Катерина Ромм – Одна из них (страница 44)

Тупик… Оставалось только надеяться, что Кенжелу, Ирке и Ли сегодня не повезёт. Что у них не будет возможности приземлиться и осмотреть замок. Пусть только вернутся, и Алишер сразу расскажет правду…

И пусть Кенжелу будет стыдно, что из-за него Алишеру пришлось тащиться в Манолу и полдня ждать на жаре обратного поезда. Хотя ему, скорее всего, не будет.

Через пару часов на Алишера всё-таки накатили детские воспоминания: он добрался до святого источника на центральной площади. Стоило увидеть воду, как сразу же захотелось пить, но Алишер вовремя заметил блестящую табличку и вспомнил, что из источника пить нельзя. Восемь лет назад один из его одноклассников вскарабкался на бортик фонтана и стал горстями черпать прохладную воду – учительница отчитала его и отправила сидеть в автобусе до конца экскурсии. Ещё Алишер припомнил, как они дурачились с друзьями и какой у него был шикарный ланч-пакет, который ему собрала няня. Там была даже жвачка! Смешно думать об этом теперь.

Повзрослевший Алишер мог по достоинству оценить архитектуру старого города: кубики домов из жёлтой глины, с деревянными резными ставнями, с потрескавшимися от жары расписными вазонами на лестницах, плоских крышах и широких подоконниках и вездесущими плющевидными пальмами. Удивительное явление эта Пустынная полоса и город-оазис, построенный здесь вопреки здравому смыслу – как будто других мест не нашлось.

В одной из прочитанных Алишером статей о Флориендейле речь шла о праздниках – наверное, она потому и сохранилась, что её сочли недостаточно политической, – и упоминался ежегодный Манольский фестиваль стихий. Он длился несколько недель и был чем-то средним между карнавалом и религиозным празднованием. В деталях Алишер разобраться не смог: о стихиях не было никакой информации, и упомянутые в статье карнавальные персонажи – гномы, эльфы и прочие – тоже больше нигде не всплывали. Путаясь в паутине узких улочек и то и дело снова оказываясь на главной площади, Алишер пытался представить себе пёстрое фестивальное шествие по центральному бульвару.

Наконец он решил, что пора возвращаться к вокзалу. Жутко хотелось пить, так было душно; Алишер уже разделся до футболки, но это не помогло. Он слышал от кого-то, что в Алилуте на улицах стоят питьевые фонтанчики, а вот в Маноле, кроме святого источника, никаких фонтанчиков, к сожалению, не было. Зато в каждом переулке ютилось по бару. Алишер разглядывал их, проходя мимо: обычные студенческие клубы и кафешки, совсем как в Роттербурге. Один из них привлёк его внимание – вывеску было не разобрать, зато над входом висел прозрачный кристалл с множеством граней; в каждой из них, ослепляя прохожих, преломлялись лучи солнца.

Вытирая слезящиеся глаза, Алишер толкнул дверь и спустился по крутой лестнице в приятную прохладу и полумрак. В разгар студенческих каникул бар был пуст, стулья задвинуты, за барной стойкой никого.

– Извините… вы закрыты? – бросил Алишер в пустоту.

Из кухни выглянула женщина, спортивно одетая, с широкой жёлтой повязкой на руке и тугой косой с такой же жёлтой лентой. Она растерянно смотрела на Алишера – похоже, действительно не ждала посетителей.

– Открыты, – неуверенно отозвалась она, – в общем-то… А что вам угодно?

– Холодное пиво, если есть, – сказал Алишер.

Женщина прошла к совсем крошечному холодильнику и достала бутылку с синей этикеткой – «Роттербургское светлое». Она потянулась за стаканом, когда в помещение ворвалась худая рыжеволосая девица с сумкой наперевес.

– Какое пиво, Арита! – возбуждённо воскликнула она, вклиниваясь между женщиной и полкой со стаканами. – Поезд через сорок три минуты уже, закрывай тут всё, быстро, быстро!

Алишер примиряюще поднял руки.

– Да я могу и так взять, мне стакан не нужен.

Рыжая взглянула на него разъярённо, словно это была его вина, что он посмел отвлечь Ариту от предстоящего путешествия. Алишер расплатился, коротко глянул на часы, подхватил холодную бутылку и вышел на раскалённый воздух под сияние кристалла.

– Честное слово, через семнадцать минут здесь никакой поезд не останавливается, – в очередной раз повторил паренёк-кассир. – Ни на одной платформе. Ни в одном направлении. Нет такого поезда.

Алишер утёр пот со лба. Он как ошалелый спешил на манольский вокзал, чтобы узнать, что всё понял неправильно. Дамы из бара собирались куда-то… на поезде. Но поезда не существовало! Как так? Неожиданно его осенило.

– А нет ли… как это называется… грузового поезда в это время? – с надеждой спросил Алишер.

Пацан принялся перелистывать свои таблицы. Было ощущение, что он сидит не на крошечном вокзале в Маноле, а координирует весь транспорт какого-нибудь мегаполиса в Поверхностном мире – Сингапура там или Москвы.

– М-м… а, вот! – радостно воскликнул он. – Ну да, точняк. Товарняк едет в Индувилон и сделает здесь небольшую остановку, машинист смену передаст. А вы откуда про него знаете? Хотите договориться и в кабине до Индувилона доехать? Зачем так срочно-то? В кабине не разрешено…

Однако по его виду было понятно, что это, может, и не разрешено, но реализуемо. И Алишер ухватился за эту ниточку.

– Да, я попробую. Мне нужно в Индувилон как можно скорее. У меня там… э-э… любовь, – выдавил Алишер, так как не смог придумать ничего более здравого. Доверчивый пацан в окошке кассы воспринял его слова со всей серьёзностью. Он покивал сочувственно и даже любезно набросал на бумажке план, чтобы указать расположение сортировочных путей. Следуя схеме, Алишер со всех ног бросился в другой конец вокзала.

Он, конечно, не собирался ни о чём просить машиниста. Было бы трудно объяснить, почему Алишеру непременно нужно сойти у Флоры. А вот попытаться проникнуть в один из вагонов – это стоило попробовать. В конце концов, кто может выдать его в товарном поезде?

– Что за тип?

Рыженькая девушка передёрнула плечами.

– Без понятия. Он был у нас в баре незадолго до… Услышал, наверно, как я говорю про поезд.

– Мне его задержать?

Девушка наблюдала, как темноволосый парень вскочил на подножку поезда и протискивается между вагонами.

– Ангел знает, что он делает… – пробормотала она. – Школьник. Оставь. Мы присмотрим одним глазом.

Она обернулась к собеседнику, посмотрела ему в глаза и коротко кивнула. Мужчина, облачённый в полицейскую форму со значком Манолы на груди, кивнул в ответ. Он махнул рукой людям на мосту, и по его команде они скинули вниз к поезду верёвочную лестницу.

– Ну, я пошла, – сказала девушка.

– Поцелуешь?

– Вернусь – и поцелую, – усмехнулась она.

Он хотел крикнуть ей вслед, чтобы она была осторожна, но почувствовал себя глупо и в последний момент передумал. Джамили бы его только высмеяла. И зря он спросил вообще, надо было молча взять и поцеловать… Эх!

Он проследил, как смотали и унесли лестницу на мосту, поправил фуражку и направился к зданию вокзала.

Ей повезло, что во дворе дома, где жили Кенжел и Алишер, были качели. Так Вероника могла хотя бы делать вид, что отдыхает на площадке, а не просто не знает, куда ей податься. Странное дело: она ведь выбежала лишь на пару минут, чтобы купить воды. Вот дура, не могла попить из-под крана! Теперь сидеть тут до ночи…

Вероника посмотрела на небо. До ночи, пожалуй, ещё далеко будет, но Алишер уже давно должен был вернуться из колледжа. И Кенжел тоже куда-то подевался. У Вероники не было ключей – они хотели сделать ей копию, но для этого требовалось удостоверение личности. Так что она могла поклясться, что не заперла дверь, когда уходила. Она рассчитывала потом попасть обратно, но, когда вернулась, дверь была закрыта и никто не отзывался. Вдруг с ними что-то случилось?!

Вероника проголодалась и выпила всю воду. Наверное, следовало пойти и на оставшиеся деньги купить какой-нибудь еды, но девушка боялась оставить подъезд без присмотра. Дед с длинной серебристой бородой выгуливал во дворе смешную собаку с приплюснутой мордой, компания подростков чуть младше Вероники гоняла на велосипедах. Вероника видела, как кому-то доставили диван, как разбил коленку малыш и, главное, как вернулась домой госпожа Андрис, мать Кенжела и Алишера. А братья всё не появлялись. Звонить в дверь теперь нельзя… Впрочем, если бы это что-то меняло! Звони не звони, они явно были где-то в другом месте.

Что, если… в библиотеке? Возможно, Алишер закопался в книжках, а Кенжел договорился, что присоединится к нему после тренировки с командой. Странно, что они забыли о ней. Или само собой разумеется, что она будет сидеть в комнате и терпеливо ожидать их возвращения? Вероника чуть не разрыдалась. Конечно, это само собой разумеется! Без ключей, без до кументов и без головы на плечах к тому же – такие, как она, должны делать только то, что им говорят!

То и дело утирая тыльной стороной ладони льющиеся слёзы, Вероника пристроилась в уголке трамвая и уставилась в окно на проносящиеся мимо остановки и перекрёстки. Она чувствовала на себе взгляды других пассажиров, но не могла перестать плакать. Жуткое одиночество навалилось со всех сторон, сдавило грудь, вырвало воздух из лёгких. В огромном чужом городе её судьба никого не заботит. Даже сейчас, в трамвае, она просто экспонат на потеху публике – плачущая девочка, у которой и платка-то нет.

Она купила билет и заняла место, зная, что должна будет уступить его, если вой дёт пожилой человек, – так учил её Алишер. Она не выделялась из толпы, но в этот момент как никогда прежде чувствовала, что к ней не принадлежит. Хотелось убежать. Лучше всего – на юг, в Алилут, к маме. Мама!.. Бедная мама, что бы она сказала…