Катерина Лазарева – Запретная. Ты всё равно будешь моей (страница 5)

Забавно, кстати, что он меня не останавливает, хотя так строил из себя заступника. Но меня не обманешь показной бравадой. Потому намеренно мимо него шёл – показать это и ему, и всем заодно.

Не то чтобы я ориентируюсь тут в местности, иду скорее наугад, не заблужусь. Тут недалеко от канала лесная часть парка вполне располагает к уединению. И, видимо, Юля это чувствует. Она так отчаянно брыкалась, пока вокруг народ был, а сейчас затихает ощутимо. Понимает, что теперь, когда я добился своего, лучше не нарываться.

Только поздно. Уже нарвалась.

Глава 3. Юля

Ощущение того, насколько я влипла, накатывает безнадёгой. Это же Антон! О чём я только думала?..

Хотя ни о чём я не думала, он мне шансов на это не оставил поцелуем своим. Порочным, жарким и наглым. До сих пор на губах ощущается, как ни силюсь забыть.

Куда этот придурок меня тащит? Его рука держит крепким захватом мои голые ноги, а юбка уже наверняка задраться успела от этих быстрых шагов и моих попыток освободиться. А ещё мы в явно уединённом месте сейчас, прилично так отходим от канала, где ребята собрались. Все эти факты вместе не вселяют оптимизма.

Внутри всё дрожит.

– Антон… – решаюсь обратиться.

Его имя срывается с моих губ совсем уж сиплым звуком. И вроде бы парень даже слегка замедляется, а его рука уже не так обжигает мне ноги. Она словно бы проходится по ним мягким успокаивающим жестом.

Только вот это поглаживание не только ни разу не успокаивает, но и панику зарождает. Мы тут наедине непонятно где. А ещё недавно Антон целовал меня даже на виду у всех так, будто вовсе не собирался этим ограничиваться. Жадно, напористо, страстно. Так не целуют в рамках дурацкой игры.

– Антон, – снова повторяю я, чуть громче, потому что первая моя попытка так и оставлена без ответа.

Зато эта вдруг действует стремительно – меня резко стаскивают с плеча, на ноги ставят. Пошатываюсь от неожиданности. Голова слегка кружится, хватаюсь за неё, машинально поправляю волосы. А потом слышу усмешку и вдруг понимаю, что в первую очередь не их поправить надо было, а юбку, которая действительно прилично так задраться успела.

Вернее, неприлично. Совсем неприлично…

– Милая расцветка, – отстранённо комментирует Антон, явно имея в виду мои трусики в красный на белом горошек.

Мгновенно вспыхиваю и одёргиваю юбку. А сердце ускоряет темп, ведь этот придурок продолжает стоять напротив меня непонятно в каком месте, да ещё и взгляд не отводит.

– Так вот, Юля, – вкрадчиво начинает Антон, подчёркивая моё имя и явно передразнивая этим мои попытки воззвать к нему. – Надеюсь, ты понимаешь, что…

– Я хочу предложить сделку, – поспешно перебиваю, превозмогая дрожь и чувствуя усиленное сердцебиение аж у себя в висках.

Не вполне понимаю, что ему предложу, но лучше сделаю это сама, чем буду тут стоять в ожидании вердиктов человека, который вообще-то опасен. Его красивая внешность и умение быть обаятельным обманчивы. Мне стоит об этом помнить.

Кажется, мой выпад удивляет Антона. Не знаю, что он там собирался мне сказать, как или чем угрожать. А может, и сразу действовать… Но теперь лишь смотрит озадаченно, а на губах усмешка.

Сглатываю, подавив очередное воспоминание о том, как эти губы целовали мои недавно.

– Занятно, – наконец обретает дар речи Антон. – И какую?

Вздыхаю, усиленно собираясь с мыслями, пока он не поймёт, что у меня идей никаких. По крайней мере, тех, которые можно считать приемлемыми. Я вообще хочу исчезнуть отсюда и не сталкиваться с ним больше никогда.

– Насколько я понимаю, тебя разозлила пощёчина, – рассуждаю на ходу. – И то, что я ударила у всех на виду. Готова принести свои публичные извинения в любых выбранных тобой выражениях. А ты меня за это прямо сейчас отведёшь обратно, и всё у всех хорошо. Твой авторитет восстановлен, а я…

Осекаюсь, когда Антон подходит ближе. Вдруг понимаю, что отступать почти некуда – сзади меня поваленное дерево, а за ним что-то типа оврага.

– … в безопасности, – зачем-то договариваю то, что в данный момент уж точно не соответствует реальности.

Тем более что Антон нехорошо так ухмыляется.

– А сейчас ты в опасности? – спрашивает насмешливо, но хотя бы не сокращает расстояние ещё сильнее.

Хотя мне и той дистанции, что сейчас, чертовски мало. Я за ней себя так не чувствую, как его. А его так остро, что это, безусловно, именно опасно. Пусть даже не до конца сознаю, чем.

Пытаюсь соображать. Чёрт… Ну почему я сказала именно это слово? И вообще, не слишком ли прямолинейно выпалила ему всё?

Вместо ответа только и натягиваю на себя какую-то глупую улыбку. Антон изучает меня, слегка склонив голову набок.

– Всё-таки страх и вправду обнажает мысли, – неожиданно серьёзно заявляет. – Ты готова принести извинения только ради так называемой сделки, потому что боишься меня, а не искренне сожалеешь.

Теряюсь на мгновение, прокручивая его слова. Антона взбесило не моё посягательство на расшатывание его авторитета, а сам факт удара? Не подумала бы.

Наверное, самое время извиниться здесь и сейчас, выжимая из себя раскаяние. Но вместо этого сами собой вываливаются совсем другие слова:

– Страх – это нормальная реакция, когда тебя уносят неизвестно куда и рычат при этом на всех, кто пытается остановить.

Антон усмехается, а я ёрзаю на месте, опустив глаза. Резковато вышло. А мы всё же непонятно где стоим…

– Я готов принять твоё предложение, – неожиданно говорит он, вот только подозрительно вкрадчиво. – Но этого недостаточно…

Многозначительность в его последней фразе зашкаливает просто, ускоряя мне сердцебиение. А потом я и дышать забываю, потому что его пальцы вдруг слегка очерчивают мне подбородок, линию скул… Его едва уловимые касания отзываются мурашками по телу, а я только и могу, что внимать траектории, по которой они почему-то чувствительно, хоть и легко порхают. Скользят по виску, обрисовывая ухо, легко сдавливая мочку. Происходящее кажется слишком нереальным, мозг не выдерживает вязкий кисель из осознания ситуации, шорохов леса, шума сердцебиения, собственной дрожи и действий Антона.

– Видишь ли, мой авторитет пострадал меньше всего, – насмешливо подытоживает тот, чья рука никак не оставит в покое моё лицо. – Он вообще не от тебя зависит. А вот факт твоей наглости…

Хорошо, что Антон всё-таки заговорил. Так я, наконец, прихожу в себя достаточно, чтобы убрать его руку со своего лица. Хотя не решаюсь сделать это резко. Я вообще на такое действие решаюсь только потому, что вспоминаю – все знают, что он сюда меня понёс. Если что случится, ему не отвертеться. И, наверное, сам это понимает, так что не должен жестить.

Антон вроде бы и не реагирует, не пытается руку вернуть.

– Ты многое себе позволяешь, кукла, – равнодушно бросает он. Хотя вообще-то кто бы говорил, ну да ладно. Благоразумно молчу. – Поэтому твой вариант я приму только с одним условием.

Стискиваю зубы от его заявлений и бездушного «кукла», но мысленно прошу себя о выдержке. Я могу быть какого угодно мнения об этом выродке, но демонстрировать его сейчас, когда мы тут одни – не лучшая идея. А я и так уже много лишнего наговорила. И сделала, наверное, тоже. Хотя с пощёчиной сам виноват – нефиг было целовать меня так откровенно, словно право имеет.

– Каким? – бесцветно интересуюсь, будто мне в целом пофиг.

Антон блуждает по моему лицу задумчивым взглядом, будто понять что-то там пытается, разглядеть. Ну а я всё ещё сохраняю выдержку, потому выдерживаю это и даже преодолеваю в себе порыв отодвинуться. Хотя это надо бы – вовсе ни к чему зажимать меня, чтобы диктовать какие-то условия.

Если только это не особые, совсем не приличные, условия…

Кожа горит от этой мысли, и потемневший взгляд Антона не внушает спокойствия.

И рада бы нарушить эту уже порядком напрягающую и офигеть какую неоднозначную паузу, да только губы не слушаются. Я даже дышу едва ли, что уж там о более сложных процессах говорить.

Неужели папины уроки мне пригодятся уже совсем скоро?..

– Ты поцелуешь меня. Сейчас, когда вокруг никого нет, и можно не скрываться. Целуешь так, чтобы мне понравилось. Сделаешь это – и мы возвращаемся, я принимаю твои извинения и… как ты там сказала? – Антон ухмыляется, якобы вспоминая. – Всё у всех хорошо.

Не сказать, что его «условие» удивляет. Учитывая его горящий взгляд, я ожидала что-то подобное. Надеялась, конечно, избежать, но подсознательно знала.

Особенно после того жаркого поцелуя, что у нас был недавно…

– А если нет? – враждебно спрашиваю, не понимая, почему Антон смотрит так, будто ему есть дело до моего ответа.

Я бы поняла такой взгляд в том случае, если бы он просто о поцелуе заговорил, или мягко склонял, как некоторые парни делали. Но мне тут жёсткое условие выдвигают в нетипичных и далёких от располагающих обстоятельствах.

– Тогда мы слегка подправим твой вид, – не сразу отвечает Антон. Его насмешливая и в тон мне враждебная интонация не вселяет оптимизма, как и смысл слов. Мгновенно напрягаюсь и судорожно ищу взглядом, за что зацепиться, куда уйти… Он всерьёз собирается поднять на меня руку? – Добавим листиков в волосы, растреплем их, сорвём несколько пуговиц рубашки, оставим тут трусики, – тем временем, прикидывает вслух Антон, окидывая меня взглядом.

Кажется, я даже не моргаю, ошалело глядя на него. Уж лучше бы и вправду ударил.