Катерина Ромм – Одна из них (страница 19)

Ещё Мари сразу заметила второй такой же фургон, целый и невредимый, рядом со служебным автомобилем Госса. Обе машины вернулись, когда увидели аварию. Но для чего же нужен второй, неужели запасной? И сейчас они решают, продолжать путь или везти её в больницу?

Она чуть повернула голову и снова прислушалась. Водитель продолжал ругаться на своём языке, Госс командовал охраной. Двое сопровождающих направились к Мари, и ей ничего не оставалось, кроме как тревожно смотреть на них снизу вверх. Они подняли носилки и понесли их ко второму фургону.

– Меня не отвезут… в больницу? – спросила Мари.

Ответа не последовало. Мари было почти всё равно. Если дышать по чуть-чуть, редко и медленно, то не очень больно. Мужчины раскрыли двери машины и затолкали носилки внутрь.

– Что случилось? – спросил испуганный голос из темноты.

– Никаких разговоров! – прикрикнул один из охранников. – А то рот заткнём. Сидите молча, в кабине всё слышно. – Они захлопнули двери и удалились.

В этом фургоне было ещё темнее, чем в первом. Мари знала, что в кабине пока никого нет, и потому быстро прошептала в темноту:

– Привет! Иди сюда, я не могу двигаться. Мы можем говорить тихо… во время движения они не заметят.

– Я поняла, – отозвалась девочка, и Мари услышала, как шуршит по полу ткань. Кажется, незнакомка была одета в какой-то плащ или балахон наподобие тюремного, хотя Мари оставили её домашнюю одежду. Откинув длинные волосы с лица, девочка нагнулась к самому уху Мари. – Что случилось? Почему мы стоим?

– Произошла авария, – ответила Мари. – Мой автозак перевернулся, и я сломала ребро. Или что-то ещё… не знаю.

– Ого! – прошептала девочка. – А что такое автозак?

Мари постаралась разглядеть её лицо, чтобы определить возраст собеседницы, но было слишком темно.

– Мы сейчас с тобой в автозаке. Это машина для заключённых. Ну, которых под стражей держат. Я вот заключённая… Меня Мари зовут. А ты?..

– Тс-с! – заметила девочка, потому что Мари слишком повысила голос. – Да, теперь ясно, спасибо. Я тоже… заключённая. Меня зовут Вероника… – девочка помялась, всхлипнула и добавила дрожащим голосом: – Вероника Амейн.

Мари ахнула и содрогнулась от боли в груди.

– Да, – печально сказала девочка. – Кажется, ты в курсе.

– Что за… Нет, извини. Я не в курсе, я вообще с Земли и ничего не знаю про ваше королевство.

– Но знаешь, как зовут принцессу? – удивилась Вероника.

– Да это случайно. Мы все думали, что вы давно…

Мари оборвала себя на полуслове. Она не знала, как закончить это предложение, чтобы не задеть неожиданную попутчицу. К тому же было слышно, что водитель и охранник вернулись в кабину. Заворчал мотор, и машина рванула с места. Мари потянула Веронику за руку, чтобы та придвинулась ближе.

– Расскажи мне всё. Как ты здесь оказалась? Только тихо…

«Не надо было просить её рассказывать всё», – подумала Мари, теряя нить запутанного повествования. Кажется, Вероника давно ни с кем не разговаривала и теперь вот решила довериться Мари. Интересно, с чего вдруг? Потому что Мари такая же одинокая пленница, разлучённая с семьёй, да ещё и вдвойне беспомощная в её теперешнем состоянии? Скорее всего, Веронике было неважно, кто перед ней. Её слушали и не перебивали, её держали за руку. Мари чувствовала, что свободной рукой Вероника вытирает слёзы. Девочка плакала, вспоминая, как прощалась с ней мать и как они радовались, что спустя столько лет её выпускают на волю, а Мари думала: «Разве можно быть такой наивной? Я бы никогда не поверила в эту сказку про школу».

Машина то разгонялась, то резко тормозила, и Мари то и дело отвлекалась от рассказа Вероники, морщилась от боли и гадала, куда они едут. Но внезапно смысл сказанного дошёл до неё, и Мари насторожилась.

– Так ты не знаешь, что было в том письме? – поспешила уточнить она.

– Нет! – Вероника всхлипнула и, кажется, помотала головой.

– И не догадываешься даже?

Вопрос остался без ответа, слышно было только сбивчивое дыхание Вероники. Мари молчала. Что могла написать бывшая королева? Почему Роттер явился к ним домой? Одно должно вытекать из другого, не может же это быть случайным совпадением! Но… дочь Розы Клингер – принцесса Флориендейла? Мари бы рассмеялась, если бы ей не было так больно. Дочь Розы Клингер – обе дочери – родились в другом мире, они с детства неразлучны, они двойняшки!

Через несколько минут автозак остановился. Охранники распахнули двери фургона, и апельсиновые лучи закатного солнца на мгновение ослепили обеих девушек.

– Ты, которая в рубахе, выметайся! – приказал один из мужчин. – Руки подними, чтобы я видел.

Вероника завозилась за спиной Мари, вставая с колен. Девочке пришлось протискиваться между носилками и стеной, и она двигалась медленно, ссутулив плечи, опустив глаза, худая и с пунцовыми от слёз щеками… Тогда Мари наконец увидела свою собеседницу при свете дня – и разглядела её лицо.

У неё перехватило дыхание. Мари бессильно откинула голову и застонала от отчаянья. Этого не могло, просто не могло быть!

В голове звенело, пронзительно и протяжно. А ещё было мокро… Кассандра осознала, что инстинктивно отплёвывается от воды, льющейся в нос и рот, но мышцы лица были как чужие.

Поток воды прекратился, и Кассандра глубоко задышала, продолжая лежать без движения. Запястья сдавливали верёвки, а на ногах кто-то сидел – кто-то довольно лёгкий. Кассандра вспомнила про мальчишек, с которыми она разговаривала перед нападением, и, ожидая увидеть одного из них, приоткрыла глаза.

В самом деле, тот, что в очках, был тут, но он нависал над ней с угрюмым выражением лица, а не держал за ноги. Очки съехали на кончик носа, а лоб сморщился, как будто он напряжённо о чём-то думал.

– Она вряд ли одна из этих… – неуверенно сказал второй мальчик откуда-то слева.

– Молчи, – шикнул очкарик. – Она очнулась.

– Что здесь происходит? – Кассандра постаралась задать этот вопрос с максимальным достоинством, какое только возможно, когда ты лежишь на грязном полу, связанная двумя малолетками.

Мальчишка в очках открыл рот, но тут кто-то третий, удерживавший ноги Кассандры, поднялся и произнёс:

– Позволь мне, Томь.

Железные нотки в этом голосе не понравились Кассандре. Она вдруг сразу почувствовала сквозняк, гуляющий по полу и боль в стянутых запястьях.

Очкарик Томь отодвинулся, и его место заняла высокая девушка лет двадцати. Если бы не причёска и серебристый кулон на груди, её тоже можно было бы принять за мальчишку. Незнакомка смотрела на Кассандру, приподняв прямые тёмные брови; глаза были светло-серые, строгие и холодные, словно две ледышки, а губы сжаты в ниточку. Несколько секунд она пристально разглядывала каждый сантиметр лица Кассандры и вдруг рассмеялась.

– И чего вы так переполошились? Она совершенно безобидна и бесполезна.

– Что за хамство! – возмутилась Кассандра. – Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я знаю, – ответила девушка, не переставая улыбаться, – что ты здесь в первый раз, поскольку понятия не имеешь о Призраке. Заявляешься без спросу в чужой дом и пугаешь детей. Потрудись запомнить.

– Э-э… что? Что запомнить?

– О Ангел! – девушка закатила глаза, нагнулась ближе и зловеще прошептала: – Призрак – это я!

Прищурившись, она уставилась на Кассандру, будто ждала какой-то особенной реакции. Однако та только раздражённо моргала, пытаясь избавиться от пылинки в левом глазу. Если бы она встретила этих ребят на улице, обошла бы их за километр. Но, кажется, времена, когда Кассандра могла свободно разгуливать по улице, закончились…

– С тобой совершенно не весело, ты не понимаешь шуток, – бросила девушка и забрала у мальчишки в очках нож. Кассандра затаила дыхание. – Перекатись, я развяжу тебе руки. Кстати, Томь, хороший узел, молодец.

– Мне не до шуток, – пробормотала Кассандра, но повиновалась, ожидая чего угодно: что ей развяжут руки, или снова ударят, или отрежут ухо – сероглазая девушка, похоже, была не в своём уме.

Однако та и вправду всего лишь поддела ножом верёвку, чтобы ослабить узел, и освободила Кассандру.

– Спасибо! – Кассандра поднялась с пола, растирая запястья. – И что, тебя так и называть – Призрак?

– Да, – ответила девушка, протянула левую руку для рукопожатия и кивнула на мальчишек. – А это Томь и Рофи. Томь – мой брат, Рофи… почти то же самое. Рофи не может ходить, так что тебе придётся наклониться, чтобы пожать ему руку. А ты встань, Томь. Невежливо, – командовала Призрак.

– Да пожалуйста, – пробормотал мальчик в очках, поднимаясь.

Он был нелепо одет в короткие детские штанишки и кричаще-жёлтый свитер с широким вырезом, вероятно женский. Поверх был намотан зелёный шарф. Лежащего в углу комнаты на матрасе Рофи тоже нельзя было назвать образцом стиля, и Кассандра невольно подумала о доме. Они с Мари тоже подолгу носили вещи, из которых уже выросли…

– Так значит, вы здесь живёте? Это легально? Я думала, «Синяя Птица» – это клуб.

– «Синяя Птица» – это кабаре и театр, – ответила Призрак. – Или кабаре, театр, кабак и игорный дом. Но ничего больше, так что не надо думать тут… всякого. Иначе бы я не держала здесь детей.

– Хей! – сказал Томь возмущённо. – Мы не дети, я тебе помогаю.

Призрак взглянула на него, выдержала упрямый взгляд брата и благосклонно кивнула.

– А что вы делаете? Ты тоже поёшь, пляшешь или что?