Катерина Ромм – По краю земли (страница 9)

Винтекью чопорно поклонился, вернул Ариане коробку, которую, как хорошо воспитанный юноша, нёс вместо неё, и подождал, пока принцесса скроется во внутреннем дворе.

Ариана поднялась к себе, взглянула на часы и стала торопливо переодеваться. Она ещё не решила, предупреждать ли Венду, что та стала объектом повышенного внимания со стороны виконта Ангорского. Может быть, наоборот, стоило предупредить виконта?

ε

Если уж предпринимать рискованные ночные вылазки из замка, то лишь в самые любопытные места. Венде оставалось чуть больше двух недель до отъезда в Ориенталь, и вряд ли им с Рене удастся ускользать каждую ночь. Конечно, на правах совершеннолетней первой ступени Венда могла бы открыто рассказать о своих планах родителям, и они должны были бы её отпустить – однако она подозревала, что из этого ничего не выйдет. Венда прямо‐таки видела перед собой суровое лицо отца и сотряающий небеса голос: «Это выдумки Флоры, а в Ориентале нет никакого „первого совершеннолетия“. Ночные гуляния – опасное баловство. Ты с ума сошла?» – и мамино «Ни в коем случае!».

К тому же гулять без разрешения гораздо увлекательнее – романтичнее, что ли. Венда уже придумала, куда пойдёт в первую очередь. В одном из кварталов Флоры жили гномы – это было их единственное поселение за пределами Заповедника, где обитали все четыре стихийных народа. В Заповеднике Венда уже была: однажды они ездили туда с мамой, и Венда обожгла руку о хвост испуганной саламандры. Но гномы в городе!.. Чтобы поверить, нужно увидеть своими глазами. Ведь, как и остальные три народа – эльфы, саламандры и русалки, – гномы не обладали ни внешностью, ни разумом человека. Они были порождением стихий, служили только стихиям и никогда – людям; общались между собой на собственных языках, создавали общины и строили жилища, совершенно не похожие на человеческие.

После гномов Венда обязательно намеревалась посетить настоящий кабак – такой, что открыт всю ночь и где музыканты на маленькой сцене играют что‐нибудь непристойное. И раз уж во Флоре она теперь совершеннолетняя, Венда заказала бы себе лёгкий пряный коктейль. Рене, правда, могут узнать, а значит, место нужно выбрать с умом…

– Венда, я тебе не мешаю? – Возмущённый голос учителя выдернул её из кабака и вернул в унылую повседневность.

Венда бросила грызть кончик карандаша и сфокусировала взгляд на чёрной доске. На мгновение она даже забыла, что за предмет сегодня по расписанию. С трудом продравшись сквозь написанное, она узнала кое‐какие философские термины. Родители заставляли её изучать не только стихийное религиоведение Ориендейла и Флоры, но и философию Поверхностного мира, которая здесь мало кого интересовала. Для этого из Ориенталя на две недели выписали постоянного учителя Венды – очевидно, никто другой не осилил бы такую нудятину.

– Ну ведь день рождения… – протянула Венда.

– Верно. И я тебя поздравил, – учитель кивнул на вазу с цветами. – Но сейчас у нас теория общественного договора и Гоббс.

Венда блестяще умела кивать и калякать что‐то в тетради, делая вид, что она слушает и записывает. Так и сегодня – прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем учитель догадался, что она снова думает о своём. Он отложил мел и засунул руки в карманы.

– Ещё долго? Я не хочу опоздать на бал, – протянула девушка.

– Старейшина сказал отпустить тебя, когда мы пройдём весь урок. Бал без тебя не начнут, не беспокойся.

Старейшина повелел, великий и могучий… Венда скривилась. Отец не давал ей спуску, особенно после того как она завалила три итоговых экзамена в ориентальской школе. Это означало, что её оставят на второй год – чему Венда обрадовалась несказанно, предвкушая, как попадёт в класс на год младше и будет повторять уже знакомый – а значит, лёгкий – материал. Но отец решил иначе: он полностью перевёл её на домашнее обучение, совсем как в детстве, после истории с лисами и мельницей. Основной учитель Венды, а также учитель точных наук и учитель по языкам – все были приглашены в усадьбу, получили отдельные комнаты, дополнительные выходные и прибавку к жалованию.

– Но этот… социальный договор. Это слишком сложно, – сказала Венда.

– Никто не обещал, что будет легко, – отозвался учитель.

Венда мрачно посмотрела на него, скользнула взглядом по скучному серому сюртуку в крошечную клетку, от которой рябило в глазах, по зализанным волосам… Неудивительно, что он готов был переехать в усадьбу ради неё. Да у него небось нет ни других интересов, ни друзей, ни личной жизни! Только и думает, что о своих теориях, диалектике, софизмах и дискурсе.

Венда потянулась, бросила карандаш, забралась на стул с ногами и сложила руки на груди.

– Allez! 5– сказала Венда. – Я вся внимание.

ϝ

Чтобы не опоздать на королевский бал, герцогиня Алилутская с семьёй выехали из города рано утром накануне дня рождения Венды. Они переменяли лошадей четыре раза, а ночь провели в уютной гостинице в Цветочном округе, где привыкли останавливаться по пути во Флору. Ларс Рэдмон хорошо знал дорогу – в последние месяцы он часто ездил к Рене один. Он успевал проделать тот же путь за сутки, но, конечно, странно было бы ожидать такой скорости от их официального кортежа: в сопровождении слуг, с подарками, парадными и сменными одеждами.

В итоге до Флоры они добрались чуть раньше, чем рассчитывали. Мать тут же исчезла в своих комнатах, чтобы отдохнуть после дороги. Ларсу тоже следовало привести себя в порядок, но ему не терпелось увидеться с невестой. Он представлял, как Рене сидит сейчас в своём поместье в центре города, за туалетным столиком перед широким зеркалом, и расчёсывает каштановый водопад волос… Она не раз порывалась их подстричь, но родители умоляли её этого не делать – опасались, что граф Алилутский не захочет жениться на «мальчишке». «Конечно, не женюсь, – ухмылялся Ларс, – а ты как думаешь? Ведь все знают, что главное качество жены – это длинные блестящие волосы, как хвост у лошади!» Рене в ответ смеялась и толкала его в бок. На самом деле она могла бы побриться налысо и всё равно осталась бы самой женственной и прекрасной девушкой в королевстве.

Но прежде чем выезжать в особняк Ульвиде, Ларс хотел удостовериться, что она не у Венды. Рене вполне могла прийти в замок заранее, чтобы поздравить подругу.

Он вышел в галерею. Замок Флоры впечатлял своими размерами, богатством, хитроумной планировкой, и всё же Ларс чувствовал себя здесь чужим. И не только замок – весь город был чужим: расположенный на равнине, за исключением единственного холма; с широкими улицами в обрамлении ярких фонарей. Даже трава здесь, казалось, была слишком зелёная, не как в Алилуте – мягкого яблочного, оливкового цвета.

Гостям из Алилута всегда отводили одни и те же западные комнаты. Там было светло и достаточно места, вот только Ларса удивляло, что ближайшая башня с винтовой лестницей вечно заперта из-за ветхого состояния ступеней. Когда Ларс спросил короля, собираются ли они чинить эту лестницу, Аргелен Амейн улыбнулся и ответил положительно. Однако с тех пор прошло уже несколько лет – и ничего не изменилось. Из-за этого неудобства перейти с галереи в основные залы или спуститься можно было лишь через другую башню, куда Ларс и направился.

Свернув в очередной коридор, он оказался в просторном холле. Одно из высоких окон было распахнуто настежь, и ветер вяло колыхал занавески. Среди вазонов с цветущими кустарниками притаились пианино, кресло и стол. За столом, погружённая в работу, сосредоточенно подписывала какие‐то карточки сестра короля, кронпринцесса Ариана Амейн.

Увидев Ларса, она улыбнулась и отложила перьевую ручку. Леди Ариане было, кажется, лет тридцать. Её титул и разделявшие их года не позволяли Ларсу думать о ней как о женщине, которая могла бы ему понравиться, хотя у неё было приятное лицо с острым подбородком и лёгким румянцем на бледных щеках. Принцесса, похоже, уже надела бальное платье: кремово-белое и совсем простое. Со времени их последней встречи она остригла свои тёмные волосы, так что теперь они едва доходили ей до плеч. Невольно Ларс снова вспомнил о родителях Рене. Такая причёска – необычный, даже дерзкий шаг для знатной дамы. Может, это новая столичная мода?

– Вам идёт, миледи, – первым нарушил тишину Ларс.

– Ларс, Ангел добр! Так давно не виделись. Обнимемся?

Она, конечно, не обняла его по-настоящему, но всё же крепко пожала руку. Ларс вдруг вспомнил, что забыл поклониться, и сделал это с опозданием и неуклюже. Хорош граф Алилутский, нечего сказать! Ему стало смешно. Принцесса, кажется, догадалась, о чём он думает, и совсем не по-королевски ему подмигнула.

– Ты один? А где герцогиня Томира?

– Мы только что приехали, они разбирают вещи. Я… случайно здесь оказался, если честно, – признался Ларс. – Вообще‐то я искал Венду.

Леди Ариана кивнула.

– Венда хотела выйти в город, – с усмешкой сказала она, – «на пляж, на полчасика». Мы её едва остановили – знаем мы эти полчасика. Отправили готовиться к балу, так что она у себя. Иди прямо по коридору, поднимись на один этаж, а потом налево. Я надеюсь, она уже собралась.

Ларс поблагодарил принцессу и бросил взгляд на карточки, разложенные на столе: на них были изящно выведены фиолетовыми чернилами имена гостей.