Катерина Крылова – Дорогами Империи (страница 78)

Некогда любимая женщина выглядела спокойной и уверенной. Такой же красивой как и тридцать пять лет назад, когда встретилась ему молоденькой оборванкой с латентными магическими способностями. Что тогда побудило осторожного ведьмака привести ее в свой дом на болота и начать обучать тому, что знал? Почему не разглядел в ней то, чем она была на самом деле? Уже спустя много лет, когда подросла дочка и начала интересоваться мамой, он сочинил удобоваримую историю, чтобы Рийна и не думала искать мать. Умерла, так умерла. Сам для себя он тогда осознал, что просто хотел любить и быть любимым. Нормальным, насколько это вообще возможно в его случае, человеком с семьей и теплом в доме и в сердце. Он купился на красоту и чистые невинные, доверчиво распахнутые глаза. Женился, провел обряд, чтобы усилить латентные способности и сделать их явными. Тогда глаза Алеаны почернели. Она стала магом.

Лишь спустя несколько месяцев Дезмонд, который даже жене не раскрыл своего настоящего имени, об этом перед смертью очень просил отец, стал замечать истинную ее суть. Жесткая, даже жестокая, не способная к сопереживанию, а, значит, и любви, жаждущая не семьи, а лишь благоустроенности и денег, причем все больше и больше, Алеана хотела от него лишь магических способностей. Оные она и получила. В один прекрасный день, вернувшись домой, Дезмонд застал ту за варкой зелья для скидывания плода, рецепт которого нашла в одной из ведьмачьих книг его матери. На логичный вопрос, та спокойно ответила, что недосмотрела и беременна. Детей она рожать не собирается, а потому от ребенка сейчас же и избавится. Ведьмак пришел в ярость. Он не гордился тем, что сделал дальше, но по сравнению с ним Алеана была совсем слабой магичкой, а потому он просто запер ее дома и следующие месяцы не оставлял в одиночестве ни на склянку. Сам принял роды, едва успев остановить ее рывок к ребенку и помойному ведру После — вывел на границу Наваррских топей и отпустил на все четыре стороны.

Он сделал глубокий вдох и кивнул охране, чтобы открыли камеру. Вместе с ним туда вошел секретарь, который должен был слово в слово записывать разговор. Она подняла голову, посмотрела на ведьмака, ухмыльнулась и заговорила первой:

— Что? Убьешь меня? Аааа, ты же не можешь. Иначе сделал бы это еще тогда, но ты слишком дорожишь своей никчемной жизнью. Как только в герцоги пробился?

— Я им был всегда, — улыбнулся Дезмонд.

Алеана глухо зарычала. Ее прекрасные совершенные черты исказились, а губы начали изрыгать проклятья. Причем профессионально построенные. Ни одно не воплощалось.

— Можешь не стараться, не получится, — ведьмак рассматривал женщину и думал, что в нем не осталось ни капли чувств к ней. Никаких. Когда-то он постарался все забыть, вычистить из себя все воспоминания, которые причиняли боль, до последнего. Удалось. Не забылось, конечно, но эмоций не осталось. Ни любви, ни злости, ни сожалений.

— Что там стало с этим ублюдком, которого я родила и выкинула в поганое ведро? Расскажи как он сдох, я ведь столько раз прокляла его, что даже тебе не справиться с материнским! — Алеана пыталась нащупать больное место и ударить в него посильнее. Дезмонд скривился, а в ее глазах вспыхнул огонек торжества.

— ОН не выжил, — просто ответил тот. Не выжил, потому что никакого ЕГО не было. Была Рийна, дочка, а потому ни одно материнское проклятье не достигло цели. Эта женщина ведь даже полом ребенка не поинтересовалась, будучи уверенной, что у ведьмаков рождаются только мальчики. — Если ты закончила с проклятьями, осознала, что дар у тебя отсутствует полностью, то давай уже пообщаемся более… конструктивно.

Дезмонд начал допрос. Говорил как с любым другим, что попал бы сюда за те же преступления. Впрочем, Алеана и не запиралась, открывая карты Ковена одну за другой. Под конец разговора все-таки поинтересовалась, что будет с ней дальше. Ведь была уверена, что ведьмак не даст предать ее смерти, хотя наговорила она уже на три казни, как бы не на четыре.

— Все просто. Императорской суд, казнь, — ответил он.

— Пожертвуешь собой?

— Зачем? Я уже давно разработал обратный обряд и даже провел его пока ты висела тут без сознания. Мне нужна была лишь капля твоей крови. Именно поэтому глаза у тебя опять голубые, а отсутствие дара — не последствия приема чальника. Я забрал свою искру обратно, — сказал и вышел.

Он слышал нечеловеческий вой, который вырвался из груди графини и растекся по всему подземелью, но спокойно продолжил свой путь наверх.

Этот вечер и эта ночь должны были стать для Ковена точкой невозврата, а может быть и мигом триумфа, который будет записан в летописях. Записан победителями, а потому и имя Главы будет прославлено в веках. Несмотря на неудачи, которые буквально преследовали его в последнее время, все более-менее шло по плану. Во дворец удалось провести и бездушника, и Анжье, чья карта еще не сыграна, а, значит, козыри все еще у него в руках. Ролара не остановила даже весть о смерти дядюшки-герцога. Понятно, что за ним охотились все службы императора с того момента как Асомский въехал в Нисману. Собственно, пожертвовать им маг был готов с самого начала. В его плане герцог изначально играл роль центральной фигуры главного злодея, на которой должны сосредоточить все свое внимание Модро и император. Если бы еще дядюшка не продолбал где-то свою печать, было бы великолепно. Но этот старый пердун умудрился потерять не только артефакт, но и большую часть своей казны. На эти деньги Ковен очень рассчитывал и их потеря привела Ролара в бешенство. Ягхр с ней с Печатью, не медька, найдется рано или поздно, но вот потеря активов в золоте и драгоценных камнях… В целом же Глава Ковена считал, что план-таки сработал. Нидаль не может контролировать искру, Каганат на границах Империи, Асомский убран имперскими гвардейцами, вся его семья сейчас общается с песочниками, а большой императорский прием не отменен. Для него это означало, что династия поверила в устранение главного врага. Конечно, обеспечение безопасности императорских особ там сейчас на высшем уровне, но пропустить бездушника, о которых практически ничего не известно, они пропустят. А там уже дело за малым. Имоджин надо лишь взглянуть в глаза наследнику.

Сейчас магистры Ковена в полном составе из дюжины человек сидели в его кабинете, пили эльгатское мускатное и ждали известий от графини Анжье. Тоже хорошее приобретение, которое само приплыло в руки. Причем обошлось им достаточно дешево. Девка всего лишь хотела замуж в высокий род с хорошей казной, обучение и место в Ковене. Алеана оказалось мало того, что очень способной, как сама призналась — прошла обряд разделения искры с сильным ведьмаком, но и совершенно не имеющей совести, чести и такой важной особенности для каждого человека как эмпатия. Пришла она к нему не с пустыми руками, а с невероятно ценными разработками молодого и глупого некроманта, от которого сама же потом и избавилась. Несколько лет они ставили эксперименты и плодили нежить. Да не просто нежить, а управляемую, готовую по слову своего господина и голодать затаившись, и вырезать деревни и города. Ролар посмотрел на отблески огня, играющие в салочки с вином в его бокале и улыбнулся. Ждать оставалось недолго.

Волнение лей-линий в башне они почувствовали все одновременно. Сначала переглянулись, несколько растерявшись, а потом вскочили на ноги.

— Что это? — глупее вопроса в данной ситуации задать было нельзя.

— Нападение, придурок! — крикнул Ролар и в ту же склянку осознал, что план провалился, Анжье попалась, скорее всего и бездушница тоже.

Что делать? Защищаться? Здесь же собрались самые сильные маги Ковена, справятся они с отрядами Модро? Может да, а может и нет. Склянка растерянности и Асомский взял себя в руки и принялся отдавать приказы.

— Это могут быть только люди императора. Нам придется дать им бой. Огненные, — обратился он к трем самым сильным стихийникам, — вы можете снести их еще на подходе к кабинету. Активируйте ловушки на лестнице и постарайтесь остановить первые отряды. Не жадничайте и отпускайте все силы. Мы готовим пути отхода. Воздушная подушка. Вряд ли башня взята в кольцо.

— Если это имперские, то нам нужно волноваться не о том, как выжить. Мы с ними справимся. А о том, что делать дальше, — первая разумная мысль.

— Уходим в Асом. Там скоро будут каганатцы, а с ними у нас договор. Герцогство отойдет им, но оттуда мы сможем пощекотать Эльгато, — этот план у Ролара был запасным и крайне нежелательным. Налаживать отношения со степняками, которые сегодня союзники, а завтра возомнят себя хозяевами — не лучший вариант, но, если они раскрыты, а они несомненно раскрыты, то другого пока нет. Сейчас надо просто выжить!

Огненные вышли за дверь, а остальные прислушались к разговору. Надо же! Ковен упразднен. У Миля, похоже, действительно на фоне нестабильности искры, которую они же ему и организовали, совсем фляга засвиристела. Как только голоса за дверями затихли, все они почувствовали напряжение лей, а затем раздалось шипение огненных струй и мощный взрыв, которым напрочь снесло те самые двери.

— Окно и воздушная подушка, быстро! — скомандовал он и маги принялись стягивать остатки лей, которые сейчас полностью уходили к их врагам, словно утекая сквозь пальцы и не спеша делиться с одаренными своей силой.