прилагаешь. Давно начал подозревать, что директор захочет скрыть следы своей деятельности. Поэтому ты хранил компрометирующую отчётность у себя дома.