Катерина Снежинская – Благословлённые Тьмой, проклятые Светом (страница 20)
Демону показалось, что ему и слух начал изменять. В этой жизни его по-разному именовали, бывало, что даже и заслужено. Но вот слышать в свой адрес обвинения в трусости ещё не доводилось. До такого никто недодумывался.
— Нет, вы не ослышались. Я сказала, что вы просто трус. Причём боитесь вы собственного страха. Я не возьмусь судить о первопричине. Возможно, вас пугает то, что ваш хаш-эд отвергнет калеку. Возможно, напротив — примет из жалости. Но благодаря именно этому страху вы боитесь даже встретиться с ним. Поэтому решили просто сбежать. И, конечно, Тьма — самое надёжное укрытие. Там вас точно никто не найдёт.
— Ты ничего не понимаешь…
— Вполне может быть, что я действительно ничего не понимаю, — спокойно перебила его девчонка, — ни в вас, ни в ваших отношениях с лордом, кем бы он ни был. Ни в отношениях шаверов и хаш-эдов вообще. Мне самой кажется, что эта теория импринтинга и обязательного поиска своего «хозяина» притянута за уши. Сколько не сильны в нас инстинкты предков, всё же от животных ушли мы достаточно далеко. Могу перефразировать: вы боитесь стать ненужным, бесполезным и вызывающим жалость существом.
— Да пошла ты…
— Я-то пойду, — бокал деликатно звякнул о деревянную поверхность стола, — только вы от этого смелее не станете.
— Я шавер! Воин! Мужчина! Я не могу быть ни на что не способным калекой! Слабым не место в этой грёбанной…
Ирраш, в порыве страсти даже приподнявшись на кровати, орал едва ли не с пеной у рта. И тихо удивлялся сам себе: чего орёт, зачем? Просто натуральная истерика в стиле всё тех же нежных барышень. Ещё одна составляющая его новой реальности?
— Ну, пока я не вижу ни одного, ни второго, ни третьего, — спокойно ответила сиделка, дождавшись, пока он проорётся и обессиленно откинется на подушку. — В данный момент вы просто больной, который оказался в совершенно неожиданных условиях. Поверьте, таких я повидала немало. И ничего нового вы мне не продемонстрировали.
— Ты тоже ведунья, что ли? — спросил шавер, в общем-то, ответом особо не интересуясь.
— Нет, к сожалению. Даже и не лекарь. Просто я одна во всей округе хоть как-то могу лечить. Спасибо прадеду, от него осталась очень большая библиотека. Он как раз лекарем был.
— Ну и что ты предлагаешь, не лекарь?
Ответ и на этот вопрос Ирраша не слишком интересовал. Просто очень хотелось от девчонки избавиться. А вопли и угрозы на неё не действовали. Пусть уж выложит всё, что собиралась — и уматывает.
— Научится жить по новым условиям. Ещё раз говорю: Тьма вам от рождения дала не только зрение, но и множество других чувств. И вам повезло, вы не родились слепым. Значит, научиться ориентироваться будет гораздо проще. Вы же знаете, как всё выглядит.
Снова скрипнуло кресло, зашуршали юбки, и девушка присела на край кровати, натянув одеяло. И сунула в его руки что-то довольно тяжёлое и прохладное.
— Попробуйте догадаться, что это.
Для определения шаверу и пяти секунд не понадобилось.
— Груша, — фыркнул он.
— Точно, груша. Вы это даже на ощупь поняли. Но ведь есть ещё запах, вкус. Попробуйте- попробуйте!
Узкая ладошка подтолкнули его пальцы с зажатой грушей к лицу. Ирраш, чувствуя себя полным идиотом, послушно понюхал и кусанул гладкий бок, задумчиво жуя. Вкус действительно ощущался как-то по-иному. Острее, что ли?
Глотнув, демон едва не подавился. И расхохотался. Желудок, в который ухнул несчастный кусочек, взбунтовался и взвыл дурниной, активно демонстрируя, что его может успокоить только полноценный обед. А на все решения хозяина ему глубоко начхать.
Шавер не без удовольствия откусил от груши ещё один кусок.
— Хитрости лекарского дела и выхаживания больных? — ехидно поинтересовался он.
— Не без этого, — спокойно согласилась девушка. — Как говорит наш мельник: «Без обмана барыша не получишь!». Но до обеда придётся потрудиться. Это вам в наказание. А теперь попробуйте определить, где дверь. Тут сквозняк, поэтому найти её несложно.
— Там, — почти сразу указал демон, дожёвывая остатки фрукта.
О наличии двери ему сообщил не только сквозняк, но и тихое поскрипывание плохо смазанных петель. Оказывается, он этот звук всё время слышал, только внимания на него не обращал.
Глава седьмая
Не понимаю я тех, кто не может признать собственные ошибки.
Вот я бы легко мог признать свои ошибки. Конечно, если бы их когда-нибудь делал.
— Я не понимаю, зачем это всё… — простонала ведунья.
Несмотря на жару и духоту, её колотил озноб. Пот тёк по спине едва не ручьями, но влажные дорожки тут же в лёд превращались, и дрожь пробирала до позвоночника. Хотя в помещении вполне реально дышать было нечем. В крохотный квадратный зальчик со стенами едва ли в пятнадцать шагов длинной, набилось слишком много народа: жрец, его помощники числом в пять шаверов, семь членов совета старейшин, Дан, Арха, и Адин с Шаем. А помещение освещало десять светильников, невыносимо воняющих горелым маслом и нагретой медью.
Впрочем, пахло тут вообще отнюдь не розами. И к запаху светильником примешивалась едва уловимая, но дико раздражающая вонь плохо замытой и успевшей разложится крови. А чёрные стены, потолок и пол, выложенные отполированными до зеркального отражения базальтовыми плитами, давили. Когда кто-то двигался, создавалось полное ощущение, что и стены шевелятся.
Впрочем, здесь всё было чёрным и зеркальным. Каменные кресла старейшин, статуя Тьмы, в нарушении всех канонов изображающая не абстрактный провал, а женщину, закутанную в покрывала и с закрытым лицом. И алтарь отражал тёмным зеркалом. От простого куба в рост взрослого демона несло почти ощутимой жутью.
— Арха, я понимаю, для тебе это тяжело. Но, поверь, если бы существовал другой способ отыскать Ирраша…
Адин, стоявший за спиной девушки, в этой черноте казался настоящим привидением. И дело не только в его светлых волосах. Лицо демона запросто могло поспорить цветом с простыней. Правда, и Шай, вроде бы небрежно привалившийся к стене, выглядел ничуть не румянее. Вряд ли гвардейцев донимала духота. Скорее уж они гораздо лучше Архи понимали, что тут происходить будет.
— Я не об этом говорю. Честно, для того чтобы ушастого найти, сама сделаю что угодно. Но это дичь какая-то!
— Не дичь, — отозвался Шай непривычно резко. Кстати, от его вечной улыбки тоже ни следа не осталось. — Это как раз и есть «всё что угодно».
— Просто шаверы придерживаются начального канона, — пояснил Адин, искоса глянув на блондина и, кажется, послав ему какой-то только им двум понятный сигнал. — И именно благодаря своим традициям, они могут практически общаться с Тьмой.
— Но хаш-эды же тоже могут? — голос у ведуньи не только дрожал — она ещё и гласные жалобно тянула.
И ничего с этим поделать не могла. Хотя стоило бы и собраться. Ради Дана — точно стоило. Не хватало только чтобы он за неё переживал.
— Нет, не могут, — поморщился синеглазик, — она им даёт определённые силы и умения, но не ответы.
— Да какие каноны стоят того, чтобы мучить?! Неужели нельзя по-другому?
— Десять раз сказано, что нельзя! — рыкнул Шай, которого ведунья, кажется, всерьёз раздражала.
— Арха, такое поклонение Тьме, как у шаверов, требует жертв — крови и боли. Именно их и никак иначе.
— Ну, так давайте барана зарежем! — проскулила ведунья, глядя на голого по пояс Дана, с деловитым видом обсуждающего что-то со жрецом. — Будет и кровь, и боль. Да ещё мясо пожарить можно.
— Это не жертва, а откуп, — терпеливо пояснил Адин. — Тьма же требует именно жертвы. И для поиска нужен тот, кто сильнее всего связан с Иррашем. Почему это так, я сказать не могу, не жрец. Но условия именно таковы.
Шай открыл было рот, видимо, собираясь что-то возразить, но Адин его перебил.
— Я сказал «связан». То есть, связь должна работать в обе стороны! — рявкнул ивтор так, что ведунья даже шарахнулась от него.
Рявкающий синеглазик для и без того вибрирующих нервов был слишком болезненным впечатлением.
— Да заканчивай цыклиться, — рыкнул в ответ Шай. Лекарка заметила, что его ладони, сунутые подмышки, сжаты в кулаки. Оба демона выглядели готовыми вцепиться друг в друга, — я вообще этот вопрос трогать не собирался! Прекращайте воду толочь. Все так, а не иначе. И закроем тему. А Арху я серьёзно предлагаю просто вырубить и не устраивать пляски с бубнами.
— Понимаешь ли, девочка, — зашелестел над ухом какой-то потусторонний голос, — тут мы сталкиваемся с исконно демоническим понятием «моё».
Ведунья отпрянула, налетев на Адина.
— Не пугайся. Я тебе зла не причиню.
Говорящий оказался не призраком и не воплощением Тьмы, а всего лишь шавером. Наверное, одним из старейшин. Но выглядел он так, словно мог лично наблюдать Великий Исход.
Старик усмехнулся, продемонстрировав розовые и гладкие, без единого намёка на зубы, дёсны. Несмотря на его слова, испуг лекарки этому допотопному монстру явно пришёлся по душе. Арха, несколько резковато, выдернула плечо, за которое её придержал Адин, и выпрямилась.
— Я и не боюсь, — ответила ведунья, вытирая вспотевшие ладони о платье.
Хорошо, что под покрывалами это можно было сделать незаметно.
— Люблю смелых девочек, — мерзко хихикнул старикан. — Но мы говорили о том, что демоны вкладывают в понятие «моё». Поверь, для них это значит очень и очень многое. Они же жуткие собственники, демоны-то. Как дети с погремушками, честное слово. Никогда не пробовала у младенца его игрушку отобрать? Такую истерику учинит! Вот и эти так же. «Моя вещь», «мой друг», «моя женщина». Всё, что они называют «ближним кругом». А, по сути, это просто то, что они своим считают. То есть, принадлежащим лично им.