Катерина Райдер – Алые небеса Сеула (страница 31)

– Замерзла? – скорее констатирую, нежели спрашиваю.

Мария кивает – хоть какая-то осознанная реакция.

– Хорошо. – Глупо улыбаюсь, но практически сразу себя одергиваю: – То есть плохо, конечно же, очень плохо. Сейчас дам плед.

Далее начинается второй уровень квеста: отгадай, за какой дверью прячется спальня! Плед же должен быть где-то там? Или в гардеробной? Или…

Верчу головой по сторонам, сообразив, что мне досталась не малогабаритка, где гостиная, спальня и кухня – одно помещение, условно разделенное на зоны мебелью и перегородками (обычно я так и жил), а нереально огромные апартаменты. Правда! Не знай я про наличие еще восьми квартир, подумал бы, что в нашем распоряжении целый этаж. Поэтому я ни черта найти не могу.

Открываю ближайшую дверь, заглядываю, свет не зажигаю, а то потрачу еще полчаса на поиски выключателя. Кажется, кабинет или нечто подобное. Ладно, с первого раза не свезло – следующая. Ванная. Стоп! Я же видел санузел возле гостиной – как раз рядом с прихожей. Значит, уборных две? Ясно… У меня ведь две полузадницы, каждой по толчку! Идем дальше – гардеробная, между прочим, размером с мою прошлую квартиру. Затем пустая комната и, наконец, спальня! Бинго.

Захожу. Сканирую взглядом. Темно. Но вид из огромных окон в пол – изумительный. Ночной Сеул – отдельный вид эстетики.

На сей раз отыскиваю выключатель быстро. Однако с пледом случается загвоздка. Ни в гардеробной, ни в шкафах гостиной, ни даже в спальне ничего похожего не обнаруживаю. Зато огромная кровать застелена пушистым покрывалом. Его-то я и решаю использовать.

Сгребаю ткань в охапку, возвращаюсь к Марии и набрасываю пледозаменитель ей на плечи. Укутываю девушку, как маленького ребенка, подтыкая покрывало под ноги. Стараюсь не прикасаться, чтобы не дай бог не вызвать очередную волну паники. Готово. Встаю в полный рост. Оцениваю результат «пеленания». Удовлетворенно киваю.

О’кей, что дальше?

– Кофе?

Маша снова механически кивает, но теперь замечаю в ее глазах отблески осознанности. Вроде бы девушка потихоньку приходит в себя.

Плетусь на кухню. Благо помещение искать не приходится. Ряд белоснежных глянцевых шкафов вкупе с варочной поверхностью, холодильником и прочими примочками отделен от гостиной широкой стойкой, вдоль которой стоят высокие стулья. Наверное, тут приятно завтракать – подобную обстановку я видел лишь в кино.

Захожу на неизведанную территорию. Открываю навесной шкафчик в центре. Почему-то кажется, что именно там должен быть кофе, ведь под ним стоит кофемашина и электрический чайник, однако внутри пусто.

Тяжело вздыхаю. Рука тянется к затылку. Даже если в необжитой квартире и спрятан нужный мне напиток, искать его буду до послезавтра. Как же не вовремя и ужасно глупо!

На кой черт я вообще привел Машу в квартиру, где даже не был?

С понурой головой шаркаю до дивана. Развожу руки, вздыхаю.

– Такое дело… кофе нет. Да и вообще ничего нет. Понимаешь, я недавно получил ключи, собирался переезжать на неделе, и… – Но в голову влетает гениальная идея! – Ты голодная? Если мы закажем жареную курочку, сможем попросить привезти и продуктов, кофе, например, воду, рамён.

И случается чудо! Маша говорит «да»!

ГОВОРИТ! Она не просто кивает или шевелит губами, как аквариумная рыбка, она произносит слово, я слышу ее голос! В этот момент удавка, сотканная из страхов и сожалений, обмотанная в несколько слоев вокруг моей шеи, ослабевает.

– Отлично… – выдыхаю через широкую улыбку, не могу ее прятать, да и не хочу.

Уверен, Маше сейчас нужна непринужденная обстановка, добродушная, уютная. Мы сидим в квартире, больше напоминающей музей или выставочный образец в магазине мебели, – холодной, стерильной, поэтому мой долг – стать одновременно и недостающим пледом, и согревающим кофе, пока не привезут настоящий.

Отхожу к стойке. По памяти набираю номер любимого ресторанчика, в котором делаю заказы минимум трижды в неделю. Я постоянный клиент, поэтому, помимо двух порций «как всегда», салата и двойного соуса, удается выклянчить кофе, упаковку воды, несколько пачек лапши, яйца и кунжутное масло. Знаю: в соседнем здании, прямо напротив «Хрустящей курочки» имеется круглосуточный магазин, так что моя просьба не слишком обременительна. К тому же курьера ждет щедрая доплата за доставку.

Заканчиваю разговор. Сверяюсь со временем. Кладу телефон на мраморную столешницу. Дорогущая! Интересно, если бы родители не погибли, «Пак-Индастриал» сейчас назывался бы «Ким-Компани» и моя семья жила бы в подобной роскоши?..

– Эй! – окликает Маша, вероятно, заметив мою чрезмерную погруженность в себя. – Все хорошо. Просто присядь на минутку.

Наверняка девушка думает, что я озабочен последними событиями, что в целом не так уж далеко от истины, однако в настоящий момент сердце съежилось по иной причине, темной, угнетающей, делающей меня озлобленным и равнодушным. Но этому «мне» здесь не место, не сейчас… Поэтому с готовностью принимаю приглашение Марии, желая поскорее избавиться от Соджина, живущего исключительно местью.

Присаживаюсь к Соколовой, сохраняя дистанцию, по-прежнему терзаемый сомнениями в уместности нашей близости, и с удивлением замечаю, как маленькая ручка скользит по гладкой поверхности в мою сторону. На фоне белоснежной обивки кожа девушки не выглядит мертвенно-бледной, скорее, молочно-кремовой. Ненадолго зависаю на созерцании изящных пальцев, аккуратного маникюра в нежных тонах, маленького колечка со знаком бесконечности на мизинце, но взгляд спотыкается о хвостик пластыря, торчащий из-под узкой ладошки, и я неосознанно хмурюсь, вспоминая события в переулке за вафельной.

Какой же ты придурок, Соджин!

Корю себя снова и снова. Разве можно было поступить столь беспечно с чужой жизнью? С ее жизнью?.. Однако мысли вмиг исчезают, когда Маша касается кончиками пальцев ребра моей ладони.

Нерешительно заглядываю девушке в глаза. Что-то происходит… Не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. Под сердцем искрит, будто сосуды, ведущие к мышце, превратились в провода под напряжением, которые Соколова безжалостно переломила надвое трепетным прикосновением. Мария внезапно хмурится, совсем как я минуту назад, но мне не удается понять причину, в голове – путаница, и единственное, что могу, – безотрывно смотреть в большие карие глаза напротив.

– Я уже бывалый пострадалец – ношу все необходимое с собой, – тихо роняет русская, но слова пролетают сквозь меня.

Да… мне теперь не оторваться от складных черт, от пухлых губ, от того, как девчонка ведет бровью, когда говорит.

– Даже не спорь, – продолжает она весьма твердо, а я и не собираюсь.

Пусть делает все, что вздумается, лишь бы отвлеклась от мыслей об ублюдке Люке, с которым я еще не закончил, но непременно расправлюсь позже! И вдруг по телу пробегает мощный разряд. Туго сглатываю, в растерянности смотрю на свою руку, которая неведомым образом оказалась поверх женского бедра.

Стоп! Я ее туда положил? Соджин, ты и впрямь охренел?..

На долю секунды меня накрывает сильнейшая паника, благо быстро понимаю – Маша опять решила поиграть в медсестру и для удобства уложила мою ладонь на себя. Фух…

Пока девушка обрабатывает ободранные костяшки, не свожу с нее цепкого взгляда. Щиплет, но куда больнее осознавать, что могло приключиться в долбаном караоке-баре, не успей я вовремя.

– Спасибо, что пришел, – будто в подтверждение моих страхов тихонечко шепчет Соколова.

Тяжело вздыхаю, молча кивая. Не хочу, чтобы она думала о случившемся. Я должен заместить кошмарные воспоминания чем-то светлым, что напрочь сотрет из памяти Люка.

На волне этих желаний пододвигаюсь ближе.

Маша командует:

– Сиди смирно, последний штрих.

Но замечание меня не останавливает, к тому же девушка так трогательно улыбается, что тело будто статикой к ней примагничивает.

Поверх ссадин оказывается анимешный пластырь. Это выманивает и на мои губы улыбку. Теперь мы оба «несем возмездие во имя Луны». Рука самовольно тянется к девичьей щеке, на миг замирает, но Маша не отшатывается, и я позволяю себе прикоснуться к бархатистой коже, под предлогом заправить за ухо прядь волос.

– Сильно напугалась? – спрашиваю почти шепотом, надеясь вопросом навсегда поставить точку и никогда не возвращаться к неприятной теме.

– Все нормально, – отвечает русская и… тянется мне навстречу?..

Или я выдаю желаемое за действительное? Может, мне хочется сблизиться, да так сильно, что я неправильно трактую сигналы? Вижу и в каждом жесте девушки, и во взгляде – скрытый подтекст?

Из недр подсознания вылетает вопрос, немедля обретая словесную форму, как последняя попытка усмирить желания, причем голос звучит слишком низко, напряженно, с явным упреком и издевкой:

– Нам надо предупредить твоего бойфренда?

Проклятье, нет! Неправильно! Пусть Соджин, который всех ненавидит, останется за чертой. Не с этой девушкой. Она никогда не должна узнать такого меня. И вообще, зачем я вспомнил про альбиноса?! Сейчас – как пить дать – Маша вскочит и помчится через дождливый Сеул к белобрысому янки… А я? А что я? С ума сойду от беспокойства? Или ревности. Или…

– Нет, – вопреки моим ожиданиям, отвечает Соколова, отчего моя бровь вопросительно изгибается.

Да что бровь? Лицо перекашивает парализующим удивлением, вынуждая девушку пояснить: