Катерина Снежинская – Научи меня желать (страница 50)

За ближайшей к ней дверью тяжело, металлически звякнуло, и кто-то коротко болезненно охнул. Остро, перебивая тюремную вонь, запахло жаренной свиной шкуркой.

– Ты думаешь, мне доставляет это удовольствие? – донёсся из-за той же двери голос Эриха.

– Думаю, да, – ответил Редиш. Правда, маркграфа кадет едва узнала, он говорил так, будто страдал от жёсткой ангины – сдавленно и сипло. – Впрочем, беру свои слова назад. Вот твой подручный явно получает удовольствие.

Послышался сочный мясистый звук удара, кто-то длинно сплюнул.

– Оставь, – устало бросил король. – Маркграф, я настоятельно прошу вас сэкономить нам обоим время и силы. Просто ответьте на вопрос: что вы задумали? Почему ты до сих пор бездействовал и вдруг явился лично?

– Нового я не скажу, хоть ты усри… гм!.. Прошу прощения, подзабыл, в каком обществе нахожусь. На все вопросы ответ прежний: ничего. Ничего не задумал. Ничего не делал, потому что ничего не требовалось. Скука одолела, вот и решил всё провернуть сам.

– Хорошо, спрошу по другому, – кажется, Эриху всё происходящее на самом деле не очень-то нравилось. Леоре даже не надо было напрягаться, считывая эмоции, чтобы уловить его недовольство, даже брезгливость – не к допрашиваемому, к ситуации. – Почему ты ничего не задумал и ничего не делал? Хотелось бы услышать развёрнутый ответ.

– Слушай, я с тобой с удовольствием поболтаю, особенно за бутылочкой хорошего вина, только убери своего пса.

– У меня от друзей секретов нет.

– Что в очередной раз доказывает твою, мягко говоря, недальновидность.

Снова удар и сдавленный вскрик.

– Это было лишним, – неприязненно сказал король. – Начинай, Редиш, не тяни кота за яйца.

– А то собственные растянешь, – гоготнул кто-то, чьего голоса Леора не узнала.

– Как пожелаете, ваше величество, – в это «величество» маркграф умудрился вложить столько язвительности, что прозвучало почти как «шут» или, скорее, «скоморох». – Хотя какой ты, к Левому, король? В лучшем случае наёмник. Или просто бездельник. Мотаешься по свету, ища приключений на свою…

– Не надо! – резко приказал Эрих кому-то, явно не Редишу, – продолжай, генерал.

– Да я почти уже закончил. Ты не думал, почему княжества, живущие за счёт сдачи в наём солдат, подарили тебе армию, не взяв ни медяка? Представляешь хоть, сколько это стоит?

– И почему же?

– Политика, парень, просто политика, – вроде бы маркграф усмехнулся, – не имеющая к тебе никакого отношения. За тебя заплатили те, кому не выгодно провозить товары через северные гавани и перевалы Черногорья. Думаю, затраты они уже окупи, да ещё и наварились. Ну и те, кому старый император поперёк глотки торчит.

– Я знаю, верные.

– Да не верные. Вернее, верные своему желанию поближе к кормушке оказаться.

– Империя прогнила насквозь…

– А тебе это поможет? Ты даже собственную свору в узде держать не сумел. Княжеских распустил так, что их хозяева, пожалуй, тебе ещё и неустойку вкатят. По крайней мере, я б так и сделал. Ещё день-два и крестьяне возьмутся за колья. Что делать будете, ваше величество?

– Уж их я как-нибудь усмирю.

– В точку. И станешь пугалом для всей империи. Тобой детей страшать будут.

– Ваш император…

– Наш император, входя в город, первым делом амбары открывал. Дальше вешал сборщиков налогов, чиновников твоего папаши и парочку властителей. Именно в таком порядке. А потом уж объявлял новые правила. Треская дармовой хлеб и любуясь милыми сердцу трупами, народ с удовольствием их принимал. Разницу чуешь? Он правитель, а ты ищущий приключения молокосос.

– Ты не смеешь оскорблять его величество! – фальцетом вскрикнул третий. – Захлопни пасть, ублюдок!

Звуки, будто по сырому мясу колотят палкой, для Леоры неожиданностью не стали, но всё равно заставили вздрогнуть. А уж дверь кадет точно не открывала – она сама собой распахнулась, легко, будто из бумаги сделанная. Вернее, Недил, конечно, дёрнула за ручку, хоть и не собиралась ничего такого делать, но створка действительно подалась навстречу сама собой, без всяких дополнительных усилий.

***

Наставники не так уж редко обвиняли кадета Недил в чрезмерной порывистости, хотя сама она предпочитала сначала подумать и только потом делать. Вот со словами да, бывало: ляпала, что первым на языке окажется, хотя, конечно, одной только фразой можно наворотить столько – разгребать замучаешься.

Так или иначе, но сюда Леора шла с твёрдым настроем ни во что не вмешиваться, лишь разузнать что к чему, помочь, если подвернётся такая возможность. Но не вмешиваться, как бы тяжело не оказалось со стороны наблюдать. В таких ситуациях главное оценить всё холодно и взвешенно. Но, как известно, благие намерения чаще всего ими и остаются.

Первым, кого она увидела, когда дверь открылась, был Редиш, распятый на брусьях, сколоченных руной «х». А вторым стал её собственный брат, перетягивающий маркграфа поперёк голого, впалого яминой живота длинной гибкой палкой – на розгу это не тянуло, не бывает розг в три пальца толщиной.

Ну а в следующее мгновение сгусток беловатого от жара пламени уже расплескался по щеке и шее Редила – Леора только и смогла скорректировать заклинание, чтобы огонь ему посередь морды не угодил. Уж когда она его на спуск поставила, да формулу выговорить успела, кадет понятия не имела.

Дальше всё раскручивалось с такой скоростью, что девушка за происходящим не поспевала, осознавала с запозданием, с задержкой.

Редил по-заячьи заверезжал, обеими руками схватился за обожженную щёку, присел на корточки. Откуда-то сбоку выскочил Эрих, и Недил совершенно инстинктивно, просто чтобы отгородиться от него, толкнула от себя дверь. Она даже не захлопнулась, да и король, получив створкой по лбу, не рухнул, как подкошенный – всего лишь замешкался. Но телу Леоры, вдруг oбpeтшему свой собственный, отдельный от хозяйкиного, разум этого хватило. Она вцепилась в шевелюру его величества и со всей мочи, какая была, приложила венценосным лбом об косяк – раз и другой.

Впрочем, нет, дело было не в каком-то там разуме. Так человек, заметивший на себе паука, начинает судорожно отряхиваться – просто от ужаса. Вот и Недил от ужаса. Потому тут же Эриха и отпустила и на этот раз он действительно упал плашмя, кажется, приложившись головой ещё и об каменный пол.

Дальше время замедлилось. В камеру Леора вошла уже почти осознанно, подобрала выроненную Редилом палку и огрела ей братца по затылку с немалым удовольствием – примерно так же, играя в шары, она по мячу била, заранее зная, что удар выйдет на славу.

А потом всё закончилось. Время остановилось, даже замерло и из головы Недил мысли будто выдуло, осталась одна звенящая пустота.

– Великолепно, кадет, – прохрипел Редиш. Голос у него окончательно в сип съехал. – А что дальше делать будем, спланировали? Так я и думал. Но эффектность вашего появления это не отменяет. Жаль, того же нельзя сказать об эффективности.

– Зат... – Леора сглотнула. На негнущихся в коленях ходульных ногах подошла к кресту, очень стараясь на маркграфа не смотреть. Но взгляд всё равно цеплялся то за взбухшие алые рубцы поперёк живота, то за свежие, мокро-глянцевые ожоги на предплечье, то за рассечённую бровь, то за разливающийся на половину лица синяк. – Помолчите, милорд. Вам вредно говорить.

Верёвки, которыми генерала примотали к брусьям, были толстые, ворсистые, просмолённые. Узлы словно окаменели, не желая развязываться.

– Мне вредно тут висеть, – проворчал Редиш. – А вам крайне вредно не думать. Убирайтесь отсюда немедленно. Чтобы духу вашего…

– Собираетесь выстоять против всей замковой страже в одиночку? – хмыкнула Недил, наконец додумавшись достать нож, который, между прочим, тоже прихватила с собой на всякий случай.

Правда, тупое лезвие не слишком помогло, перепиливая верёвку с явной неохотой.

– Конечно, против нас с вами у стражи никаких шансов. Вы слышали приказ, кадет?

– Нет, – пропыхтела Леора, нервно косясь на Эриха, который вроде бы пошевелился. – Без меня вы и шагу сделать не сумеете.

– Царапины, – буркнул маркграф, наблюдая за Недил из-под висящих сосульками слипшихся волос. – Я вполне могу… Убирайся!

– А то что?

Генерал ничего не ответил, лишь зыркнул исподлобья, а когда Леора его всё же освободила, тяжело навалился на неё, едва не заставив упасть. По всей видимости, заявление о царапинах были обыкновенной самцовой бравадой. Впрочем, Недил в этом и не сомневалась. Поэтому кадет только перехватила руку Редиша, поддержала его под спину, стараясь не касаться следов от палки.

– В коридор, – приказал маркграф сквозь сцепленные то ли от боли, то ли от злости зубы. – Тот факел, рядом со входом. Поверни.

– Как? – выдохнула Леора.

Генерал, хоть и не отличающийся богатырскими статями, оказался каменно тяжёлым, да ещё и ноги передвигал с явным трудом, приходилось его практически волочь.

– Руками, – огрызнулся Редиш. – Сначала вправо до щелчка, потом влево и выровняй.

– Вот только руки у меня заняты.

– Сочувствую, – без всякого сочувствия заявил генерал.

А в душе Недил заскреблось пока ещё маленькое, но очень царапучее сомнение: стоило ли так уж ломиться его спасать? Да и любовь, буйным цветом распустившаяся в разлуке, несколько подвяла. Тем более, задача оказалась не из простых: факел, вернее, его корзина, висела довольно высоко. Проржавевшее, почти прикипевшее к стене железо поддаваться не спешило, стойка поворачивалась с таким скрипом, что зубы сводило.