Катерина Пламенная – Сквозь зеркало судьбы (страница 5)

— Ты сделала нечто большее, — он улыбнулся, и его лицо снова стало прежним — обаятельным и открытым. Тот пронзительный, оценивающий взгляд куда-то исчез. Может, мне показалось? — Продолжай в том же духе. Мои владения — твои владения. Все, что видишь, можешь… улучшать.

Он ушел, оставив меня на кухне под восхищенными взглядами женщин. Но его уход не принес облегчения. Во мне боролись две эмоции: гордость от того, что я смогла сделать что-то стоящее, что меня ценят, и какая-то смутная, непонятная тревога. Тот взгляд… он был таким голодным.

Вечером за ужином — который на этот раз был приготовлен идеально, и Элис с гордостью сказала, что это благодаря моему совету с цепью, — Каэл был особенно внимателен. Он расспрашивал меня о моем мире. Осторожно, ненавязчиво.

— И вы говорите, у вас нет магии? — удивленно спросил он, когда я попыталась описать электричество.

— Ну… есть. Но другая. Ее можно… посчитать. Измерить. Понимаете? — я пыталась объяснить основы научного метода.

Он слушал, подперев рукой подбородок, и его глаза снова стали темными и глубокими, как колодец. —Посчитать магию… — прошептал он. — Удивительно. А ваше исцеление? Травы? Хирургия?

Я рассказала про антибиотики, про вакцины, про сложные операции. Его интерес был жадным, почти физическим.

— Расскажи мне все, что помнишь, — сказал он, и в его голосе прозвучала металлическая нотка, которую я раньше не слышала. — Каждую мелочь. Это может быть… очень важно.

Я пообещала, польщенная его вниманием. Он был моим спасителем, моим другом. Конечно, я хочу ему помочь.

Позже, возвращаясь в свою комнату, я прошла мимо полуоткрытой двери в его рабочий кабинет. Он стоял у карты, разложенной на столе, и о чем-то тихо разговаривал со своим управляющим, старым суровым мужчиной по имени Гаррет.

— …нужно усилить поставки в столицу, — говорил Каэл. — Цены на зерно растут. Если мы сможем предложить больше…

— Нечем, милорд, — грубо ответил Гаррет. — Урожай скудный. Земля истощена. И соль дорожает. А без нее и мясо не засолить, и кожи не выделать.

Каэл ударил кулаком по столу. —Черт! Нужно что-то делать. Аррен уже выжимает из своих земель вдвое больше! Он…

Он замолчал, заметив меня в дверях. Его лицо мгновенно сменило гнев на привычную приветливую улыбку. —Дорогая, Мила! Прости, мы немного засиделись. Ты идёшь отдыхать?

Я кивнула и поспешила прочь. Но услышанное засело в голове, как заноза. Проблемы с урожаем. Дорогая соль. Аррен… он был эффективнее? Этот мрачный, ледяной человек?

В своей комнате я подошла к окну и откинула ставни. Ночь была тихая и ясная. Два спутника Элизиума — большая серебристая Луна и маленькая, голубоватая — висели в небе, заливая светом сад.

Я чувствовала себя странно. С одной стороны — эйфория от того, что я нашла способ быть полезной. Я была не просто пустым местом. С другой — тревога. Взгляд Каэла. Его жадный интерес. Его разговор с Гарретом.

Он видел во мне не просто человека. Он видел ресурс. Полезный ресурс.

Я вспомнила ледяные глаза лорда Аррена. Его безразличный, сканирующий взгляд. Он смотрел на меня и видел… ничего. Ничто. Пустое место.

И сейчас, почему-то, его откровенная, холодная враждебность казалась менее пугающей, чем скрытая, расчетливая доброта Каэла.

Я потянулась к маленькому букетику полевых цветов, что Лина поставила мне в кувшин сегодня утром. Они были простыми и милыми.

«Не паранойь, Мила, — сказала я себе. — Он спас тебя. Он заботится о тебе. Он галантный и добрый. А тот… тот просто бездушный монстр».

Я решила завтра попробовать поговорить с Элис об урожае. Может быть, я смогу вспомнить что-то еще из школьного курса биологии. Что-то про севооборот, про удобрения… Я помнила, что азотные удобрения — это хорошо, но как их сделать без химического завода?

Это была как головоломка. Сложная, но увлекательная. И она отвлекала меня от тоски по дому. От мыслей о предательстве. От страха перед будущим.

Я была попаданкой. Знамением. И возможно, именно в этом и была моя сила. Не в том, чтобы быть пешкой в чьей-то игре, а в том, чтобы менять правила этой игры с помощью знаний, которые для меня были обычной жизнью, а для них — волшебством.

Первая искра находчивости разгоралась внутри в маленькое, но уверенное пламя. Я еще не знала, во что оно превратится — в костер, который согреет меня, или в пожар, что спалит все дотла. Но я была полна решимости раздувать его дальше.

Глава 4. Танцующая тень предательства

С тех пор как я «превратила» грубую соль в столовую, мое положение в Айвенгарде изменилось. Меня перестали воспринимать как хрупкую диковинку, которую нужно оберегать от сквозняков. Теперь на меня смотрели с любопытством, а кое-кто — с откровенным подобострастием. Служанки заглядывали в мою комнату с вопросами о том, как лучше отстирать пятно или сделать мыло ароматнее. Элис, хоть и сохраняла свой суровый вид, теперь советовалась со мной по поводу меню и хранения провизии.

Каэл поощрял это. Его похвалы были щедрыми, его внимание — постоянным. Он стал проводить со мной еще больше времени, и наши беседы постепенно смещались от абстрактных легенд к более приземленным темам: управлению поместьем, урожаям, ремеслам.

— Ты просто неиссякаемый источник мудрости, Мила, — говорил он, поднося к моим губам чашу с вином во время очередной совместной трапезы. Мы ужинали в его личной столовой, куда меня теперь приглашали каждый вечер. — То, что ты рассказываешь… это переворачивает все с ног на голову.

Я краснела и отводила взгляд. Его восхищение было приятным, но все чаще его взгляд, тот самый — оценивающий и голодный, — проскальзывал сквозь маску галантности. Он выпытывал детали. Все больше деталей. Как именно работает пар? Можно ли сделать механизм, который бы молол зерно без помощи воды или ветра? Как сохранить мясо без соли?

Я рассказывала, что помнила. О паровых двигателях, о консервации, о элементарных принципах механики. Я была польщена его вниманием. Он был статным, умным мужчиной, лордом, и он ловил каждое мое слово! После лет жизни в тени это было опьяняюще.

Но в тишине моей комнаты, ночью, меня грызла тревога. Он записывал кое-что. В маленький, изящный блокнот, который всегда был при нем. И в его вопросах все чаще проскальзывала не праздная любознательность, а конкретная, практическая нужда.

Однажды он прямо спросил: —Мила, а в твоем мире… есть ли способы быстро обогатиться? Создать нечто, что даст неоспоримое преимущество перед другими?

Вопрос прозвучал невинно, задумчиво. Но что-то в нем заставило меня внутренне сжаться. —Ну, технологии… изобретения… — неуверенно сказала я.

— Именно, — он улыбнулся, и его глаза блеснули. — Изобретения.

В тот же день после обеда я решила прогуляться одна. Моя нога почти зажила, и жажда независимости, пусть и в пределах стен поместья, гнала меня прочь от людских глаз. Я вышла в тот самый сад, где впервые беседовала с Каэлом.

Воздух был теплым и густым от аромата роз. Я нашла укромную скамейку, скрытую ветвями плакучей ивы, и присела, закрыв глаза, пытаясь представить, что я где-то в парке у себя дома. Тщетно. Пение птиц здесь было другим, и запахи, и само качество тишины.

Именно из-за этой тишины я услышала голоса. Они доносились из-за стены, отделявшей сад от внутреннего двора. Голос Каэла — низкий, напряженный — и грубый, хриплый голос Гаррета.

— …должен быть готов через неделю, — говорил управляющий. — Иначе мы опоздаем.

— Он будет готов, — отрезал Каэл. В его тоне не было и тени той теплоты, с которой он говорил со мной. Это был голос холодного, расчетливого командира. — Новый метод работает. Скорость обработки кожи выросла вдвое. Мы заткнем за пояс всех поставщиков в столице, включая Рендаров.

Мое сердце замерло. Рендары… это ведь Аррен. Я затаила дыхание, стараясь не шелохнуться.

— Да, милорд, — пробурчал Гаррет. — Девушка… она и правда клад. Жаль, Аррен пронюхает рано или поздно. Он не успокоится.

Каэл тихо рассмеялся. Этот смех заставил меня поежиться. —Аррен — последняя из моих проблем. Он слишком занят своими солдатами и пограничными стычками. Он мыслит категориями силы. А сила будущего — здесь, — я услышала, как он постучал пальцем по чему-то твердому, вероятно, по тому самому блокноту. — Она выложит мне все свои секреты, даже не подозревая об этом. Она пылинка, занесенная ветром, и она так хочет быть нужной, так хочет доверять… это почти смешно.

Кровь отхлынула от моего лица. Я похолодела, как будто меня окунули в ледяную воду. Пылинка. Секреты. Почти смешно.

— А что потом? — мрачно спросил Гаррет. — Когда она станет ненужной? Или опасной?

Наступила пауза. Я боялась пошевельнуться, боялась дышать.

— Не беспокойся о том, что не входит в твои обязанности, Гаррет, — голос Каэла стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Я разберусь. Как только мы выжмем из этого «знамения» все до последней капли… ветер унесет пылинку обратно. Туда, откуда она появилась. Навсегда.

Потом я услышала их удаляющиеся шаги.

Я сидела на скамейке, не в силах пошевелиться. Мир вокруг поплыл, закружился. Воздух, который еще секунду назад пах розами, теперь казался удушающим и ядовитым.

Все было ложью. Вся его доброта, его восхищение, его галантность… это была ловушка. И я, как полная дура, велась на нее, радуясь каждому его слову, каждому взгляду. Я сама, добровольно, выкладывала ему знания, которые он превращал в оружие. Оружие против своего врага. А меня… меня он собирался выбросить, как использованную тряпку. «Ветер унесет пылинку». Что это значило? Убьет? Выгонит в лес? Или есть способ отправить меня обратно? Но его слова «навсегда» звучали слишком зловеще.