Катерина Нован – Дом под чужим небом (страница 1)
Катерина Нован
Дом под чужим небом
Дом под чужим небом
Оглавление
Глава 1. На грани привычного мира
Глава 2. Свобода выбора
Глава 3. Верхний Ларс. Переход
Глава 4. Через страх и одиночество
Глава 5. Начало пути
Глава 6. Под чужим небом
Глава 7. Тропы нового мира
Глава 8. Турция. 21 октября
Глава 9. Путь продолжается
Глава 10. Дом внутри нас
Глава 11. Дом, где разрушилась дружба
Глава 12. Путешествие, которое изменило нас. В поисках себя
Глава 13. Переезд в Грузию. Весна перемен
Глава 14. Батуми. Перекрёстки судьбы
Глава 15. Возвращение в Сакареджо
Глава 16. В поисках себя
Глава 17. Когда звонок меняет всё
Глава 18. Там, где пахнет пирогами
Глава 19. Я дома
Глава 20. Путь продолжается
Глава 21. Дом, в который возвращаются
Глава 22. Возвращение. Тбилиси
Глава 23. Эмиграция – это не отпуск
Глава 24. Новый дом – новый путь
Глава 1. На грани привычного мира
Бывает, просыпаешься однажды утром – и что-то в воздухе уже другое. Всё кажется прежним: постель ещё тёплая, дети собираются в школу, чайник на кухне шумит знакомо. Но внутри словно сломалось невидимое звено – то, что соединяло тебя с прежним ходом жизни.
Никто не ждал перемен, тем более таких. Они пришли не снаружи – они начали прорастать изнутри: с беспокойства, с непрошеной тишины между словами, с невозможности спокойно смотреть в будущее. То, что вчера казалось стабильным и надёжным, вдруг стало зыбким, словно берег под ногами, подтачиваемый временем.
Решения редко приходят резко. Они зреют, как грозовое небо – медленно, но неотвратимо. Мы не сразу поняли, что стоим у черты. Даже когда всё вокруг уже кричало об этом, мы надеялись на обратное. Ведь как покинуть дом, где каждая вещь говорит:
Но однажды что-то меняется. Страх за будущее близких становится сильнее страха перед неизвестностью. И тогда ты не бежишь – ты уходишь. Не потому что слаб – а потому что сильнее не можешь.
Утро было серым. Мелкий дождь стучал по подоконнику, как будто напоминал о времени, которое мы теряли. Суматоха сборов затопила всё пространство. Мы брали еду, тёплые вещи, детские игрушки, посуду, даже велосипеды – всё, что казалось нужным. Но главное, что мы не могли упаковать, – это память. Она шла с нами, как груз и как сила одновременно.
Муж, сосредоточенный и молчаливый, набивал багажник – в его руках была не тревога, а действие. Дети смотрели на нас с доверием. Они ещё не понимали, что привычный порядок вот-вот исчезнет, и мы шагнём в неведомое.
Перед отъездом мы заехали к бабушке. Она, как всегда, сидела у окна – будто знала, что скоро это окно будет смотреть на пустоту. Мы не стали говорить громких слов. Только попросили кормить черепах. Эти крошечные существа остались в доме, как символ покоя, который мы не могли унести с собой.
Дорога началась под дождём. За окнами всё смазалось, как акварельная картина, которую размыла вода. Машина плыла вперёд, дети спали, а в салоне была тишина – плотная, как одеяло, укрывающее тревогу. Мы ехали в ночь, не зная, что будет утром, но зная, что назад дороги больше нет.
Усталость накрывала. Мы спали в машине, менялись за рулём, старались держаться. Путь стал ритуалом – километры, остановки, заправки, редкие слова и крепкие объятия, когда встречались с близкими. Эти короткие моменты поддержки были как глотки воздуха на большой глубине.
Сестра, встретившая нас на дороге, не спрашивала – просто обняла. И этого было достаточно. За кофе и детскими завтраками мы говорили о будущем, в которое пока не верили. Помощь, пусть даже в виде денег и слов, была не просто поддержкой – она стала напоминанием: мы не одни.
Родителям рассказали позже. Их реакция была смесью тревоги и принятия. Всё произошло так быстро, что слова не успели за чувствами. Но в тишине их поддержки мы услышали главное:
Так мы начали новую главу – без заголовков и предсказаний. Мир за окном был неизвестен, но внутри нас росло нечто, чему не было названия – может быть, это и была свобода. Не как состояние, а как путь: не в выборе места, а в способности идти вперёд, несмотря ни на что.
Глава 2. Свобода выбора.
24 сентября, ночь, час тридцать. Мы подъезжаем к Владикавказу, дождь не прекращается. Он словно преследует нас, капли стучат по стеклам машины, а ощущение того, что он будет идти всегда, не покидает. Пробка началась за 50 километров до города. Мы стоим на месте, не двигаясь. Время тянется, и с каждым часом нервы всё более натягиваются, как струна. Час ночи сменяется четырьмя часами утра. Мы стоим, не сдвигаясь с места. Люди начинают нервничать, а вокруг – такие же автомобили, как и у нас, все в одинаковом ожидании, в одинаковом страхе. В 5 утра к нам подъезжает машина. Кто-то стучит в окно. Открывать боязно. Внутри – чувство тревоги, но, несмотря на это, мы приоткрыли окно.
– Можем провести вас по тайной тропе. Пятьдесят тысяч рублей – и вы за границей.
Мы растерялись.
Слова повисли в воздухе, как удар.
Сначала мы не поверили – неужели в такой момент, среди чужой беды, кто-то способен превратить чужое отчаяние в прибыль?
Смесь шока, негодования и внутреннего протеста охватила нас.
Казалось, земля под ногами и без того зыбкая, а тут – ещё и эта грань между спасением и откровенным цинизмом. Мы отказались. И остались.
Стояли дальше – но с чувством, что совесть нельзя обменять на билет в другую реальность.
Прошёл ещё час. Напряжение нарастает. Всё вокруг словно застыло. Машины подъезжают, и каждый раз цена за «ускоренный» путь становится ниже. 40 тысяч. 35 тысяч. В конце концов, мы решились: заплатили двадцать тысяч рублей. Это было не решением – это было последним рывком из этого безумного, изматывающего ожидания. Единственным способом вырваться из пробки, где дни смешивались с ночами, а надежда – с усталостью и злостью.
Мы выехали из очереди, словно выпали из замкнутого круга, и присоединились к колонне таких же машин, как наша – полных людей с тревогой в глазах и уставших до костей. Нас вели по альтернативному пути – по крутому, опасному серпантину, где за каждым поворотом замирало сердце. Почти два часа дороги, сто двадцать километров бесконечного напряжения. Каждый километр был как маленькая вечность.
Нам пообещали: за эту сумму нас доведут прямо до границы Верхний Ларс, всё будет спокойно, «проблем не будет». Мы поверили.
Но, как это часто бывает в жизни, особенно на изломе, – реальность оказалась совсем другой.
На одном из постов нас остановили. Кортежу, в котором мы двигались, преградили путь сотрудники ГАИ. Начались допросы – резкие, агрессивные. Водителей запугивали, обрушивая на них поток угроз и унижений. Это было страшно и мерзко – осознавать, что обычный инспектор может себе позволить разговаривать с людьми, словно с преступниками, только потому, что чувствует власть в момент всеобщего хаоса.
А потом – вымогательство. Открыто, в лицо. Без стыда и страха. Пришлось заплатить. У нас не было выбора – либо идти дальше, либо остаться в этой бесконечной ловушке.
Местные таксисты и сотрудники ДПС за эти дни, казалось, сколотили целые состояния. Люди, спасающиеся от неизвестности, от страха и от войны, становились для них источником наживы. Они перекрывали дороги, устраивали хаос и тут же предлагали «спасение» за баснословные суммы. Мы были одними из тех, кому не оставалось ничего, кроме как платить за собственную дорогу к свободе.
Семь утра. Мы подъезжаем к какому-то парку. Вокруг деревья, мокрый асфальт, глухая тишина. По словам сопровождающих, дорога впереди – прямая, к самой границе. Уже видно аллею, но перед ней – шлагбаум.
– Дальше не проехать, – говорят. – Шлагбаум откроют только в девять.
И снова:
И остаёмся стоять. Бессильные, промокшие, молчащие. Дождь не прекращается. Плотный, холодный, он словно добавлял испытаний в и без того тяжёлое утро.
Вокруг – только машины, усталые люди, детские глаза, полные недоумения. Ходить в туалет негде. Приходится делать это прямо под дождём, рядом с машиной, стараясь хоть немного укрыться от чужих взглядов.
Но уже всё равно.
Все промокли до нитки. Мы переодеваемся прямо в машине, стараясь согреться, но внутри – пустота.
Остаётся только одно – ждать.
Ждать, как будто впереди кто-то всё ещё держит ключ от нашей судьбы.