Катерина Снежинская – Научи меня желать (страница 16)

– Разве вам уже можно вставать? – поинтересовался равнодушно. – Насколько я знаю, лекарь велел в постели лежать. Впрочем, это не моё дело. Каждый волен гробить себя, как ему угодно. Хорошо, что зашли, а то я бы так и не собрался.

– Вы хотели о чём-то поговорить? – осторожно предположила Недил, продолжения так и не дождавшись.

– Хотел, – маркграф резко развернулся, опёрся обеими руками на туалетный столик у себя за спиной. Смотрел он куда-то поверх головы Леоры. Кажется, даже видеть кадета ему было тошно. – Вернее, собирался извиниться перед вами.

– За что? – не сразу отозвалась Недил, почти уверенная, что она всё-таки ослышалась.

– Я был слишком самоуверен. Вы профессионально справились со своими обязанностями. Я вам помешал. Только поэтому вы пострадали. Приношу свои извинения. И благодарю.

– Я всего лишь выполнила свой долг, – ничего умнее в голову ошарашенного кадета попросту не пришло.

Маркграф её оригинальность тоже оценил, поморщился.

– Кстати, о долгах, – заявил холодно. – Не люблю ходит в должниках, поэтому, если вам что-то требуется… – Редиш махнул рукой, но нужного определения так и не нашёл. – Короче говоря, если вы решите покинуть службу, штраф я оплачу сам. И это не обсуждается. Решите остаться – место за вами. Захотите перевестись, составлю протекцию. Даже если вы пожелаете… переквалифицироваться, я постараюсь найти ходы.

Левый так и подталкивал Леору поинтересоваться, есть ли у него связи в училище для ювелиров, но она всё-таки сдержалась.

– Я была бы не против навестить родственников, если позволите. Не могли бы вы одолжить лошадь?

– До того, чтобы пешком добираться, вы не додумались? – нахмурился маркграф. – Карета и эскорт в вашем полном распоряжении.

– А глашатай к эскорту прилагается? – поинтересовалась Недил, помолчав.

– На этот раз обойдётесь без герольда. Пока состоите у меня на службе, будете выполнять мои приказы. Вопрос закрыт, – отрезал Редиш. – Всего доброго и счастливого пути. Надеюсь, вы всё-таки решите вернуться.

Скорее всего, последнее было данью простой вежливости, но Леоре почему-то стало легче. Правда, не на много.

***

Карета ехала медленно, то и дело притормаживая. Лошади маркграфа оказались выше всяких похвал и рессоры экипажа с ухабами справлялись прекрасно, Недил их и не чувствовала почти. А вот колёса перед тем, что местные дорогой называли, пасовали, потому кучер и осторожничал. Несколько дней назад, поддавшись на уговоры Леоры прибавить скорости, он рискнул. Дело закончилось сломанной осью, хорошо карета не перевернулась. Но пришлось на сутки задержаться в забытой Отцом глухой деревне, где даже трактира не нашлось.

Леора вздохнула, в сотый раз отодвинула шторку, выглядывая в окно. Снаружи ничего не изменилось: всё те же свежераспаханные поля, редкие перелески, подёрнутые дымкой распускающейся зелени, да дремлющий в седле кирасир.

Спору нет, путешествие оказалось комфортным, но нудным до нытья в резцах.

Недил снова вздохнула, подтянула к себе сумку, перебирая лежащее внутри: фарфоровая куколка для Алики; костяные гребешки, инкрустированные серебром и мелкими камушками для Рейлы; матери житие святой Даевнесы, украшенное тонкими миниатюрами; двоюродным сёстрам одинаковые ленты, шитые мелким жемчугом; тётушке ониксовые чётки. Подарки не слишком роскошные, но приятные, особенно для тех, кто живёт в глухой провинции, да ещё и в средствах стеснён.

Жаль, не Леора до них додумалась. Сумку кадет нашла не сразу, она, а ещё увесистый кошель, лежала в ящике под сиденьем. Маркграф явно уделял внимание даже мелочам, и у Недил закралось подозрение, что то самое разукрашенное нижнее бельё, прилагавшееся к парадной форме, вовсе не случайности и не излишняя предусмотрительность слуг.

Конечно, стоило бы отказаться от таких презентов, нет Редишу никакого дела до её родственников – и все дела. Но с другой стороны, приехать с пустыми руками неудобно, да и не везти же обратно безделушки! Тем более, маркграфу они не нужны, а сестрёнки обрадуются. Зато, лелея свою гордость, Недил решила из кошелька ни монетки не тратить.

Ей и не пришлось. Еда, ночлег, сменные лошади, оплаченные заранее, ждали и её, и эскорт после каждого перегона. Даже за ось расплатился кучер, у которого при себе оказалось достаточно лердаров, выданных как раз на такой случай. В общем, всё предусмотрено. Не понятно только, как на это реагировать: благодарной быть или злиться? Самолюбие ярилось, здравый смысл успокаивал, расчёт подсказывал, что одним только комфортным путешествием маркграф долга не выплатит. Обида за порушенную мечту требовала швырнуть Редишу все его милости в морду.

Кстати, о существовании этой самой обиды Леора и не подозревала, пока она на ухо нашёптывать не начала.

В окно кареты корректно, костяшкой, постучали.

– Госпожа магик, – раздался приглушённый стеклом голос начальника охраны. – Подъезжаем. Значит, действуем, как оговорено. Мы вас провожаем до замка, а сами останавливаемся в деревне. Дней через десять ждём вас обратно. Если задержитесь, не сочтите за труд, пришлите записку.

– Спасибо вам большое, – отозвалась Недил, опуская раму.

– Да вы не высовывайтесь впустую. Замок-то вот он.

Замок. Одно название, что замок. Неприлично обмелевший, затянутый цветущей ряской ров, крепко подванивающий тиной. Давно и намертво опущенный мост на проржавевших цепях. Низкая, а кое-где и вовсе обрушившаяся крепостная стена. Обвалившийся внутрь себя донжон. Собственно, жилой была только бывшая казарма с нелепым, кое-как надстроенным вторым этажом. Всё же остальное выглядело откровенными руинами.

Выбираясь из кареты, Леора старалась не смотреть на кирасиров – стыдно ей было перед охранниками, потому и косилась в сторону. И едва не наступила на курицу, вольготно расположившуюся на растрескавшихся плитах двора. Видимо, экипажи сюда приезжали нечасто.

– Эй, чего это вы? – заорал ковыляющий к карете старик в заплатанной ливрее. – А ну пошли отсюда! Тут вам не трактир! Вон, вон, говорю!

Дедан замахал руками, как та курица крыльями. Начальник кирасиров вопросительно глянул на Недил. Леора прикусила губы. Больше всего ей хотелось залезть обратно в экипаж и отправиться восвояси.

– Ой, да это же Леора! – завопила невесть откуда взявшаяся девчонка. – Сестрёнка приехала!

Кадет покачнулась, машинально приобняв бросившуюся ей на шею босоногую крестьяночку. От девицы чувствительно попахивало скотным двором и потом.

– Ой, а это твоя карета? Как же я рада, что ты приехала! Какие лошади! А что за солдаты? – трещала девка, не выпуская слабо отпихивающуюся Недил. – Доспехи какие смешные! Ну точь-в-точь пузо у дядьки Махла. А ты насовсем приехала или только погостить?

– Алика, отпусти сестру, дай ей хоть отдышаться, – велела подоспевшая женщина.

– Ну тётушка, – законючила девчонка. – Ну я просто радовая, что сестрица приехала!

– Алика?

Недил отодрала, наконец, от себя девицу, отодвинула, рассматривая. Вот эта вот чумазая, нечесаная, с грязными ногами, обломанными ногтями, в грубом крестьянском платье с подоткнутым подолом, её Алика?!

– Тётушка?

Разве эта старуха может быть её тёткой? Да ладно! Она всегда была в теле, если не сказать толстой, женщина же, стоящая перед ней, худая, как палка и лицо у неё похоже на мордочку грустной мартышки.

– К сожалению, я не могу сказать: «Добро пожаловать домой!». Потому что в твоём доме теперь правят суконики. – Тётя скорбно поджала синеватые губы. – Но мы всё равно рады тебя видеть.

– Я тоже… рада, – промямлила Леора.

– Убирайся вон, ты, отродье Левого! – истеричный визг резанул по ушам, эхом отдавшись под аркой ворот. – Чтоб ноги твоей!.. Даже думать не смей приближаться к моим дочерям! Убирайся, слышишь?

Недил против собственной воли попятилась, больно наткнувшись лопаткой о раскрытую дверцу кареты.

– Мама? – пробормотала растерянно.

– Ты мне не дочь! Моё чрево никогда бы не выносило такую тварь! Ублюдочное создание!

Вот мать изменилась мало. Конечно, если не считать того, что супруга властителя Краснодолья не то что визжать, голоса повышать себе не позволяла. Эта же женщина орала, дико выкатывая глаза, в уголках её рта пузырилась самая настоящая пена, как у бесноватой.

– Рейла, уведи мать, – приказала тётка, не оборачиваясь, вперившись взглядом в кадета.

Рослая девица с постным лицом старой девы, неприязненно глянула на Недил, точно как тётушка, поджав губы. Подхватила вопящую под локоть, потянула к дому, что-то нашёптывая ей на ухо.

– Мама… – едва выговорила Леора, облизав пересохшие губы. – Она больна?

– Не больше, чем мы с тобой, – заверила тётя. – Не знаю, на какой приём ты рассчитывала. Твоё… Пресветлый Отец! Я даже слов подобрать не могу! Это не предательство, это во сто крат хуже! Ты подкосила всех нас, девочка. Тебе не понять, как это жить с постоянным позором, не осмеливаясь людям в глаза смотреть. Впрочем, у нас ещё будет время обо всём поговорить. Одна заблудшая, но искренне раскаявшаяся овца Отцу милее, чем десять праведников.

– Тётя, я…

– Потом, всё потом, – решительно перебила тётка, складывая руки на впуклости живота. – Прости, но для такого роскошества у нас места нет. Да и лишней еды тоже.

Тётя указала подбородком, украшенным большой родинкой, из которой торчал чёрный жёсткий волос, то ли на карету, то ли на кирасиров.