Катерина Снежинская – Чуть выше неба (страница 10)

Девушка себя чувствовала тоже не слишком комфортно. Избытка братской любви и опеки она никогда раньше не испытывала. Замужество действительно поставило всё с ног на голову. И, кажется, родственники впервые в жизни осознали, что Лан — это не ещё один Ланар, только с косой длиннее, чем у них.

Аэра снова повернулась к острову, который успел превратиться в размытое тёмное пятно на горизонте, прикрытое у основания дымкой. Новоиспечённая Кайран поёжилась, словно её знобить начало. Поёрзала на жёсткой доске, но удобнее не стало. И привычные разношенные сапоги вдруг жать начали.

Если вот это всё и называлось «становиться женщиной», то быть элвой Лан совсем не нравилось. И новая жизнь не нравилась тоже. Хотелось не просто оглянуться, а вернуться хоть на день назад.

Глава четвёртая

Не любить женщину — преступление. Любить — наказание

Жизнь на крохотном Крайделе вполне могла сойти за маленький кусочек неги послежизни, если бы не отсутствие Страха. Но Сарс категорически запретил брать пса с собой и сюда, на остров, и в новый дом. Последнему решению девушка даже радовалась. В родовом замке Кайрен один другого точно бы убил: или её страж новоиспечённого мужа, или элв собаку. Первый вариант аэру устраивал. Но после этого Страха пришлось бы отправлять к его собачьим предкам. Жизнь супруга такой цены не стоила.

А в остальном всё было просто прекрасно. Крайдел представлял собой даже и не остров, а кусок скалы, окружённый злыми бурунами, через которые не всякий опытный моряк пройти рискнёт. Кроме камня и солёного ветра, тут в избытке водились вереск, мох и горные козы. Кое-где попадались искорёженные, низкорослые сосны, но их можно по пальцам пересчитать. Так же, как и элвов: сама Лан, старый Тейсон, смотритель маяка, да его супруга, кажется, ещё более старая, но пекущая шикарные медовые лепёшки.

Раз в неделю смотритель отправлялся в Наен’аэт’Дун, привозя оттуда провизию и письма от Налин. Новости разнообразием не баловали: дома всё по-прежнему, малыш растёт, старшие братья вместе с отцом ушли в море, груш в этом году созреет больше, чем в предыдущие пять.

От мужа Лан не получила ни строчки.

От Райла тоже.

Нет, его обещаниям аэра не верила. Она достаточно общалась с мужчинами для того, чтобы понять: всё, сказанное под одеялом, теряет актуальность к рассвету. Недаром же практически у всех отцовских моряков в каждом порту по жене было. Элвы даже делились секретами, как девицу эффективнее на благосклонность уговорить. «Я за тобой вернусь, чтобы не случилось!» — считалось очень эффективным заклинанием.

Тем более странно, что тогда ночью, пахнущей розами и холодной водой Дун, Лан поверила всему сказанному.

Нет, теперь спасителя, готового избавить её от ненужного супружества, девушка не ждала. Но разве тяжело написать-то хоть пару строчек?

Конечно, такое непостоянство сердца элве не разбило. Ну, может, и разбило, но не до конца. И даже если предположить, что трагедия всё-таки случилась, то осколки можно собрать и склеить. Как-нибудь потом. Когда сердце понадобится.

Так что время Лан проводила неплохо. Целыми днями сидела на самом краю тонкого — не толще мужского бедра — скальном выступе, высунутым языком висящем над кипеньем воды далеко-далеко внизу. Сюда она приходила, когда небо начинало только сереть, а у горизонта появлялась узкая алая полоска. Уходила после того, как солнце тонуло в море.

Здесь же устраивала истерики с воем и катанием по камням, когда сил терпеть и ждать, когда закончатся эти два месяца, уже не хватало. Пару раз во время таких припадков чуть в море не укатилась. Зато смотритель с женой ничего не заметили. А если и заметили, то промолчали.

Но когда время вышло, элве захотелось, чтобы месяцы годами длились. Уже лучше коротать серые, тянущиеся как овсяный кисель дни, заполненные пустотой и бессмысленностью, чем снова встретиться с Сарсом. А встретиться с ним пришлось.

Аэр Кайран явился рано утром, вместе с приливом. Ещё даже светать не начало и Лан только собиралась на свой каменный выступ, когда дверь крохотного домика распахнулась и на пороге явился Он. Как всегда излишне пафосный и привычно нежеланный.

— Вот и я, дорогая моя супруга! — торжественно объявил Сарс. — Надеюсь, ты по мне успела соскучиться?

— Не дождёшься, — буркнула Лан, пытаясь вывернуться из страстных объятий мужа.

В принципе, этот остолоп облапал её так, что вырваться труда не составляло. Но для этого пришлось бы ему или локоть ломать, или колено разбивать, или ступню давить. Ни того, ни другого, ни третьего делать не стоило. Зачем усложнять себе жизнь взбешённым мужем? Конечно, бесноваться он бы нескоро начал. Но тем тяжелее последствия.

Поэтому девушка только упёрлась руками ему в грудь, пытаясь отвернуться от слюнявых губ. Которые, между прочим, отчётливо воняли рвотой. Да и сам аэр, несмотря на бравый вид, отливал зеленью. Вероятно, океан встретил его неласково, близко познакомив с морской болезнью.

— Даже не поцелуешь дорогого супруга? — протянул Сарс тоном, который ему самому, наверное, казался соблазнительным. — Всё же столько дней не виделись.

— Ты воняешь! — брезгливо икнула Лан.

Странно, но элв её действительно выпустил. Подышал в сложенную ковшиком у лица ладонь, шумно втягивая воздух носом, скривился.

— М-да, прошу прощения. Местные нравы заставили меня забыть об изяществе, — кажется, Кайран действительно смутился. — Придётся подождать до дома. Боюсь, что ванну смогу принять только там. Хотя я думал, что после воняющего навозом Натери тебя ничем не смутить.

Это замечание аэра предпочла проигнорировать.

— А как изнасилование собственных жён согласуются с изящными придворными манерами? — поинтересовалась Лан, едва сдерживаясь, чтобы губы не отереть.

Жест бы выглядел слишком демонстративно, в духе Сарса.

— А это не насилие, птичка моя, а исполнение супружеского долга, — пропел аэр, загадочно поигрывая бровями. Но слава всем духам, попыток поприветствовать элву больше не предпринимал. — И, честно говоря, я не понимаю, что тебя не устраивает. Многие дамы от меня в полном восторге.

— Вот и шёл бы к своим… дамам, — посоветовала ему нежная жена, отворачиваясь, чтобы собрать немногочисленные пожитки.

Домик был действительно маленьким — хозяйская спальня наверху, да комната внизу, в которой ночевала элва. Здесь же и еду готовили. Потому её Лан и отвели — из-за очага, рядом с которым тепло даже в очень ветреную погоду держалось. Каминов в жилище смотрителей не имелось.

— Пойду, сладкая моя, пойду. Вот пару сыновей тебе заделаю и, поверь мне, с огромной радостью отправлюсь обратно в столицу. Так что, в наших общих интересах качественно и быстро исполнить свой долг. Хотя вот Натери обрюхатить тебя не удалось.

— Поверь, дорогой муж, я приложу все усилия, чтобы это случилось действительно быстро. Сплю и вижу тот день, когда ты уберёшься в свою столицу и оставишь меня в покое, — заверила его Лан, забрасывая узелок на плечо.

Обернулась она только для того, чтобы увидеть летящий кулак. Близко-близко — почти у самого своего лица. А поверх сжатых костяшек злые глаза Сарса.

В стороне кто-то тихонько ахнул. Рука замерла в каком-то пальце от виска элвы.

Кайран оглянулся через плечо на жену смотрителя, зажимающую себе рот фартуком. И пожевал губами — то ли сплюнуть хотел, то ли выругаться. И, больше ни слова не говоря, вышел из домика.

Лан, торопливо обняв женщину и поблагодарив за гостеприимство, последовала за ним. А что делать? Приливы коротки, оставаться же тут ещё на сутки ей совсем не хотелось.

Пожалуй, старикам на сегодня аэра Кайрана и так хватило.

Путешествие выдалось нелёгким. Море волновалось — пришлось маневрировать между мелкими островками, выделывая петли, как подгулявшая портовая девка. Хотя в этом имелась и своя прелесть. Капитан бота Лан знал не понаслышке и позволил встать к штурвалу, сам же бросился лоцману помогать. Потому свою порцию удовольствие элва и получила. А, заодно, избавилась от зрелища скорчившегося на корме муженька, обнимающегося с кожаным ведром. Правда, и плечи со спиной у неё ныли, будто девушка брёвна тягала. Понятно, не от того, что она Сарсом любоваться не смогла — от штурвала.

Высадились они в Ланар’эре, где их дожидался отряд охраны и лошади. Аэра думала, что Кайран захочет тут и переночевать, но супруг её удивил, потребовав немедленно продолжить путь. Видимо, от сына клана Говорящих с Водой в нём что-то ещё осталось, не всё придворная жизнь вытравила. А, может, наоборот, изнеженность победила усталость. Потому что всю дорогу Лан пришлось слушать его стенания. И грязно, и холодно, и мокро, и лошади воняют. И сам он воняет тоже.

Этими стонами он сумел допечь не только жену, но и отряд из пятерых воинов рода Кайран, сопровождающих господина. На хозяина они поглядывали без малейшего намёка на любовь и почтительность.

Во владения Кайранов прибыли только когда уже почти стемнело. Но уж лучше бы стемнело совсем. Тогда бы элве не пришлось любоваться окружающими красотами. Потому что складывалось полное впечатление, что это — не дом одного из сильнейших родов могущественного клана, а жилище привидений.

Строители замка знали толк в укреплениях и задачу свою выполнили на совесть. Только вот с тех пор немало времени прошло. И хозяева, кажется, о сохранности наследия предков не заботились совершенно. Ров зарос ряской и воняло от него не хуже, чем от выгребной ямы. Крепостная стена обветшала, раствор выкрошился, а кое-где и дыры зияли от выпавших камней. У ворот приехавших никто не встретил. Ну не считать же охраной собаку, свернувшуюся бубликом в тени арки. Зато зразу за крепостной стеной, в переднем дворе, вальяжно разгуливали куры, выклёвывающие между брусчаткой свежую травку.