Катерина Лунина – Золушка для императора (страница 7)

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Дамиан заскользил рукой по ее спине и наклонил голову. Теперь их лица были совсем рядом. Не думая больше ни о чем, коснулся губами ее подбородка.

– Дамьен, я… не…

Ее било мелкой дрожью. Он не дал ей договорить, он не хотел знать, что она не готова, он поспешно переключился на ее губы. О, эти губы… Нежные, сладкие. Он тоже был нежен – но немного настойчив. Совсем чуть-чуть настойчив. И еще чуть-чуть, потому что… да кто бы сдержался на его месте? Разве можно сдерживаться, когда она такая… Когда с ней так хорошо. Когда она трепещет в его руках. Когда она приоткрыла рот и позволила ему больше. Когда она повторила его движения и вцепилась в его плечи, словно боялась упасть. Когда она живая, настоящая, искренняя. Когда он чувствует, что рядом с ней оживает и сам…

Дамиан прекрасно понимал, что может хоть сейчас взять ее невинность, прямо здесь, посреди желтого моря одуванчиков, под кронами старых деревьев. Деревья смотрели на них с осуждением и шелестели листьями – наверняка шептались про бесстыжую молодежь и про то, куда катится мир. Дамиану было плевать на деревья, плевать на мир. В эти мгновения он не вспоминал о проблемах и выкинул из головы все великие планы. Он чувствовал, что Альдорике тоже плевать. Он жарко целовал ее, зная, что ни за что не упустит свое сокровище.

А потом идиллия разбилась – со стуком колес по мощеной дороге, звоном подков и ржанием лошадей. Невдалеке, скрытая деревьями, прогромыхала карета, и сокровище по имени Дора вдруг резко дернулось, вырвалось из его объятий и помчалось вперед по тропинке, даже ни разу не оглянувшись.

Не понимая, что происходит, Дамиан помчался за ней.

Глава 6, в которой Золушка размышляет, что такое хорошо и что такое плохо

Альдорика не знала, что с ней творится – и не хотела знать. Это было плохо, что она совсем потеряла голову, но… это было хорошо. Чужеземец целовал ее, и ей было хорошо. Он смотрел на нее, его глаза казались чернее ночи – Дора боялась, боялась его, боялась себя, боялась неизбежного, но сердце стучало: «Не бойся, всё хорошо».

Она влюбилась, сразу и навсегда. Она не знала, что так бывает. Она загадала желание: пусть он скажет, любит ли ее, и что теперь делать, и что с ними будет… Пушинки одуванчиков смешались и улетели далеко – высоко – до самого неба. Дора поняла: всё будет хорошо.

Он целовал ее, а она целовала его в ответ. Господи, она его целовала! Она забыла обо всем на свете, забыла, что надо вовремя вернуться в замок, забыла, что графиня может приехать раньше нее, и тогда ей, конечно, не жить.

А потом Дора услышала стук колес – и вспомнила. Во всей округе больше ни у кого не было экипажей. Графиня возвращались.

Она выскользнула из его объятий и понеслась вперед по тропинке, надеясь только, что чужеземец – да, ведь он сказал, что его зовут Дамьен, Дамиан… что Дамиан последует за ней. Сердце выпрыгивало из груди, было трудно дышать, а ноги так и норовили запнуться о какую-нибудь корягу. Ей казалось, она сходит с ума – почему всего сразу так много? Кладбище, встреча с Дамианом, внезапная любовь-на-всю-жизнь и поцелуи, но теперь – бег наперегонки с судьбой и отчаяние, потому что она не могла, просто не могла остаться, потому что не было ни секунды на объяснения, потому что графиня убьет ее, потому что ей надо добраться до замка первой… А еще – самое важное – он остался там, среди одуванчиков? Не побежал за ней следом?

Альдорика не решалась оглянуться.

Через пару мгновений она наконец услышала за спиной громкий топот, а потом сильные руки схватили ее за талию и потянули назад.

– Нет… Мне надо… – забормотала она, пытаясь вырваться, едва находя силы говорить.

Он развернул ее лицом к себе. Его глаза пылали гневом.

– Немедленно объясни, что происходит! – рыкнул он.

– Дамьен, пусти… Мне надо успеть, хозяйка возвращается в замок. Надо вернуться раньше… Я ушла без спроса…

– Что будет, если ты не успеешь вернуться?

– Она… накажет.

– Как?

– Не знаю… Сильно.

Выражение его лица изменилось.

– Не посмеет. Я не позволю.

Он говорил такую ерунду. Потому что, конечно, совсем не знал графиню.

– Дамьен… Мне надо.

Дора приподнялась на носочки, быстро поцеловала его в губы – может, на прощание – и тут же снова вырвалась и помчалась дальше по тропинке. На этот раз ей не пришлось гадать, бежит ли он за ней. Да, он бежал.

– В этом нет смысла! – крикнул Дамиан, догоняя.

Дора не ответила. Отвечать действительно не было смысла, а разговаривать на бегу – тем более.

– Да пойми ты, я никому не позволю тебя обидеть!

Альдорика чуть улыбнулась – это было так мило, но, конечно, неправда. Не останавливаясь, она на секундочку оглянулась. Дамиан, который несся за ней со всех ног, раскраснелся, запыхался и выглядел недовольным.

– Ты просто не знаешь… – Она покачала головой и побежала еще быстрее.

Дамиан у нее за спиной чертыхнулся, споткнувшись о корень. Дора снова оглянулась – к счастью, он не упал, но, кажется, еще сильнее разозлился. Они бежали по лесной тропинке, которая петляла между близко растущими деревьями, и уворачивались от веток, так и норовивших хлестнуть по лицу.

– Мы всё равно не обгоним карету! – прокричал Дамиан.

– Обгоним! – крикнула она в ответ. – В объезд по большой дороге им намного дольше, чем нам. И лошади усталые, я слышала, идут шагом.

– Я тоже устал, – проворчал Дамиан.

– Уже недалеко!

И в самом деле, было уже недалеко. Знакомый огромный дуб, около которого пролегала тропинка, последние несколько шагов – и они выскочили на открытое пространство, а рощица осталась позади. Впереди было поле и высокие стены замка. Через поле к замку вела грунтовая дорожка, которая недалеко от ворот упиралась в Тиорский тракт. Кареты видно не было.

Дора пробежала по дорожке с десяток шагов и не выдержала – остановилась хоть немного отдышаться. Тут же ее поймал и сграбастал в свои объятия Дамиан. Она не сопротивлялась, только ойкнула от неожиданности, и сразу развернулась и устроила голову у него на груди – это было так правильно, так успокаивающе. Дамиан, не ослабляя объятий, на мгновение прижался губами к ее макушке.

– Ну и шустрый ты одуванчик… – вздохнул он. – За тобой не угонишься.

– Угнался же, – улыбнулась она и тоже вздохнула: – Надо бежать дальше.

– Может, карета уже в замке, а мы зря так несемся? – пробурчал он.

– Нет, вряд ли. Скорее всего, мы успели. Чуть-чуть еще поднажать…

Дамиан вдруг наклонил голову и поцеловал ее в губы. И Дора сразу ответила, не думая о том, что так нельзя, не сомневаясь, что можно – ведь если любишь всем сердцем, кто тебе запретит? Поцелуй был жадным и коротким – скоро они уже смотрели друг другу в глаза.

– Мы не закончили, – тяжело дыша и пылая взглядом, сказал ей Дамиан. – Разберемся с твоей хозяйкой – и продолжим.

Альдорика улыбнулась и еще раз поцеловала его в самый уголок рта. Слова были излишни.

Не сговариваясь, они взялись за руки и помчались через поле к Тиорскому замку, и по дороге Дора раздумывала о том, что совершенно точно она сошла с ума – но это ничего. И о том, что всё происходит слишком быстро – но это тоже ничего. И о том, что ей только кажется, будто она знает Дамиана всю жизнь – на самом деле она совсем его не знает, и, конечно, нельзя, ни в коем случае нельзя девушке вот так влюбляться в незнакомца, какие бы ни были у него красивые глаза и густые темные волосы, и высокий рост, и широкие плечи, но она взяла и влюбилась, и это… тоже ничего.

Когда они добрались до разводного моста и побежали по нему к воротам, и потом еще, когда вместе стучали в массивные ворота и просили дежурного стражника открывать поскорее, Дора больше не думала о том, что в любой момент на дороге может показаться графиня с дочерьми, и тогда всё пропало. Почему-то она совсем перестала беспокоиться, только снова и снова вспоминала последние слова Дамиана. Сердце пело от радости: «Всё-будет-хорошо».

Стражник впустил их без проволочек: он, конечно, был в курсе ее ухода, но обещал покрывать до последнего. С этим стражником она иногда болтала по-приятельски и знала, что, как многие в замке и в гарнизоне, он хорошо к ней относится – а вот графиню с дочерьми не любит никто.

– Я успела? – выдохнула Дора.

– Не бойся, сиятельство еще не вернулось, – фыркнул стражник.

Она улыбнулась Дамиану, он улыбнулся ей в ответ.

– Бежала, что ли, всю дорогу? – снова заговорил стражник, поворачиваясь, чтобы запереть ворота.

– Почти, – ответила Дора. – Змеюка мчится за нами по пятам, не задвигай засов, всё равно скоро отпирать.

– Что за господин с тобой? – Стражник покосился на Дамиана.

– Это дворянин из Аскора, у него дело к графине. Только не говори ей, что это я его привела – скажи, ребята из гарнизона проводили. Хорошо?

– Сам бы догадался, – проворчал тот.

Снаружи протрубил рог, и улыбка моментально сошла с лица Альдорики. Дамиан, кажется, заметил это, потому что попытался приобнять ее, но она покачала головой – нет, не надо сейчас, при всех, – и попятилась к хозяйственным постройкам у стены замка, надеясь успеть спрятаться в сарае.

– Ну, прибыла графиня, открывать пора, – вздохнул стражник и потянул на себя тяжелую створку ворот.

Дамиан остался стоять на месте. Дора как раз успела добежать до сарая, когда массивные ворота распахнулись на достаточную ширину, и во двор въехала красивая, вся в позолоченных украшениях карета. Кучер натянул вожжи, лошади остановились, а стражник торопливо шагнул к дверце и распахнул ее.