Катерина Риш – 10000 лет до нашей эры. Книга 2 (страница 12)

– Кто это с тобой? – спросил Адан Шейззакса.

Я опустилась на землю рядом и попросила:

– Расскажи о Церемонии.

Адан тяжело вздохнул.

– Я не знаю, выжил ли он, Айя.

Влажный ветер хлестал холодом, но внутри меня медленно разгорался огонь, я ощущала, как горят щеки.

– Говори.

Адан молчал какое-то время, словно подбирая слова.

– Анкхарат был прав, когда говорил, что Асгейрр предал нас. После бойни на Церемонии нас уцелело четверо – Аталас, Анкхарат, я и Асгейрр.

По венам разлился жар.

– А потом?

– А потом пришли Львы. Мы сложили оружие, но гора затряслась… Аталас уверял тогда и позже, что это гневались Боги. Ему виднее. Их гнев не мешал Асгейрру творить то, что он хотел.

– Вас взяли в плен?

– Меня и Аталаса – да.

– Почему только вас?

– Стены Храма треснули. В одну из таких трещин Аталас и вытолкнул Анкхарата, когда явились Львы.

Очередная волна бросилась на гору и разбилась миллиардами брызг. На миг повисла тишина, но лишь на миг. Зашуршали оттаскиваемые потоками воды камни, забурлила пенистая поверхность моря.

Я слышала тяжелое дыхание Шейззакса рядом с собой.

– Я не знаю, выжил ли он , – повторил Адан. – С тех пор Анкхарата никто не видел. Только Аталас до сих пор верит в то, что не убил, а наоборот, спас Анкхарата. Но Аталас и Богам верит.

– А ты, Сын Бога? – это спросил Шейззакс. – Как ты вырвался?

– Кадмар спас меня.

– Твои шрамы… Это Львы?

Еще одна кривая ухмылка.

– Это Асгейрр. Он не отдал меня Львам. Не позволил никому из них и пальцем меня коснуться. Он все делал сам. Точил ножи. Отрезал пальцы. Бил. И он звал меня чужим именем… Вместо меня он видел… Анкхарата. Если он разбился о скалы, то его смерть была легкой и быстрой. Ему повезло. Благодари Богов за это, Айя. Асгейрр не дал бы ему умереть так просто. Знаю, тебе хочется верить в обратное… Одни Боги знают, почему ты так за него держишься, но…

Следующая волна словно взорвалась изнутри, окатив нас брызгами.

– За это время Асгейрр, наверное, уже обыскал гору сверху донизу. Каждую щель, каждый проход. Если бы тело… – я не могла назвать имени. – Если бы тело было там, он бы его нашел. И тогда сломить сопротивление Речных земель было бы проще простого…

Адан помолчал.

– Что ж, может быть, Анкхарат еще жив, – нехотя согласился он.

– Зачем ты прилетел сюда, Адан? Ты не найдешь здесь солдат. Не найдешь армии. И ты знал об этом. Неужели тебе стало жаль детей, Адан?

– Ты случайно не родная сестра Таши?

– Отвечай!

– Мне не нужны дети. Мне плевать на остров. Мне нужна ты.

– Что?

– Вырвавшись из Сердца Мира, я нашел укрытие в Речных землях. В те дни солдаты Анкхарата уничтожали дикарей из племени краста, которых пригнали на их земли Львы. Краста стали щитом для Львов в первый день их нападения. Но после, когда Речные земли дали отпор, Львы бросили дикарей и ушли.

– Краста в Речных землях?…

– Были. К этому дню они, должно быть, или разбежались, или их перебили.

Значит, Асгейрр не соврал, что видел Тигра, да и пламя потом показывало мне неандертальца. Интересно, жив ли он до си пор.

– Дальше, – велела я.

– Дальше меня встретила жрица. С ней был невероятно злобный тигр.

Это Швинн-то злобный!

– Оказалось, что Анкхарат, перед тем, как отбыть в Сердце Мира на ритуал, вбил в головы своим военачальникам, что они не должны верить ни одному из братьев, которые могут выжить после Церемонии. Кроме него самого, разумеется. Я впустую потратил несколько дней, чтобы убедить их в своей преданности. И тогда эта жрица с тигром… Зурия, кажется. Она сказала, что Анкхарат велел передать тому брату, который уцелеет и явится раньше него самого, что есть только один способ доказать свою преданность. Этот брат должен вернуть в Речные земли тебя, Айя.

Дыхание сбилось. Пламя в сердце горело в полную силу.

Это было так похоже на Анкхарата…

Он заранее предвидел, что добраться до Речных земель по охваченному войной Нуатлу будет непросто. В таком случае, конечно, проще было попросить кого-то доставить меня обратно к Зурии и Швинну.

Никто не мог знать, кто из братьев уцелеет после Церемонии. Хвала Мирозданию, что никто из предателей, примкнувших к Асгейрру, не выжил, но ведь все могло сложиться иначе. Я была лишь еще одним средством давления на Анкхарата. Потому ко мне и был приставлен Шейззакс.

– Если ты прибыл за мной, то зачем утопил остров?

– А ты бы улетела одна?

Я еще раз представила, как в небе появляется орел, и, приземлившись, добрый всадник указывает на свободное седло и говорит: садись, ты спасена!

Давайте смотреть правде в глаза.

Анкхарат предугадал, что, вероятней всего, я не оставлю женщин и детей на острове. Как наяву, я увидела его лицо, когда он, закатив глаза, спросил: «Тигра тоже берешь с собой?»

Анкхарат больше не был одним из бесчувственных Сыновей Бога, которые бросали детей на растерзание Львам. Именно так они поступили в прошлую войну, когда Львы только чудом прошли мимо острова.

Вероятно, в свое время, оставляя Зурии соответствующие инструкции, он объяснил, что, если этот неизвестный выживший брат решится доказать свою преданность, то ему придется попотеть, чтобы привести в Речные земли не только меня, но и все население острова. Потому что Анкхарат верил: иначе я не уйду. Любой предатель просто расправился бы со мной на месте и доставил бы мой труп Асгейрру, не особо церемонясь с остальными.

Прилив беженцев значительно ослаблял войска, но только так женщины и дети могли получить хоть какую-то защиту, которой не могли иметь здесь, на острове. Еще до отбытия на Церемонию, Анкхарат просчитал этот шаг. И, скорей всего, многие другие.

Адан тоже знал, что Таша, как и я, просто не сдастся, а потому действовал как истинный Сын Бога: просто лишил людей выбора. Он явно хотел сэкономить время, потраченное на переговоры в Речных землях.

Обитатели острова уцелели, но запасы, дома, продовольствие, поля – все смыло в океан. Жизнь на острове была уничтожена. Даже если вода уйдет, то понадобится куча времени, чтобы восстановить остров. А впереди зима, лес не даст урожая, а сохраненных запасов – крохи.

И ему все равно не удалось сломить Ташу. Эта упрямица скорее умрет от голода на последнем клочке суши, чем поверит Адану. А с ней – ни в чем неповинные дети.

К моему удивлению, Шейззакс сказал:

– Мать Таши очень больна. Знахарка не может ей ничем помочь… Потому что все хвори лечит порошком из сушенных птичьих костей. И молитвами к звездам.

– Аталас часами глядел на звезды, – отозвался Адан, – вот только о грядущем братоубийстве они его так и не предупредили… Теперь ты знаешь правду, Айя. И, похоже, знаешь, как уговорить Ташу. Попробуй ты. Меня она все равно слушать не будет.

Крики скоро стихли. Я надеялась, что тишина объяснялась крепким сном новорожденного и его матери. Сестры вернулись в шалаш, а я осталась стоять снаружи. Ко мне скользнула тень – одна из вооруженных женщин из отряда Таши, она подошла ко мне вплотную и прошептала:

– Все кончилось. Иди спать.

– Где Таша?

– У матери.

Я двинулась вперед. Стражница не стала меня останавливать.

На фоне темной махины шалаша не сразу удалось различить две фигуры. Я замерла чуть поодаль.