Катерина Снежинская – Научи меня желать (страница 5)

– Это вы-то дилетант? – не менее искренне изумился Марген.

– До вас-то мне как… кхм!.. далеко в общем, – маркграф сцапал со стола бронзовую фигурку медведя, служившую пресс-папье, повертел в руках. – Удивительно уродливая вещь, – заключил.

– Ну так поставьте её на место, – предложил канцлер. – Приказать подать вина или вашего любимого кофе?

– Благодарю, не стоит. Печень побаливает, – сообщил Редиш медведю, щёлкнув его по носу. – Лекарь говорит, от избытка жёлчи. Разлилась, понимаете.

– Жёлчи в вас всегда хватало, – согласился Марген.

– Ваше мнение ошибочно и оскорбительно. Я полностью здоров, добр и… хм!.. дружелюбен. Поэтому кого другого за такое предположение на дуэль бы вызвал. А вас совесть не позволяет. И декреты императора.

– Опасаетесь, что подагра помешает надрать вам хвост?

– Боюсь оставить государство без рулевого, – смертельно серьёзно отозвался маркграф, со стуком вернул медведя на место. – Зачем вы подсунули мне эту девицу?

– Побойтесь Отца, никого я вам не подсовывал! – всплеснул руками канцлер. Уточнять, о какой девице речь идёт, старик не стал. Не те у него отношения с Редишем были, чтобы до пошлого лукавства опускаться. – Во-первых, это приказ императора, не подразумевающий исключений: у каждого должен быть телохранитель-маг. Решение, что набирать их нужно из абсольвентов, было принято Советом единогласно. Между прочим, вы тоже голосовали за.

– Не помню.

– То заседание вы проспали, – тактично напомнил канцлер.

– Вполне возможно. Что дальше?

– Дальше у нас идёт во-вторых. Девушка, насколько мне известно, окончила корпус с отличием, была первой на потоке.

– Час от часу не легче!

– Она из высокого рода, но абсолютно лояльна к нынешней власти. Кроме того, при распределении сама выказала желание служить при вас.

– Влюблённая фанатичная заучка, с которой я буду вынужден пылинки сдувать, – выдержав паузу, подытожил Редиш, крутя несчастного медведя по столу. – Лучшей кандидатуры просто быть не может.

– Почему же? – удивился канцлер. – Думаю, влюблённый фанатичный заучка вам бы понравился ещё меньше.

– Благодарю, – криво усмехнулся маркграф, – спасли меня от незавидной участи.

– Принимаю и не стану утверждать, будто говорить мне спасибо не за что. Кстати, с чего вы решили, что она фанатичка?

– Все новообращённые либо врут, либо идиоты, либо фанатики.

– То есть здоровый патриотизм юных имперских жителей вы начисто отрицаете?

– Бывают исключения, – нехотя согласился Редиш, – но я в них не верю. У этой, прости Отец, телохранительницы, кажется, вся семья погибла?

– Вам лучше знать. Вы же Краснодолье брали.

– И впрямь, – маркграф поморщился, потёр лоб ладонью, будто силясь что-то вспомнить, но так и не вспомнил видимо. – Кстати, вот и ответ на ещё один незаданный вами вопрос: почему я буду обязан с неё пылинки сдувать. Если с этой девицей что-то случится, то высокие моментально сделают из неё очередную святую. Мол, ещё одного борца за возвращение истинной власти схарчил гадкий Редиш. Которого вином не пои, только дай старой крови хлебнуть.

– Что я вижу? Маркграф, вы ноете?

– А что я, не человек? Поныть не могу? Тем более, когда мне такую свинью подложили, – брюзгливо ответил генерал, развернулся в кресле, тоже поставил локти на стол, отзеркалив позу канцлера. – Шалость удалась, Марген, признаю и готов рукоплескать. А теперь скажите, за что вы меня так ненавидите?

– Я? Вас? – Канцлер изумлённо собрал лоб складками.

– Это месть за того жеребца, которого я под вашим носом выкупил у Оорга?

– Выкупили? Это теперь так называется? Ни одна лошадь не стоит ста золотых лердаров, которые вы Ооргу под ноги бросили. Это не выкуп, дорогой мой, это позёрство.

– Красиво жить не запретишь.

– Запретить можно всё, – веско возразил Марген. – В крайнем случае можно устранить любителя красивой жизни. Для того мы в Толстой Башне палачей и держим. Так или иначе, но вы зря подозреваете меня в злом умысле. Я не злопамятен.

– Я тоже. Поэтому, пожалуй, пришлю вам дюжину бутылок Золотой лозы.

– Благодарю, но не стоит.

– Неужели у вас тоже разлитие жёлчи?

– Да нет. Просто, боюсь, ваша незлопамятность заканчивается примерно там же, где и у меня. На блокноте, в который я заношу людей и совершённые ими проступки. Чтобы не забыть.

– Ну что вы, я на память не жалуюсь, – заверил маркграф, снова откидываясь в кресле. – И что прикажите делать с вашим подарочком?

– Да ничего не делайте, – равнодушно ответил канцлер, пододвигая к себе стопку бумаг. – Весенняя кампания на носу, возьмёте с собой. А там, даст Отец, либо погибнет героически, либо вылупиться боевой маг без фанаберий. Ну а уж с визгами высоких вы как-нибудь сами справитесь, без моей помощи и советов.

– И то верно, – согласился Редиш, складывая руки на животе и закрывая глаза. – Так зачем вы хотели меня видеть? Послезавтра очередной Совет, встретились бы и без тайных визитов.

– Я давно хотел поговорить с вами…

– Звучит угрожающе.

– … дело в том, что я уже достаточно стар, а император ещё старше…

– Остановитесь, канцлер, мне становится страшно.

– … время войн заканчивается. Как вы сами говорили: «Завоевать – дело плёвое, главное, суметь удержать завоёванное».

– Какой только глупости я не говорил, оказывается!

– Маркграф, вы можете быть серьёзным? – почти неслышно пристукнул ладонью по столу канцлер.

– Нет, – мотнул головой Редиш, – по крайней мере, не на сухую.

– Ну так налейте себе, – с намёком на раздражение разрешил Марген. – Где вино, вы знаете. Нет-нет, мне не нужно, работы много.

Генерал демонстративно глянул на часы, совсем недавно пробившие половину первого ночи, хмыкнул, но поднялся, отошёл к бюро, жавшемуся к побелённой – без всяких драпировок, панелей и других украшательств – стене. Отодвинул боковую плашку, оценивающе оглядел батарею запылённых бутылок. Что и говорить, канцлер, слывущий настоящим аскетом, всегда держал очень приличный бар. Правда, мало кто о его существовании знал.

Редиш, не торопясь, выбрал бутылку, открыл, также не спеша, нацедил в бокал «Крови святого». Поднял фужер, рассматривая вино в свете канделябров, кивнул довольно. Густая багровая жидкость и оранжевые отблески свечей чуть размыли маленького, сухонького, до смешного смахивающего на престарелого кузнечика Маргена, но значительности ему не прибавили. Только вокруг обширной, испятнанной коричневатыми бляшками лысины с реденьким венчиком седых волос, появился подрагивающий ореол. Впрочем, даже он не добавил ни значительности, ни святости. Плюгавенький человечек с подслеповатыми слезящимися глазами по-прежнему казался ничтожным, бессильным.

Даром что управлял империей, как хороший кучер упряжкой.

– Вино превосходное, – сообщил маркграф, возвращаясь в кресло. – А я вас слушаю. Мы остановились на том, что время войн закончилось, а вам с императором пора к Отцу.

– Ещё не пора, – усмехнулся синеватыми губами Марген, – но это время не за горами. Видите ли, Редиш, за время правления Его Величества мы сумели воспитать отменную военную элиту. Имперские генералы, офицеры – им действительно нет равных.

– Да здравствует маршал Оргер! – отсалютовал бокалом Редиш. – Пусть у престола Отца он найдёт покой. И пусть будет проклят вовек мерзавец, который поджарил его толстую задницу.

– Не паясничайте, – поморщился канцлер. – Ваш казарменный юмор перестаёт шокировать и начинает раздражать.

– Не стану, – покаялся генерал. – Вы хотите предложить мне маршальский жезл?

– Нет. Вы лучший из лучших, не спорю. Но только один из. Да и маршалом можно сделать даже барана, на происходящее это никак не влияет.

– Тогда чего же вы от меня хотите? – ровно осведомился Редиш, пропустив шпильку мимо ушей.

– Как я говорил, мы воспитали отличных военных. Но сейчас приходит новое время, империи нужны управленцы, финансисты, администраторы, а их нет.

– Наберите в провинциях, – пожал плечами маркграф. – Или в инфантерии. Там канцелярских крыс больше, чем настоящих.

– Если б я мог это сделать, то к вам не обращался бы.

– Крысы таки перевелись? Не верю. Кстати, вы до сих пор и не обратились.

– Редиш, – выдержав паузу, устало выговорил Марген. – Я хочу, чтобы вы стали моим приемником.

Генерал ничего не ответил. Кажется, он вообще сказанного не услышал. Сидел, рассматривая вино в бокале, который в пальцах крутил.

– Не хотите узнать, почему я принял такое решение? – не без здоровой порции недовольства спросил канцлер, когда молчание затянулось совсем уж неприлично.

– Нет, – генерал резко мотнул головой, откидывая волосы, – это и без объяснений понятно.