Катерина Ромм – Одна из них (страница 61)

Щуплый мужчина в нелепой рубашке в полоску выглянул из кабинета и окинул Холланда подозрительным взглядом.

– Майор Холланд, – доставая удостоверение в синей кожаной обложке из внутреннего кармана, устало вздохнул Уильям.

– Вас ожидают, – пробормотал сотрудник и повёл Холланда вперёд по коридору.

В просторной лаборатории в глаза прежде всего бросалось огромное электронное табло на стене, повешенное неровно, словно в спешке. Шесть цифр, разделённых двоеточиями: двадцать восемь, одиннадцать и тридцать три… тридцать четыре… тридцать пять. Холланд поспешно отвернулся от сменяющих друг друга секунд. Он не хотел видеть эти страшные цифры, которые означали, что Соединённая Федерация уже более суток отрезана от Земли.

Несмотря на ранний час, несколько учёных сидели на местах, уткнувшись в мониторы. По экранам ползли цифры, трёхмерные модели генератора вращались вокруг своей оси, многоярусные формулы выводились прямо на стены. Редкое зрелище для Соединённой Федерации, где почти не было со временной техники: «умные» устройства не вписывались в идеологию Роттера-Линчева. Впрочем, Холланд догадывался, что на самом деле технологический дауншифтинг и отказ от интернета и искусственного интеллекта были вынужденной мерой. Хорошей миной при плохой игре. Новый мир безнадёжно отстал от Земли, импорт готовых устройств и редких металлов стоил слишком дорого. Приходилось кичиться тем, что есть, и делать вид, что так и было задумано.

Оторвав взгляд от сосредоточенных сотрудников, Холланд наконец заметил в другом конце лаборатории предводителя. Отделённый от общего зала стеклянной перегородкой, Роттер, похоже, отчитывал мужчину в белом халате и очках. Из-под халата виднелся хороший серый костюм с галстуком. На мгновение остановившись перед прозрачной дверью и постучав – хоть его и было видно, приличия ради, – Холланд вошёл в кабинет и хлопнул себя по груди.

– А ты как раз к чаю, дорогой! – воскликнул Роттер. – К десерту. Садись, садись.

Ни чая, ни десерта на столе, конечно же, не было, лишь пустая чашечка из-под эспрессо перед Роттером, но Холланд догадывался, что имеет в виду предводитель. Не ожидая ничего хорошего от этого разговора, он сел на единственный свободный стул.

– Что, есть какие-то подвижки? – спросил Холланд.

– Мы делаем всё, что в наших силах, – пробормотал мужчина в халате, поправляя очки, но Роттер только головой покачал.

– Дурак вы, профессор.

Роттер встал, подтянул красные перчатки и подошёл к прозрачной стене, наблюдая за залом. От Холланда не ускользнуло, что профессор едва заметно пожал плечами, будто ему всё равно. Да уж, зажрались они тут, в федеральной лаборатории, за эти годы… Холланд одёрнул себя. Как будто ему своих проблем не хватает.

– Можете идти, – сухо бросил Роттер, обращаясь к профессору. – Подготовьте личные дела на всех сотрудников для майора Холланда – с сегодняшнего дня вы отчитываетесь перед ним.

Кивнув и коротко поклонившись сначала предводителю, затем Холланду, мужчина подхватил со стола свои заметки и вышел. Роттер обернулся к Уильяму, пожал ему руку и похлопал по плечу.

– Что ты такой рассеянный? – спросил он. – Где пропадал?

– Да Эстель… – пробормотал Холланд, совсем не желая вдаваться в подробности.

Роттер кивнул.

– Женщины, – сказал он многозначительно, будто со знанием дела, хотя Холланд ни разу не слышал о связях Роттера с женщинами с тех пор, как много лет назад умерла его жена. – Ничего, как раз отдохнёшь от неё. Ты остаёшься здесь до решения проблемы с генератором и лично всё контролируешь.

– Но… – Уильям растерялся. – Я же ничего в этом не понимаю. Как?..

– Тут умников и без тебя хватает, – прервал Роттер. – Но им нужен кнут! В стране сейчас чрезвычайное положение, и мы переводим лабораторию на особый режим, пока они не соберут нам новый генератор. На этот раз – прямо здесь, в Ельне. Покрытие пострадает, но так надёжнее, учитывая обстоятельства. – Роттер дождался, пока Холланд кивнёт, и продолжил: – Ты, Уильям, лучше других знаешь, с какой стороны подойти – где надавить, где через семью воздействовать…

Холланд молчал, стоя перед Роттером. Сердце билось ровно, спокойно. Он понимал, чего тот ждёт, и был готов выполнять. Роттер видел своих солдат насквозь, этого у него не отнять.

– Мы же не хотим, чтобы всплыла та история с Линчевым, – как бы между прочим добавил Роттер. – Нехорошо выйдет.

У Холланда язык чесался спросить, как можно представить обстоятельства гибели Эдгара Линчева и его дочери так, чтобы обвинить Холланда, но при этом не запятнать репутацию Роттера, но он промолчал. Федерация найдёт способ. Роттер будет «безутешным вдовцом, не ожидавшим удара в спину», а Уильям – «хладнокровным мерзавцем»… Да что уж там. Срока давности здесь нет, и жить ему с этим дамокловым мечом над головой до самого конца.

– Не хотим, конечно, – отозвался Уильям.

В единственном ельнском отеле, где его разместили на неопределённый срок, Холланд скинул опостылевшую форму и залез под душ. Струи холодной воды ударили в затёкшие мышцы. Сменной одежды у него с собой не было, но ничего, Маньяна вышлет с первым поездом.

Против ожидания, усталость после душа никуда не ушла и расслабиться не получилось. Холланд был напряжён и взвинчен. Но не ложиться же сейчас спать? Нужно составить инструкции для заместителя в Алилуте, а к полудню снова наведаться в лабораторию. Да он и не уснёт в таком состоянии, а если всё-таки уснёт – весь день коту под хвост.

Уильям снял телефонную трубку и вызвал ресепшен.

– Хочу закрыть телефонную линию, – сказал он.

– Для всех? – спросил консьерж.

– Для всех, кроме предводителя Роттера и… – Холланд колебался.

– Я вас слушаю?

– Да, для всех, кроме Роттера, – и Холланд положил трубку.

Он спустился в бар, прихватив с собой блокнот и ручку.

Может, получится набросать черновик инструкции, а если нет… хотя бы не подумают плохого: всё-таки не алкоголик пришёл, а деловой человек. Бармен разулыбался при виде Холланда. Он явно не ждал посетителей в столь ранний час.

– Виски есть? – спросил Уильям, присаживаясь.

– Только «Муншайн».

– А… – Уильям скривился. Этого следовало ожидать: бар был тесный и жалкий, так, скорее для виду, чтобы упомянуть в рекламке. – Нет, не надо. Водки тогда, будьте добры.

Бармен налил полную стопку. Выпив залпом, Уильям открыл блокнот и начал писать. Господи, как же он устал…

«Вот место, где смерть рада помочь жизни», – прошептала Альфа Камила, когда увидела Кассандру. Все сбежались на крик Мари и теперь толпились у двери. Мари, уже оправившаяся от первого шока, не позволяла им переступить порог.

Кассандра не желала ни с кем разговаривать и даже травников к себе не подпустила. Лемери, это загадочное видение из прошлого, кем бы она ни была, смогла сотворить чудо. Кассандра закрыла ей глаза, сложила руки на груди и вытащила из-под головы толстую книгу. Что это за книга и как она оказалась в комнате, Кассандра не знала. Она вообще ничего не понимала – ни где она, ни сколько прошло времени.

Мари прочитала это по её глазам; сама Кассандра не могла связать и двух слов. Обхватив книгу, она сидела на полу у тела Лемери и раскачивалась из стороны в сторону. Альфа хотела подойти, но Мари воспротивилась, словно всё упрямство Кассандры вдруг передалось ей. Наверное, она прежде была так резка только с Госсом.

– Нет, – сказала Мари, продолжая стоять, раскинув руки в стороны. – Уходите. Ей нужно время.

Она выждала, пока они уберутся, и вывела Кассандру на свежий воздух. Они прошли мимо окон, откуда на них глядели ливьеры – ошеломлённые, испуганные, серьёзные, – мимо Призрака и мимо уже готового кострища, на котором на рассвете собирались сжечь тело Кассандры.

Краски быстро возвращались в мир, и текстуры восстанавливались: вместе с Кассандрой пробудились и усыплённые Альфой силы. Жёлтая пыль проступила на разбитых плитах и булыжных мостовых, зазеленели трава и кустарники. На востоке проблёскивали первые лучи солнца, и река то и дело вспыхивала ясными искрами.

Однако было ветрено и неуютно. На щёки Мари упали несколько капель, и она подняла голову к затянутому тучами небу. Вспомнила, как пошёл дождь, когда Кассандра упала у её ног, и вздрогнула. Мари оглянулась по сторонам, словно ожидая обнаружить затаившихся убийц. Что, если кто-то из ливьер нападёт на Кассандру, посчитав её воскрешение чёрной магией или бог знает чем ещё? Мари им не доверяла, не всем из них. Впрочем, ливьеры вряд ли смогут убить с их оружием… Эта мысль немного успокоила.

Они остановились, достигнув вершины холма, откуда открывался вид на покинутый город, на каналы и реку. Дождь зачастил, стало мокро и зябко, но Кассандра даже не пыталась укрыться, хотя могла бы, наверное, создать свой щит. Они долго молчали.

– Я к этому не готова, – сказала наконец Кассандра, когда обе уже промокли до последней нитки. Мари трясло от холода, она втянула голову в плечи, чтобы не задувало под воротник, и переминалась с ноги на ногу.

– Даже не знаю, что я бы на твоём… – Мари нахмурилась. – Хотя знаешь, я ведь почти была на твоём месте. Когда они меня допрашивали.

Кассандра обернулась и посмотрела на неё всё тем же мутноватым взглядом.

– Я сказала им, что я принцесса, – объяснила Мари на всякий случай, – и пыталась вжиться в роль… Ты знаешь, какая из меня актриса. Но я старалась!