Катерина Лазарева – Сводные. Я не отпущу тебя (страница 2)

Игнорирую этот уничтожающий тон. Какой-то долбанный цирк. Эта Мила такая неженка, что даже слова о работе настолько её ранили? Может, в её присутствии и дышать надо как-то иначе? Хотя не удивлюсь, если папаша так и делает.

– Да, – отрезаю. – И странно, что тебя это удивляет. Или ты собираешься до конца жизни обеспечивать взрослую чужую женщину? Причём даже не трахая её?

Глаза отца вспыхивают сначала ошеломлением, а потом такой яростью, что я даже не удивлюсь, если впервые в жизни нарвусь на его кулаки. Но, по крайней мере, по реакции понятно – исключено, что он теперь на дочурку своей лживой пассии запал. Относится к ней, как к ребёнку погибшей жены. Благородно, наверное. Но от этого не менее тошно.

– Я не буду комментировать этот бред, – наконец, переведя дыхание, сдержанно и сурово говорит отец. – Будем считать, что ты слишком устал с дороги. Уясни одно: я не позволю тебе обижать Милу. Девочке всего восемнадцать, причём недавно исполнилось. Ей сейчас надо думать о поступлении, а не о какой-то там работе. Тем более, при моих финансах.

Хм, ну не сказать, что отец прям шикует. Так, владеет одним клубом здесь, в Саратове. Прибыли хватает, чтобы не смотреть на ценники в магазинах и несколько раз в год летать на отдых. Но не сверх того.

И дело даже не в этом – деньги семьи я уж точно считать не собираюсь. С шестнадцати обеспечиваю себя сам. Дело как раз в этом. Меня погнали на работу и в возрасте младше, чем у Милы сейчас. Отец пояснял это тем, что воспитывает меня как мужчину, через трудности. И хрен бы с этим, я их преодолевал, вот только перед глазами всё это время мелькал живой избалованный пример его другого отношения. Чужая девка всегда получала от моего папаши всё, что хотела. Причём даже не озвучивая этого.

– Да мне пофиг, как вы тут живёте, – устало говорю, уже собираясь к себе. – Скоро уеду обратно.

Я говорю без раздражения, лишь устало. Отвык чего-либо ждать от отца. Вот когда мелким был – добивался его одобрения, сейчас нафиг не сдалось. У меня своя жизнь. И это я особенно отчётливо чувствую сейчас, когда накрывает ощущением, что сегодня вступил и погрузился в чужую, приехав сюда.

Но, кажется, отца перемыкает. Он делает какой-то жест в мою сторону, но потом просто зовёт меня по имени.

Разворачиваюсь.

– Тебе тут всегда рады, – отец говорит почти мягко. Так, что даже непривычно. Давно он так не обращался ко мне. – Прости, что не встретил, слишком много дел накопилось.

Я, кажется, даже подвисаю от таких внезапных перемен в его настрое. Сглатываю, не зная, как и реагировать. Как-то проще, когда отец отчуждённый, и мы как бы каждый сам за себя.

– Ага, ладно, – только и выдавливаю в ответ.

– Но я исправлюсь, – не унимается отец и даже примирительно улыбается. – Завтра у меня в клубе будет что-то типа вечеринки в твою честь. Зови, кого хочешь. Я своих друзей тоже приглашу.

Хм, не то чтобы оно мне надо, скорее, в напряг будет. Улыбаться папиным друзьям, изображать веселье при разного рода старичках, а потом делать вид, что мне всё понравилось и я рад?

Не привык притворяться. А потому, хмыкнув, уже собираюсь отмазаться, но натыкаюсь на почти умоляющий взгляд отца. Мне не кажется? Он и вправду так смотрит?

– Ладно, – автоматически соглашаюсь.

Глава 2. Мила

Нерешительно замираю возле двери в комнату Макса. Уже почти полночь, папа лёг спать, а потому именно сейчас идеальное время, чтобы поговорить с так называемым братцем.

Конечно, меня совсем не тянет делать это, но есть острая необходимость. Я просто должна завтра присутствовать на этой клубной тусовке. Причём так, чтобы без происшествий. А если не предупрежу Макса, они вполне могут быть. Я совсем не представляю, чего от него ждать…

Заставляю себя постучать. В его комнате светло, а значит, он не спит. Вот только пока никакого отклика на то, что я тут скребусь.

Стучу ещё громче. У него там тихо, но, может, в наушниках? Или уснул при свете?

Я могу вернуться утром. Найти момент поговорить с братцем, отвести его в сторонку…. В конке концов, папа вряд ли постоянно будет дома. Вот только если моя решимость тает и сейчас, продержится ли всю ночь?

Мне всегда не по себе в присутствии Макса. С самого детства так было, а ведь когда-то хотелось, чтобы он смотрел и говорил со мной иначе… Когда я совсем малышкой была, восхищалась им, считала крутым парнем, взрослым, мужественным, красивым, всё умеющим. Но то было ровно до момента жуткого скандала с моей мамой. А потом она умерла, и наше совместное проживание с парнем, не желающим быть мне братом, усложнилось в разы.

Он так и не реагирует на мои стуки. И тогда я, глубоко вздохнув, решаюсь открыть дверь и войти сама.

Парочка резких движений – и вот я уже здесь. Макс сидит на кровати, на нём только джинсы. Те самые, в которых он пришёл откуда-то, где был допоздна. Вряд ли собирается спать, иначе бы переоделся… Хотел в ванную?

Сглатываю, безотчётно пробегая взглядом по его торсу. Крепкое тело, подкачанное. Проступают бицепсы и кубики… И вроде бы мне всегда была безразлична мужская внешность, но Макс настолько возмужал, что я растерялась ещё когда ко мне в комнату зашёл. Узнала, наверное, только по взгляду. Он всегда смотрел на меня волком. И ладно бы просто недружелюбие было, но за ним будто стоит что-то, что отзывается во мне болезненным надрывом.

Ой… Кажется, я тут зависаю слегка. И Макс ловит мой взгляд. Пристально смотрит в ответ, причём прямо в глаза, и ухмыляется.

Вспыхиваю от этой усмешки, почему-то напоминающей о том, что так называемый братец сегодня застукал меня не в самый удачный момент. Теперь я, конечно, переоделась, в куда более закрытом виде перед ним. Широкие штаны и футболка. Но от этого совсем не легче, тем более что взгляд Макса неспешно скользит по моей фигуре и становится насмешливым. Братец явно обращает внимание, что я теперь выгляжу иначе.

– Ты не спишь, – решаю наконец заговорить.

То ли от долгого молчания, то ли от непонятной атмосферы между нами мой голос звучит хрипловато.

– Как видишь, – безучастно подтверждает Макс.

Я не должна спрашивать. Мне вроде как наплевать, я тут не за этим. Но само собой вдруг вырывается:

– Почему тогда не открыл?

Ведь он слышал мой стук. Никаких наушников или чего-то ещё, способного его настолько отвлечь, рядом не видно.

– Понял, что это ты. Стало интересно, осмелишься ли зайти.

Его ответ вроде как не звучит издевательски, всё так же отстранённо, но я поджимаю губы. Приходится отвести взгляд, чтобы собраться. Не знаю, издевается Макс или непонятно зачем испытывает меня, но становится как-то даже обидно. Тоже мне экспериментатор. Что ещё ему интересно?

– Я слышала, что папа устраивает завтра вечеринку в своём клубе в честь твоего возвращения, – выпаливаю, решив сразу перейти к делу. В предисловиях всё равно нет смысла. – Можно, я пойду на неё?

Макс иронически кривит губы. Подозреваю, что он обо мне думает – то я легкомысленно верчусь у зеркала, не желая работать, то рвусь в клуб на тусовку. Но наплевать. Мне нет дела до этого человека и его мнения, а скоро он вообще уедет. Ведь собирается?

– Иди, – пауза не длится долго. И я даже не получаю никаких язвительных комментариев по поводу моей просьбы.

Вздыхаю. Мне ведь не столько его разрешение нужно – при желании и так попаду на вечер с помощью папы. Но хочется быть уверенной, что Макс не выкинет что-то, не проявит недовольство от моего присутствия, не потреплет нервы отцу, который старался ради сына…

– В смысле, ты не против? – уточняю, не зная, как получить от братца гарантии, что наше незримое противостояние не станет реальным в этот вечер.

Когда мы были маленькими, Макс не то чтобы задевал меня напрямую. Иногда отбирал у меня вкусняшки, отстранялся от меня в школе, всячески давал понять, что не друг. Но серьёзной опасности я от него не чувствовала даже после его скандала с моей мамой.

Но почему-то чувствую сейчас. В этой усмешке, в блеске, который определённо добавляет враждебному взгляду что-то ещё, тревожащее меня…

– В смысле, мне пофиг, – небрежно отзывается Макс.

Вздыхаю. Разговор получается совсем уж непродуктивным, но останавливаться на этом нельзя.

– И не будет никаких происшествий? – с нажимом спрашиваю, уже не беспокоясь о тактичности.

Гораздо важнее расставить точки и получить прямой ответ.

Конечно, Макс улавливает, о чём я. Сердце в груди неожиданно подскакивает, когда он поднимается с места и неторопливыми шагами сокращает расстояние между нами.

– Ты боишься меня, сестрёнка? – вкрадчиво спрашивает, остановившись почти совсем рядом.

Настолько, что меня невольно обволакивает его присутствием и никак не получается отвлечься от того, что Макс наполовину обнажён. Жар стремительно окутывает всё тело, но я старательно держусь.

– А должна? – облизнув пересохшие губы, осмеливаюсь уточнить.

Ведь нельзя уходить без ответа. Папе не стоит волноваться.

Макс криво ухмыляется моей настойчивости, но серьёзнеет.

– Да мне пофиг на эту тусовку. Согласился только ради отца. Там в основном будут те, кого я не звал, так что пойдёшь ты или нет, непринципиально. Лезть не буду. Ни в каком из смыслов, – всё это, включая и последнее недвусмысленное предложение, он говорит почти бесцветно. Вот только на тех самых заключительных словах провокационно окидывает меня взглядом с головы до ног.