Катерина Ромм – Одна из них (страница 30)
Ремко поблагодарил его и, глядя на земной шар на рекламке, интереса ради спросил:
– А вы сами-то откуда?
– Да мы местные, алилутские, – обрадовался парень.
Ремко кивнул. Какой вопрос – такой ответ. Однако любопытно: каждый в этом атриуме говорил с тем или иным земным акцентом, но при этом все считали, что они местные.
Ремко никогда не был в библиотеке, но примерно знал, чего следует ожидать, – библиотеки упоминались во многих книгах и фильмах с Поверхности. И потому алилутская библиотека, стоило только Ремко подняться по крутой металлической лестнице, сразу его разочаровала. Он смутно надеялся, что этот визит ещё на один шаг приблизит его к загадочному прошлому Флориендейла – и откроет тайну Оса. Но библиотека оказалась полупустой комнатой с парой дешёвых столов и громоздких старомодных компьютеров. На подоконнике умывалась тощая рыжая кошка, а в углу дремал краснолицый мужчина. Он и не заметил, как Ремко вошёл, зато кошка тут же вскинула морду и издала короткий вопль, переходящий в яростное шипение.
– Эй, ну ты чего, – примиряюще сказал Ремко, прикрывая за собой дверь.
Библиотекарь встрепенулся. Они оба застыли, словно не знали, кто должен заговорить первым. Тишину нарушало лишь ритмичное постукивание – это кошка нервно била хвостом по подоконнику.
– Добрый день, – проронил наконец смотритель. – Вы, наверное, ошиблись дверью? Выставка стартапов проходит на первом этаже в главном здании.
Ремко кивнул.
– Её сложно не заметить. Нет, я как раз искал библиотеку… архив то есть. Это же к вам?
– Тогда – ко мне, – растерянно подтвердил старик. – Простите, но что вам нужно? К нам так редко заглядывают… э… гости.
– Я хотел бы полистать Атлас, – сообщил Ремко.
Библиотекарь непонимающе смотрел на него, и Ремко подумал, что ему ещё никогда не доводилось чувствовать себя так глупо. Какой именно атлас? Он не знал, не имел ни малейшего представления. Библиотекарь, однако, самоотверженно принял этот бестолковый запрос и, включив компьютер, принялся строка за строкой копировать всё, что касалось атласов.
– Я думаю, мне всё-таки не нужен полный список, – заметил Ремко, глядя на стремительно увеличивающийся перечень наименований. – Давайте ограничимся тем, что касается… Флориендейла.
Библиотекарь покосился на Ремко с подозрением.
– Уважаемый, вся литература, имеющая какое-либо отношение к Флориендейлу давно изъята из нашего архива, а если точнее, из всех архивов по всей стране.
Кошка запрыгнула на стол и укоризненно воззрилась на Ремко. Он почувствовал себя полным идиотом. В самом деле, цензура! Признаться, он об этом совершенно не подумал.
– Что же мне делать? – спросил он растерянно.
Библиотекарь развёл руками, не переставая хмуриться.
– Ну, я напишу вам список того, что у нас есть, а дальше глядите сами. Здесь спокойно, пусто, никто не мешает – вы приходите, читайте, авось и найдёте, что вам надо.
«Какая нелепость», – подумал Ремко, но обещание, данное Осу, не давало покоя. Он сказал себе, что пройдёт по всему списку, и тогда уже можно будет с чистой совестью возвращаться домой к Розе и девочкам.
Получился, однако, внушительный список из более чем трёхсот наименований. А главное, Ремко недооценил истинный, скрытый от глаз случайного посетителя размах архива. Простая дверь за спиной библиотекаря лабиринтом узких ходов вела в старое здание, где в десятках залов на нескольких этажах безнадёжно ждали читателя книги, книжки и брошюры, журналы, романы; тома толстые и тонкие; в мягкой обложке, в твёрдой, в кожаной или совсем без обложки; книги детские, взрослые, научные; учебники, а также сказки и, конечно, атласы. Ремко даже не думал, что слово «атлас» можно применить так широко.
Смотритель архива никак не мог взять в толк, зачем Ремко поставил перед собой столь несуразную задачу. Поначалу он ходил по залам вместе с Ремко, учил его, как читать библиотечный код, где взять лестницу и как найти выходы – их было два главных и несколько аварийных. Затем, удостоверившись, что посетитель не сгинет в тёмных коридорах, библиотекарь стал оставлять его одного, заявив, что «его старым костям не пристало греметь в этой тишине». Теперь тишину нарушали только шаги Ремко, глухие из-за обильного слоя пыли на полу, да шелест страниц.
Дело продвигалось медленно. После работы едва ли оставалось время на поиск книг, к тому же Ремко продолжал иногда заглядывать в подвальное общежитие – на это тоже уходила пара часов в неделю. Однако, даже когда удавалось провести целый вечер в библиотеке, Ремко не мог ничего найти, так как не знал, что ищет.
Атласы, которые казались хоть сколько-нибудь необычными, он с позволения смотрителя собирал в отдельную коробку. Набралось уже с дюжину, но Ремко не был уверен, что среди них есть тот, о котором говорил Ос. Некоторые издания были совершенно новые, словно только что напечатанные, другие казались древними хрупкими фолиантами. В одном из «атласов» вообще не было ни единого слова, кроме заглавия на обложке; его он тоже на всякий случай отложил в коробку.
Шла третья неделя, и Ремко одолел половину списка; отступать было поздно. Уже скоро, совсем скоро он сядет на поезд до дома. О, как он ждал этого момента, как мечтал снова оказаться на тесной веранде и обнять Розу так крепко, чтобы она сразу поняла: нет, он их не забыл, он с ними каждый день и каждую ночь, в мыслях, в мечтах, во сне и наяву! Она тут же простит ему долгое отсутствие, а дочери закатят пир: они будут пить кофе с корицей, и, если получится, Ремко привезёт из Алилута знаменитый кручёный пирог.
Размышляя об этом светлом будущем, он склонился над столом в одном из самых удалённых залов архива и перебирал материалы из своей коробки. Кошка лежала рядом и лениво умывалась, изредка прерываясь и оглядываясь на Ремко, словно проверяя, не бездельничает ли он. Ремко замер, поймав её высокомерный и скучающий взгляд, и животное нетерпеливо мотнуло хвостом, заставляя Ремко вернуться к работе. Он рассматривал атлас цветов, который заинтересовал бы любого в Цветочном округе. А вот атлас-раскраску с картинками мифических существ Ремко после нескольких минут мучительных раздумий отложил в сторону. Пустой атлас можно было даже не открывать, но на всякий случай Ремко заглянул внутрь, и что-то вдруг привлекло его внимание. На одной из пепельно-серых страниц было отчётливо выведено чернилами:
Ремко зажмурился и снова открыл глаза. Надпись никуда не исчезла. Однако он точно помнил, что прежде в атласе её не было, ведь в прошлый раз он тщательно осмотрел каждую страницу. Может, пропустил?.. Жаль, что жизнь нельзя от мотать назад и проверить. Ремко покосился на кошку: она выжидающе смотрела на него и даже что-то тихо мявкнула, словно одобряла. Он загнул уголок страницы и закрыл атлас.
Минута прошла в полнейшей тишине. Ремко считал секунды, как будто мерил температуру градусником. Не всё ли равно, открыть атлас сразу или через час? Но нет, отчего-то казалось важным выждать хоть какое-то время. Наконец он решился, осторожно перевернул синий форзац и стал пальцем нащупывать загнутый уголок. И – ничего!
Ремко не мог поверить своим глазам. Как безумный, он пролистал весь атлас от начала до конца, захлопнул его и отложил в сторону. Надо было собраться с мыслями, но как – в такой немыслимый момент? Ремко вернул остальные книги на места, погасил свет и покинул библиотеку через аварийный выход, прихватив с собой синий атлас и выгнав кошку.
В странной рассеянности он вернулся в свою комнату, не застал там никого из соседей, собрал сумку и уехал на вокзал. Там провёл бессонную ночь в зале ожидания, а когда отменился утренний поезд, вышел на шоссе ловить попутную машину.
Ремко не знал, что в тот вечер в библиотеке он едва разминулся с полицией. Смотритель не стал юлить и признался, что в последнее время Ремко Клингер часто посещал архив, но не смог сказать, что именно тот ищет. Коробка с атласами исчезла, и все книги, казалось, снова стояли на полках. В квартире полиции также не удалось обнаружить ничего, что могло бы указать на местоположение Ремко. Его не было в Цветочном округе, но не было и в Алилуте – он исчез, не оставив следов.
Часы на столе, не умолкая ни на секунду, отсчитывали время: цик-цок, тик-так – крутилась стрелка. Это были старые часы из пожелтевшего от времени пластика и с поцарапанным корпусом. Мари покосилась на циферблат – она не была уверена, что они правильно идут. С другой стороны, кто-то же поставил их в этой комнате для допросов. Госс, похоже, уловил её движение.
– Хочешь спросить, зачем мы сидим здесь в полной тишине уже десять минут?
Мари равнодушно пожала плечами. Какая разница, где сидеть, в камере или тут? Допрос был окончен, Госс не задавал вопросов, не мучил, в общем, совершенно не мешал. Он мог уйти или остаться, мог снова запереть её или продолжать играть в молчанку. Всё едино.
– Выпей хотя бы кофе. Правда, он уже, небось, остыл…
Перед ней стояла чашка – кофе был хороший, лучше, чем дома, но Мари не хотела его пить. Печенье она тоже есть не стала, хотя Госс, кажется, специально для неё накрыл этот стол.
– Ох уж эти подростки, – проворчал Госс и тяжело поднялся со стула.