Катерина Снежинская – Пилюли для феи (страница 34)

Курой опять глаза закрыл. Нет, определённо, ритуальное самоубийство — это здравая идея. Правда, теперь её реализовать никто не даст.

— Яте, ты не вспомнил, кто тебе по голове дал? — дождавшись окончания доклада оборотня и изрядно помолчав, поинтересовался Росс.

— Говорю же, не видел я, — крайне неохотно отозвался тег. — Сзади долбанули. Может, сам Олэан. А, может, кто-то третий подошёл, — затошнило сильнее — то ли от того, что заговорил. То ли от осознания себя конченым идиотом и раззявой. — Но я тут кое-что новое узнал. Старшая из сестёр перед принимала опиум и, возможно, мышьяк. На момент смерти выглядела очень измождённой.

— Откуда новости? — осведомился Алекс.

Наверняка, откидываясь на спинку кресла. Яте не видел. Не было у него сил на начальство смотреть.

— Птичка принесла, — хмуро буркнул тег.

— А птичка тебе не напела, зачем фее опиум с мышьяком глотать?

— Нет, не напела! — огрызнулся эксперт. — Не медик она. Точнее, не совсем… Короче, не знаю я!

— Не медик? — осторожно пискнула сзади Каро. — Ты хочешь сказать, что это лекарства такие?

— Нет, Седьмой, отрава это! — взбеленился тег и резко сел.

Делать этого явно не стоило. Мир моментально накренился и начал уплывать в сторону, прихватив с собой изнывающий желудок. Зато в затылке будто бомба рванула. Но лечь обратно гордость не позволила. Остался сидеть, тратя жалкие остатки сил на то, чтобы не скончаться в корчах.

— Что-то я не понял про отраву и лекарства, — пробухтел Мастерс.

Ну, вот неймётся им!

— Опиум принимают как обезболивающее, успокоительное, снотворное, — цедя слова сквозь стиснутые зубы, начал пояснять Курой.

— Это понятно, — перебила нетерпеливый теург, — я вот про мышьяк…

— Ты замолчишь сегодня? — рыкнул доведённый до ручки Яте. Хотел было глянуть на неугомонную тегу эдак убийственно, да передумал. Это ж оборачиваться надо и глаза открывать. — Мышьяком тоже много чего лечат. Сифилис, например! Скоро у тебя будет возможность…

— Так. Давай по порядку, — подал голос Алекс. — Понимаю, что сходу причины не назовёшь, но хоть предположи, отчего её так лечить могли.

— Ну, тут вариантов не много, — неохотно успокаиваясь, ответил эксперт. — Мышьяк используют в мазях, которыми шанкры и язвы пользуют. И при том же сифилисе бывают сильные боли. Ещё так традиционно опухоли внутренние лечат. Особенно приверженцы старой школы. Новые-то всё больше на скальпель полагаются.

— Вопрос! — снова оборотень. — А как понять, скончался больной от болезни или от лечения?

— А никак! — психанул Курой. — Выздоровел — молодец! А нет, значит, Седьмой к рукам прибрал. Чего ты от меня хочешь? Есть методика и…

— Мы можем узнать, кто наблюдал фею? — это опять Росс встрял — великий миротворец.

— Как?! — прошипел Яте. — Телепатически с нашей заказчицей связаться?

— Н-да, — хмыкнул управляющий и ногтями по столу забарабанил. Тег чуть не взвыл — сдержался. — Подводя итог, можно сказать, что у нас три пути: разрабатывать возможное убийство дочерей, неблаговидные дела их папаши, из-за которых фей могли убить. И искать Призрака, который явно связан с господином Олэан, или заказчицу.

— Путей-то три, — мрачно буркнул оборотень, — нити ни одной.

— Ну, не скажи, не скажи, — протянул альв. — Махинациями фата я сам продолжу заниматься. А вот… — кресло скрипнуло, видно, управляющий устроился поудобнее. Наверняка облокотился, прикрыв ладонью лицо — думает. — Старшая сестра умерла незадолго после того, как они из пансионата вернулись. Если взять за аксиому, что она больна была, то воспитательницы об этом осведомлены. Так что, езжай-ка ты Рон завтра вместе с госпожой Каро в школу, поспрашивайте. Может, чего полезное и узнаете. А ты, Яте, вместе со своей птичкой попытайся, разузнать, в какой аптеке покупали снадобья для старшей сестры.

— Как я это узнаю? — опешил Курой и даже глаза открыл. — Ты в курсе, сколько в Элизии аптек?

— Понятия не имею, — беспечно отозвался альв. — Кстати, подумайте ещё об одной странности. Если старшая дочь действительно была больна, то почему отец этот факт скрывал? Правда, она, конечно, могла на самом деле от… стыдной болезни страдать.

— Во сколько же это надо подцепить заразу, если к восемнадцати годам уже опий требуется? — возмутился Курой.

— Ты медик, ты и думай, — посоветовал Росс.

Нет, всё-таки очень удобно быть начальством. Раздал приказы — и пусть подчинённые корячатся. Как абсолютно невыполнимые распоряжение в жизнь воплотить — это их головная боль. На то они и исполнители. А то, что и без зубодробильных задачек череп лопается, никого не интересует.

Глава двенадцатая

Как сделать хорошо? Сделай плохо, а потом так же, как было.

Как ни странно, но школа, в которой воспитывались сёстры Олэан, находился на окраине Элизия, но всё же в черте столицы. Как правило, состоятельные родители предпочитали отсылать своих чад в сельские районы — подальше от смога и соблазнов городских улиц.

Правда, пансионат выглядел по-настоящему милым. Большой четырёхэтажный особняк в имперском монументальном стиле стоял в глубине самого настоящего парка. Да и высокий кованый забор здесь служил не только украшением — Каро заметила самые настоящие охранные обереги, поднимающие дикий шум, как только злоумышленник рискнёт через пики перелезть.

О воспитанницах в этом заведении явно заботились. Пока привратник детективов к парадному входу вёл, через голые ветки кустов Курой разглядела девочек, рассекающих на коньках по замёрзшему пруду: румяные мордахи, одинаковые пушистые шубки и визг, от которого с деревьев изморозь испуганно сыпалась. В общем, идиллическая картинка счастливого детства.

Сам пансионат показался теургу довольно сумрачным и излишне чопорным, но даже в холле было тепло и пахло приятно: корицей, кофе и немного книжной пылью. Дежурная воспитательница же, вызванная привратником, встретила посетителей несколько удивлённо, но приветливо. И сразу же согласилась проводить к директору.

А вот местное начальство теге не понравилось. Слишком уж яркие воспоминания о собственном детстве навевала директор: высокая, сухопарая, смахивающая на палочника. И до безумия похожа на классную даму Каро. У той тоже очки безжалостно стягивали хрящеватую переносицу так, что багровый след оставался.

Сыщиков женщина приветствовала сухо, по-деловому, но вежливо. И совсем расслабилась, узнав, что никаких конфиденциальных сведений от неё не требуется.

— Госпожа Олэан, как я понимаю, ваша клиентка, несколько дней назад написала мне, предупредила, что вы можете нанести визит, — неодобрительно качнула туго стянутым пучком волос дама, приглашая посетителей присаживаться. — И велела откровенно ответить на ваши вопросы. Это, конечно, её личное дело. Но понимаете, мы дорожим репутацией заведения…

— Она нисколько не пострадает! — вытащив из загашника свою самую обаятельную улыбку, заверил Рон. — И, поверьте, нас интересуют только общие вопросы. Какие отношения были между сёстрами, как они общались?

— Практически никак не общались, — развела руками директриса, усаживаясь в кресло, чем-то неуловимо, но навязчиво напоминающее трон. — По крайней мере, в пансионате. Они обучались в разных группах, жили в разных комнатах. На занятиях не пересекались. Да и тяги к общению, по-моему, не испытывали. Следует отметить, что все три девочки Олэан отличались замкнутостью. И очень неохотно шли на контакт, как с воспитателями, так и с детьми.

— Ну, может, вы хоть пару слов скажите об их отношениях, о семье? — оборотень подогрел улыбку, лучась добродушным обаянием. — Всё-таки педагог с вашим стажем даже не видя семью, способен сделать выводы.

— Я не очень люблю давать оценки воспитанницам. А уж об их родственниках вообще предпочитаю не говорить, но… — директриса смущённо поправила очки, которые и так не собирались никуда съезжать. Видимо, дама душой не кривила и действительно сплетничать не любила. — Лучше расскажу о том, чему была свидетелем лично.

— Мы само внимание! — заверил оборотень и даже вперёд подался — внимать приготовился.

— Понимаете, оплату за содержание воспитанниц опекуны нередко задерживают. Я бы даже сказала, что часто. Гораздо чаще, чем нам хотелось. И как ни странно, перевести деньги забывают как раз достойные и далеко не бедные родители. Что же нам делать в подобной ситуации? Дирекция просто вынуждена вести себя весьма назойливо, напоминать. Сначала, конечно, письменно. Но если это не действует, то приходиться и лично наведываться.

— И как же отреагировал господин Олэан, когда вы о долге напомнили? — не удержалась Каро.

— Раздражённо, — директриса глянула на тегу… недобро. Теург тут же уткнулась в свой блокнот — ну просто примерная ученица. — Только дело не в этом. Этот фат мне вообще странным показался. Конечно, мой визит ему удовольствия не принёс. Правда, ничего не скажу, вёл он себя достойно. Извинился, тут же чек выписал. Но пригласил, почему-то, не в свой кабинет, а в столовую. И только потом, будто спохватившись, предложил чаю. Я, конечно, согласилась. И, признаюсь, не только ради ответной любезности.

Строгая дама снова поправила намертво сидящие на носу очки, теребя уголки бумаг, аккуратной стопочкой сложенных на столе.

— Понимаете, у меня есть слабость — фарфор с восточных островов. Мне в наследство досталась чайная пара и кувшинчик. Вот с тех пор и собираю книги, изображения, — директриса, старательно косясь в сторону, понизила голос до шёпота. — Даже купила за совершенно баснословные деньги блюдечко.